Диверсия Мухи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ведь знаешь! – обрадовался Ганс. – А какие главные свойства души?

Богоданна, бесплотна и бессмертна! – окрепшим голосом отрапортовал брат-1.

Так о чем ты переживаешь, дурашка?! Мы бессмертную душу спасли этому шоферюге, потому что пострадал он за наше святое дело. И сестру выручили!

Коля благодарно хлюпнул носом и – чмок, чмок – расцеловал мудрого Ганса.

Иди спи, через час меня сменишь, – пробурчал тот.

Было слышно, как под Колиными ногами звенят металлические ступеньки трапа. Ганс удалился на прежнее место, мимоходом пожаловавшись Петровичу:

– Как слепые котята! Голос у него был довольный.

Маша лежала, боясь шелохнуться. Ну и компания! Говорят про Христа, а сами человека убили. Инквизиторы какие-то!

Сколько же еще плыть? Вода за бортом журчала, напоминая о потребностях, которые неизбежно возникают у каждого человека после сна. Но туалета на такой маленькой яхте все равно нет, а еще одну таблетку можно получить запросто, едва пошевелишься. Нет уж, мы и без таблетки заснем, научены… Маша закатила глаза под лоб и стала внушать себе: «У меня тяжелые теплые ноги. Тепло разливается, течет, доходит до коленей…» Что еще за преподобный, интересно знать?

Глава V ГЕРОИЧЕСКОЕ ВИСЕНИЕ

Разбудил ее смачный шлепок морской воды по лицу. Ничего себе! Ветер срывает пену с гребней волн – это же шторм в пять баллов, малотоннажным судам предписывается не покидать акваторию порта. Есть океанские яхты, для которых пять баллов – одно удовольствие, свежий ветерок, но суденышко Петровича не из их числа.

Ветер на все лады завывал в снастях, волны шипели, как тысячи разъяренных котов. На побережье сейчас прибой грохочет, брызги летят, а в открытом море шторм всегда потише, только радости от этого мало.

Качало уже заметно, хотя качка на парусниках не такая, как на моторных судах. Железная или пластмассовая коробка с винтом кивает каждой волне, а легкая яхта, оседлав пенный гребень, скользит по нему, как серфингист на своей доске. Потом срывается, ухает вниз, карабкается на следующий гребень и опять мчится на нем, накренившись и сбивая пену кончиком реи. «И мачта гнется и скрыпит», как подметил классик.

Все это просто здорово, но паруса неумолимо кренят яхту на борт. Чтобы она не перевернулась, при сильном ветре площадь парусов уменьшают, стягивая их, как занавески, канатиками-рифами. Но здесь есть предел. Если парусов мало, яхта теряет управление и может опрокинуться, развернувшись бортом к волне.

А не взять ли нам рифы? – сам с собой посоветовался Петрович.

Ганс, хоть и плавал с ним два года, высказался, как чайник:

Какие здесь рифы, ты чего?! До берега километр.

Это, благородный сын счастливой матери, рифы, которые всегда с тобой, – ответил Петрович и завозился у мачты. Время от времени на фоне паруса мелькала то голова, то рука.

А! Рифы – эти веревочки? – сообразил Ганс. «Благородного сына счастливой матери» он пропустил мимо ушей.

Они самые.

Затянув «веревочки», Петрович уменьшил площадь паруса втрое. Но ветер все усиливался, и яхта кренилась так, что у Маши заболела упертая в фальшборт макушка. Она почти стояла на голове. Удар шальной волны, сильный порыв ветра – и, все спящие мешками полетели бы в воду.

Буди своих, – приказал Петрович.

До Ганса еще не дошло, что секреты кончились, надо спасать людей.

Нельзя, ты же знаешь!

Буди, а то они у морского царя проснутся!

А нельзя совсем спустить парус?

Можно. Тогда мы все на дно попадем. Шальная волна-переросток, которой боялась

Маша, нагнала яхту и обрушилась на корму.

Да не могу я их разбудить! – перекрикивая грохот, завопил Ганс. – Не умею! Тут, наверное, какое-то лекарство нужно! Мы всегда ждали, когда они сами проснутся!

Петрович ответил свинцовым морским ругательством. Над Машей что-то просвистело и плюхнулось в волны. Заныла, как струна, натянутая веревка. Маша поняла, что сейчас будет, и под шумок отползла от фальшборта. А Петрович, набрав полное ведро ледяной забортной воды, выплеснул его на спящих. Один вскочил сразу – наверное, притворялся, как Маша. Какая-то девочка взвизгнула и жутким голосом закричала: