Разрыв: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наверное, и теперь так будет. Только мамы со мной уже нет. И Донни больше нет. А Барри, даже когда он рядом, до него ведь не все сразу доходит, понимаете? Но ничего. Я справлюсь.

Я что-то отвлеклась. Я не собиралась вас надолго задерживать. Я только вот что хотела сказать: Барри не был неправ. Насчет Донни. О нем всякое говорили, но доказать никто ничего не мог. А Гидеон, конечно, он плохо влиял на него. Тут и сомневаться не в чем. Просто… я к тому, что на самом деле…

На самом деле, Донни жилось не легко. У его отца были определенные ожидания, правила. И потом, Барри, он же не всегда был с ним рядом. У Барри работа, друзья, а время же не резиновое, верно? Особенно у некоторых. У мужчин определенного типа. Я хочу сказать, пеленки, сказки на ночь, футбол в парке. Это просто не для них. Вы понимаете, о чем я? Так что Донни жилось не легко.

Я же ведь тоже работаю. И меня тоже большую часть дня дома не бывает. А братика для Донни мы так и не завели. И сестрички тоже. Мне бы хотелось иметь девочку, даже двух девочек, сестричек, которым Донни стал бы защитником. Но Барри был против. И мы их не завели. Поэтому Донни большую часть времени был предоставлен самому себе. А это не всегда хорошо для мальчика, правда? Мальчики нуждаются в каком-то занятии, даже умные. Особенно умные. А Донни был умным, это Барри верно сказал. Хотя, знаете, что я думаю? Я думаю, он этого стыдился. По-моему, так. И скрывал свой ум. Либо скрывал, либо, уж если и показывал, то такими способами, что… В общем, предосудительными.

Потому что, из-за того, что нас рядом с ним не было, возникала еще одна проблема. Мальчику же нужна дисциплина, так? А Барри, он не то чтобы все ему спускал. Но дисциплина это ведь не только что-то плохое, так? Не один только крик и, ну, и все остальное. Это ведь и еще кое-что. Вещи вроде… не знаю. Наставлений, наверное. Да, наставлений, это правильное слово. Я иногда пыталась давать их, но ведь они должны исходить от отца, так? Я не говорю, что Барри тут в чем-то виноват. Я сама виновата, я знаю. Я же помню, как вел себя Барри, когда Донни был помладше, когда у него были неприятности в школе, и нам приходилось переводить его в другую, мы три раза его переводили, и я помню, как воспринимал это Барри. Вот с тех пор, тем более, что в этой школе все, вроде бы, шло хорошо, я стала рассказывать Барри не обо всем. Ну, знаете, о том, что Донни сделал что-то, чего делать не следовало. Потому что боялась реакции Барри. И думала, что Донни в этой школе освоился, теперь все пойдет лучше, чем прежде.

Честно говоря, я не знаю, что пытаюсь вам объяснить. Все это так сложно. Наверное то, что у Донни были свои трудности. То, что сказал Барри, это не неправильно, но было же и другое. Другая сторона вещей. И я уже говорила, виноват тут не Барри и не Донни, если кто и виноват, так это я. Просто, я хотела бы, чтобы мне кто-нибудь помогал. Хотя бы иногда, хоть кто-то. Потому что воспитывать ребенка это так тяжело. Нет, конечно, у меня есть Барри. Я не одинока, как некоторые. Так что, может быть, все дело во мне, но я вам честно говорю, это очень тяжело. А теперь, после того, что случилось… ну. Теперь мне еще тяжелее.

Конверт стоял на ее клавиатуре, засунутый между двумя рядами клавиш, так что Люсия увидела его еще издали.

Первым, о ком подумала Люсия, был директор школы; она решила, что конверт содержит некое официальное порицание. Однако официальным конверт не выглядел. Без прозрачного окошечка, простой белый конверт, да и напечатано на нем было — большими заглавными буквами — только ее имя. И если в официальном обычно содержался сложенный вдвое листок А4 с одним-двумя убористыми абзацами, этот выглядел пухлым.

Люсия огляделась вокруг. Никто в ее сторону не смотрел. Уолтер сидел за своим столом, закинув на него, по обыкновению, ноги и пристроив клавиатуру на колени. Чарли разговаривал по телефону, Гарри хмуро вглядывался в монитор, Роб держал в одной руке чашку с кофе, а другой ковырял в носу.

Она села, спустила с плеча лямку сумки. Монитор заслонял от нее почти всю комнату, и Люсия, наклонившись вбок, выглянула из-за него, чтобы еще раз проверить, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Все шло прежним порядком. Люсия оглядела конверт и сняла его с клавиатуры.

Конверт похрустывал, точно пузырчатый упаковочный пластик. Заклеен он был скочем — как будто клеевой полоски на клапане было недостаточно, — и Люсию, увидевшую, что под прозрачную ленту попал жесткий черный волос, передернуло. Она перевернула конверт, еще раз взглянула на лицевую сторону. Там стояло только одно слово: ЛЮСИЯ, даже не подчеркнутое.

Не стоило его вскрывать. Она знала: не стоит. Но в том, что происходило с ней в последнее время, присутствовала некая неизбежность. Вскрывать конверт не стоило, однако, не сделай она этого, день так и не сдвинулся бы с мертвой точки. Возможно, конверт ей подкинул Уолтер или кто-то еще и теперь жизни этих людей тоже приостановились и ждут, когда захлопнется расставленный на нее капкан. Чем скорее Люсия вскроет конверт, тем скорее они захохочут и тем скорее она плюнет, округлит глаза, выбросит содержимое конверта в мусорную корзину и в который раз притворится, что подобного рода шуточки ниже ее достоинства, что они ей не досаждают и ни в коей мере не внушают чувства собственной ничтожности и уязвимости.

А возможно, в ней понемногу вызревает паранойя. Возможно, в конверте лежит что-то принадлежавшее ей и потерянное, где-то забытое или кому-то одолженное, а теперь возвращаемое. Чем оно могло быть, придумать ей не удалось, но ведь это такой возможности не отменяло. Она вскроет конверт, увидит лежащее в нем и мгновенно вспомнит — что, почему, где и кто. Вещь эта может оказаться такой пустяшной, что Люсия просто бросит ее вместе с конвертом в нижний ящик стола. И проведет остаток утра, стараясь не обращать внимания на внутренний голос, высмеивающий ее неуверенность в себе, трусость и владеющее ею чувство облегчения.

Люсия просунула пальцы под клапан. Надорвала конверт. И содержимое его тут же полезло наружу, а она мгновенно поняла, что ей следовало довериться первоначальному инстинкту и к конверту просто-напросто не прикасаться.

Волосы. Конверт был набит волосами. Короткими, черными, вьющимися, — почти все они вывалились из него, точно единая прядь. Клочья волос осыпали стол, клавиатуру, колени Люсии. Волосы прилипли к ее пальцам. Люсия отпрянула от стола, конверт полетел на пол и остатки его содержимого рассыпались по ковру, став на его черноте невидимыми.

— Мы все внесли свою долю.

Люсия помахала перед собой пальцами. Потому дунула на них, почти плюнула, однако часть волос все равно осталась на месте. Она оторвала от них взгляд.

— Я, Роб и Чарли. Гарри просить не стали, потому как не думаем, что они у него уже отросли. Да благословит его небо.

Люсия взглянула на Гарри. Он, услышав свое имя, оторвался от компьютера.

— Ты ведь знаешь, что это за волосы, верно?

Теперь Уолтер упирался локтями в верхушку картотечного шкафчика, стоявшего рядом со столом Люсии. Осклабившиеся Роб и Чарли тоже подошли поближе.

— Лулу. Ты меня слушаешь? Я спросил: ты знаешь, что это за волосы?

Люсия покачала головой — это не было ответом, скорее, выражением ее неверия в происходящее.

— Как я уже сказал, каждый из нас внес свою лепту. — Уолтер, играя на свою публику, плотоядно улыбнулся. — Мы подумали, после всего случившегося с тобой, ты, наверное, скучаешь по нему. Ты знаешь, о ком я: о твоем дружке. О Бороденке.

Роб и Чарли захихикали. Люсия снова взглянула на свои руки, на стол, на конверт. Она открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Уолтера, однако тот молчал. Ухмылялся. Ждал.

— Хотелось бы верить, что ты шутишь, — наконец, сказала Люсия. — Хотелось бы верить, что ты шутишь, козел.

Роб и Чарли засмеялись. Захлопали в ладоши.

— Тебе не понравилось? — состроив обиженную мину, поинтересовался Уолтер. — А я так надеялся, что тебе понравится.

Люсия чувствовала, что на лице ее застыло омерзение. Она сглотнула, зажмурилась, попыталась заставить лицо стать менее гадливым, менее гадостным. Однако черты его мигом, точно резиновые, вернулись по прежним местам: лоб наморщен, ноздри раздуты, зубы оскалены, губы поджаты.

— Эй, ребята. Что происходит? — это Гарри подошел к Чарли. Он улыбался, но неуверенно.