Кровь бросилась ей в голову.
— О, это ты, Райли! — Как будто у кого-нибудь еще был такой голос!
— Твоя мать, — сказал он, и ей показалось, что он говорит сквозь стиснутые зубы, — у меня в офисе с моей матерью.
— Что? Моя мать?
— Ее обвинили в противоправном проступке. А у нее сложилось ложное представление, что я являюсь ее адвокатом на том основании, что она пишет мой портрет. Она заявила прессе обо мне, как о своем адвокате, без моего согласия. Я оказался в глупейшем положении. Приезжай немедленно и забери ее домой.
— Она звонила мне сегодня утром и ничего не сказала о том, что пишет твой портрет.
— Возможно, она посчитала, что это к делу не относится, — отрезал Райли. — Я, видимо, был не в себе, когда согласился позировать. Как же я не подумал о том, чем это может кончиться, ведь вы одна семейка!
Только тут до нее вдруг дошел смысл сказанного Райли.
— Какой противоправный проступок?
— Впредь, если кто-либо из вашей чокнутой семейки будет обвинен в похищении или порче общественных зданий с помощью граффити, прошу звонить другому адвокату.
В офис Райли Александре пришлось ехать с Грэхемом, совершенно неожиданно появившимся в магазине.
Рона была поглощена беседой с матерью Райли. Миссис Темплтон внимала Роне с вниманием, граничащим с восхищением.
Дверь в кабинет Райли была открыта настежь, и Александре показалось, что оттуда доносится шорох бумаг.
— А, Лекси, привет! — Рона посмотрела на Александру, а потом на Грэхема. — Райли решил умыть руки, — улыбаясь, сказала она, уверенная в том, что ее рано или поздно простят. — Можешь отвезти меня домой?
— Нет, не могу. Моя машина в ремонте до завтрашнего дня.
Александре стоило больших усилий не смотреть на распахнутую дверь, ведущую в святилище. Бумаги снова зашелестели. У Райли, совершенно очевидно, не было намерения появляться.
— Рона, что произошло? Какой противоправный проступок? Какие граффити?
— Ну, это не совсем граффити, — отмахнулась Рона. — Просто небольшие поправки с целью улучшения…
— Улучшения чего?
— Плаката. А это твой друг? — спросила Рона, с интересом разглядывая Грэхема.
Александра представила его.
— Я большой поклонник вашего искусства, миссис Томпсон, — сказал Грэхем. — Александра говорит, что у нее нет ни вашего таланта, ни способностей отца, но, смею заметить, что в ней просто не проявились гены. Я думаю, что ее потомство унаследует ваш талант.
Как только в приемной раздался голос Грэхема, на пороге кабинета появился Райли. Он был в рубашке и галстуке, с двухдневной щетиной на подбородке.
«Господи, укрепи меня!» — стала молиться Александра.
Накаченные мускулы Грэхема блестели от пота. Однако Райли, несмотря на явные достоинства Грэхема и то обстоятельство, что сам он не удосужился за несколько дней ей хоть раз позвонить, посмотрел на Александру с удивлением: мол, ты до сих пор не дала этому человеку отставку?
Такой великолепный и такой высокомерный! Она никогда не свяжет свою судьбу с человеком, который настолько уверен в своем превосходстве. Безмятежно улыбнувшись, она представила ему Грэхема. Мужчины крепко пожали друг другу руки. К удивлению Александры Райли стал расспрашивать Грэхема о его увлечении спортом.
— Я участвую в соревнованиях по троеборью: заплыв на 750 метров, велосипедная гонка на 85 километров и бег на 20 километров. А сейчас я тренируюсь и…
— Ты сказала «плакат»? — спросила Александра у Роны, глянув исподтишка на Райли, которому явно были неинтересны подробности, столь обожаемые Грэхемом. — Какой плакат? — Едва задав этот вопрос, она уже знала, о каком плакате идет речь. — Неужели плакат с Джиной Эспозито на Милтон-роуд? — Что Рона сделала: пририсовала бороду и зачернила зубы или, не дай Бог, что-то написала? Рона знала много крепких словечек. — И как же ты до него достала? — спросила Александра, припомнив размер плаката и на какой высоте он был установлен.
Рона стала что-то говорить о друге, у которого был друг, обладатель грузовика с подъемным устройством.
— Я надела комбинезон, — объясняла Рона. — Никто меня не остановил. Наверно, все думали, что я автор плаката. К сожалению, мимо проезжала полицейская машина… Скоро обо всем узнали на телеканале и прислали оператора. Не думаю, что этим заинтересуются другие каналы. Они вряд ли захотят делать рекламу программе новостей третьего канала, ведь так?