Битва за Донбасс. Миус-фронт. 1941–1943: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не такие многочисленные, но не менее горькие утраты несли и другие соединения. Наиболее серьезной потерей стала гибель 25 февраля командира 259-й стрелковой дивизии полковника Мирона Лазаревича Порховникова (похоронен в Ворошиловграде). В боях на Луганщине февраля — марта 1943 года погибли или выбыли из строя также многие командиры стрелковых полков: 8 февраля, форсировав Северский Донец, в боях за деревни Нижнее и Тошковка, что недалеко от Первомайска, погибает майор Кузьма Сидорович Шурко, командир 133-го полка 44-й гвардейской стрелковой дивизии. На следующий день, 9 февраля, тяжело ранен и выбыл из строя командир 1010-го полка 266-й дивизии Иван Михайлович Дзюба. Неделей позже, 15 февраля, уже после взятия Ворошиловграда, в боях за высотки к западу от него погибает Михаил Иванович Александров, командир 1001-го полка так упорно бившейся за город 279-й стрелковой дивизии. Неделей позже, 2 марта, погибает и командир 178-го полка 58-й гвардейской стрелковой дивизии Федор Федорович Солдатенков.

Немецкие потери, исходя из логики развития событий, были на порядок ниже. Из командиров дивизионно-полкового уровня можно говорить лишь о полковнике Ринге, командире полковой боевой группы, составленной из отпускников, зенитчиков и авиационного персонала. Он пропал без вести 20 января где-то в районе Нижнетеплого. Довольно чувствительные потери у егерей понесло батальонное звено: 4 февраля в бою под Веселенькой был ранен и на следующий день умер обер-лейтенант граф фон Бюльен, командир 3-го батальона 144-го горно-егерского полка, а 15 февраля — в боях за высотки вдоль реки Ольховки были тяжело ранены и эвакуированы командир первого батальона капитан Хоффман и сменивший его обер-лейтенант Кнепфлер, а сам батальон к концу дня понес настолько большие потери, что его пришлось расформировать (этот день оказался одинаково тяжелым и для нашей стороны. В частности, примерно в том же районе погиб командир 1001-го стрелкового полка М. И. Александров).

После освобождения Ворошиловграда 18-й стрелковый корпус в течение 15–16 февраля отразил ряд сильных вражеских контратак и, продолжая продвигаться вперед, овладел несколькими важными опорными пунктами. Южнее него наступали части 14-го гвардейского стрелкового корпуса. Оборонявшиеся перед ним немецкие 304-я и 302-я пехотные дивизии и вновь прибывшая сюда с другого участка фронта 17-я танковая дивизия оказывали упорное сопротивление, стремясь остановить наступление наших войск. На левом фланге армии немецкие части не выдержали натиска наших соединений и стали отходить в юго-западном направлении. Части советских 266-й, 203-й стрелковых дивизий и 23-го танкового корпуса приступили к преследованию. В период с 14 по 16 февраля они продвинулись более чем на 100 км, освободили многие населенные пункты, в том числе Краснодон, и подошли к району Ровеньки (35 км юго-западнее Краснодона). Здесь по приказу командующего фронтом 23-й танковый корпус, 266-я и 203-я стрелковые дивизии перешли в состав 5-й танковой армии.

А в это время 7-й гвардейский кавалерийский корпус[68] вел тяжелые бои в районе Дебальцева. Немецкое командование 16 февраля подтянуло в этот район крупные силы пехоты и до 50 танков. С утра 17 февраля противник перешел в наступление.

Командир корпуса генерал М. Д. Борисов решил занять круговую оборону. В штаб армии он доносил: «Корпус, ведя круглосуточные бои, подвергается непрерывным атакам… Положение серьезное… Будем драться до последнего»[69]. Командующий армией принимал ряд мер к тому, чтобы оказать помощь частям корпуса. Однако из-за недостатка сил пробиться к ним не удалось. Поэтому командующий армией вечером 18 февраля передал по радио приказ кавалеристам о выходе из окружения. Им была поставлена задача прорваться на восток и соединиться с частями армии. Это было практически невыполнимо, и судьба корпуса была трагичной. При попытке пробиться к своим 23 февраля штаб корпуса был отрезан и разгромлен, его работники в большинстве своем погибли или пропали без вести, так же как и многие солдаты и командиры. Командир корпуса генерал-майор Михаил Дмитриевич Борисов[70] попал в плен, а его заместитель генерал-майор Степан Иванович Дудко и командир 112-й кавдивизии генерал-майор Мингали Мингазович Шаймуратов[71] погибли на поле боя. В ходе боев по выходу из окружения погибли также: начальник штаба корпуса полковник И. Д. Сабуров, начальник политотдела корпуса полковник A. A. Карпушенко, начальник оперативного отдела штаба корпуса подполковник Г. С. Надашкевич и его помощник подполковник Ю. Х. Гуленков, начальник разведки корпуса подполковник Д. В. Кулемин и его помощник капитан Ф. А. Терентьев, заместитель командира 55-й кавдивизии полковник В. М. Горбатенко, начальник штаба 55-й кавдивизии майор С. А. Стрижак, начальник политотдела 55-й кавдивизии подполковник Г. С. Кузнецов, начальник разведки 112-й кавдивизии капитан М. И. Гулов, командир 78-го кавполка майор И. Г. Толпинский, замкомандира 78-го кавполка майор И. В. Бойко, заместитель командира 294-го кавполка Л. Г. Гафаров и многие, многие другие. Часть пропавших без вести попала в плен, из остальных большинство погибло 23–24 февраля у поселков Юлино и Широкое, когда колонна корпуса была атакована с нескольких сторон танками и пехотой противника. Выжить в партизанских отрядах и заброшенных шахтах удалось немногим: так, например, в апреле 1944 года бежал из концлагеря бывший командир артдивизиона старший лейтенант А. А. Бадалов, который затем воевал в отрядах французского Сопротивления и был награжден двумя французскими орденами. Группа из сорока бойцов укрылась в шахте «Дельта-2», где продержалась некоторое время благодаря местным жителям, а потом прорвалась к своим. Другим же удача не улыбнулась: так, лейтенант И. А. Хробуст организовал в марте партизанский отряд, который действовал в хуторе Ивановка до июля 1943 года, когда из-за предательства был раскрыт, а его бойцы казнены.

В течение последующих нескольких дней войска 3-й гвардейской армии продолжали вести наступательные действия, однако фактически это была агония — у них не было необходимых сил, чтобы сломить возросшее сопротивление врага. В результате части армии стали закрепляться на достигнутом рубеже.

Подводя итоги наступления, отметим, что всего 3-я гвардейская армия с боями прошла около 100 км и освободила на территории Донбасса более 200 населенных пунктов и крупный промышленный центр Ворошиловград. Наступательная операция в феврале осуществлялась в сложных условиях. Причин было несколько:

— войска армии на протяжении последних трех месяцев непрерывно вели упорные бои, в результате чего были значительно ослаблены;

— из-за недостатка транспорта и растягивания коммуникаций части и соединения зачастую испытывали острый недостаток боеприпасов, горючего и других видов довольствия;

— операция осуществлялась на резко пересеченной местности, с большим количеством населенных пунктов, которые противник, как правило, превращал в опорные пункты и узлы сопротивления;

— командованию приходилось проводить частые перегруппировки войск;

— танковые корпуса ощущали недостаток в материальной части.

5-я танковая армия генерала И. Т. Шлемина, в состав которой входили три стрелковые дивизии, с 18 января по 8 февраля занимала оборону по левому берегу Северского Донца и готовилась к дальнейшему наступлению по освобождению Донбасса.

Перед ее фронтом оборонялись части 304-й, 306-й пехотных и 22-й танковой дивизий, а также несколько маршевых и саперных батальонов. Всего здесь находилось до 20 пехотных батальонов, 20–23 артиллерийские и до 18 минометных батарей, 40–50 орудий противотанковой обороны, 40–45 танков и до 30 бронемашин[72].

5 февраля на отдельных участках фронта противник стал отходить в западном направлении, прикрываясь арьергардными боями.

Командующий армией решил одновременными действиями энергично преследовать врага, выходить на его тылы, не давать ему возможности закрепляться на тактически выгодных рубежах.

К исходу 12 февраля 321-я стрелковая дивизия, действовавшая в центре армии, подошла к железнодорожной станции Лихая (20 км южнее Каменска). Враг встретил наши войска сильным артиллерийским, минометным и ружейно-пулеметным огнем. Полки дивизии, двигавшиеся до того в колоннах, вынуждены были развернуться для наступления. Поддержанные огнем нашей артиллерии, они решительно атаковали противника, сбили его с заранее подготовленных позиций и в ночь на 13 февраля освободили железнодорожный узел Лихая.

В это же время части 47-й гвардейской стрелковой дивизии прорвались в район Красного Сулина. Немцы, укрепившись здесь на многочисленных высотах, оказали сильное огневое сопротивление. 140-й гвардейский стрелковый полк обошел эти высоты с севера и к утру 14 февраля подошел к Красному Сулину с севера и северо-запада. Ошеломленный внезапностью удара, противник поспешно стал отступать. К 11 часам утра город был освобожден. Продолжая двигаться вперед, 47-я гвардейская стрелковая дивизия к 16 февраля вышла в район Астахова (30 км западнее Красного Сулина). Здесь она свернулась в одну колонну и, выдвинув в авангард 137-й стрелковый полк, продолжала преследовать отходящего противника.

На правом фланге армии вела бои 333-я стрелковая дивизия. Во взаимодействии с левофланговыми частями 3-й гвардейской армии она в ночь на 13 февраля овладела Каменском. При этом были захвачены большие трофеи: 46 танков, 230 грузовых автомашин, 21 паровоз, 150 железнодорожных вагонов, склады с боеприпасами, инженерным имуществом и военным снаряжением.

С 13 февраля части дивизии продвигались в общем направлении на Свердловск, и в ночь на 16 февраля ворвались на восточную окраину города. К утру следующего дня Свердловск был полностью освобожден.

Неотступно преследуя отходящего противника, 333-я стрелковая дивизия в тот же день совместно с 203-й стрелковой дивизией освободила город Ровеньки.

Продолжая наступление, войска армии 17 февраля стали выходить к Миусу. Части 47-й гвардейской стрелковой дивизии к исходу 18 февраля форсировали реку, но развить успех не смогли. Здесь, по правому берегу Миуса, еще с 1942 года имелся хорошо подготовленный оборонительный рубеж. Немецкое командование отвело свои войска на эти позиции и решило их удержать во что бы то ни стало. Противник успел подтянуть сюда крупные силы. Неоднократные попытки наших частей прорвать оборону противника оказались безуспешными. Обессиленные длительными наступательными боями, части 5-й танковой армии перешли к обороне по левому берегу Миуса.

За 12 суток наступления войска армии прошли от Северского Донца до Миуса 150 км, освободив при этом сотни населенных пунктов в восточной части Донбасса. В среднем они продвигались по 12 км в сутки. Такой темп при преследовании отходящего противника потребовал от советских воинов большого напряжения физических и моральных сил.

В итоге двухнедельных наступательных боев войска Юго-Западного фронта продвинулись на правом крыле фронта из района Старобельска на запад почти на 300 км и на левом крыле от Северского Донца до Миуса на 120–150 км. К исходу 18 февраля 6-я, 1-я гвардейская армии и фронтовая подвижная группа своими передовыми частями вышли на рубеж Змиев, Красноград, Новомосковск, Синельниково, Красноармейск, Краматорск, Славянск, а 3-я гвардейская и 5-я танковая армии — на линию Родаково, Дьяково (10 км северо-восточнее Куйбышева).

Войска Воронежского фронта к этому времени освободили Курск, Харьков и продолжали наступать на запад. Главные усилия этого фронта сосредоточивались на левом крыле. Действовавшие здесь соединения продвигались одновременно с 6-й армией Юго-Западного фронта в общем направлении на Полтаву.

В ходе наступления соединения правого крыла Юго-Западного фронта глубоко продвинулись в тыл донбасской группировки противника и создали явную угрозу завершения ее окружения.

Немецкое командование, стремясь задержать дальнейшее продвижение войск 1-й гвардейской армии и подвижной группы, организовало прочную оборону на рубеже Лисичанск, Красноармейск, использовав для этого дивизии, переброшенные с нижнего течения Дона и из Франции.

Южный фронт в Донбасской наступательной операции зимой 1943 года

В то время как войска Юго-Западного фронта обходили Донбасс с северо-востока и с севера, войска Южного фронта наносили удары по южной части донбасской группировки противника.

К началу операции соединения фронта в непрерывных боях в трудных зимних условиях прошли путь от Волги до нижнего течения Дона. В конце января и в первых числах февраля они вышли на подступы к Донбассу — на рубеж нижнее течение Северского Донца — Новобатайск (25 км южнее Батайска). Только 5 февраля войска Южного фронта включились в Донбасскую операцию.

[68] 14 февраля 8-й кавалерийский корпус был преобразован в 7-й гвардейский, а 21, 55 и 112-я кавалерийские дивизии были соответственно преобразованы в 14, 15 и 16-ю гвардейские кавалерийские дивизии.

[69] ЦАМО. Ф. 229. Оп. 590. Д. 161. Л. 112.

[70] Борисов Михаил Дмитриевич (1900–1987) — генерал-майор, командир 8-го кавалерийского корпуса, пленен, будучи «раненный в ногу еще с пятью ранеными офицерами в открытом бою», восстановлен в армии после спецпроверки. Уволен в отставку в 1958 г. по болезни.

[71] Шаймуратов Мингали Мингазович (1899–1943). Родился в семье батрака в Башкирии. Участник Гражданской войны — воевал против Колчака в 270-м Белорецком стрелковом полку. В 1931–1934 гг. — слушатель Военной академии имени М. В. Фрунзе. После окончания академии был направлен в Китай. В 1941 г. полковник М. М. Шаймуратов был назначен помощником начальника отдела Генерального штаба Красной армии и командиром части по охране Кремля. Вскоре его часть была направлена на фронт в состав корпуса генерала Л. М. Доватора. Был назначен командиром 112-й Башкирской кавалерийской дивизии. За мужество и героизм в боях, за успешное выполнение важных оперативных задач 112-я Башкирская кавалерийская дивизия была 14 февраля 1943 г. преобразована в 16-ю гвардейскую. 23 февраля 1943 г. погиб у села Юлино-2. Посмертно награжден орденом Красной Звезды.

[72] ЦАМО. Ф. 229. Оп. 590. Д. 202. Л. 2.