Царьградский следопыт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

То же самое, кстати говоря - сделав шаг в сторону, – касается цистерн. Т.е. не представляйте их себе в виде железных емкостей – это подземные резервуары для воды, которые выкапывались в огромных количествах в Константинополе: они были под всеми дворцами, под большими церквями, под монастырями, под частными домами. Их все время находят при новом строительстве и обычно сразу засыпают, но некоторые из них совершенно потрясают воображение. Далеко не все из них, но вот самая знаменитая цистерна Базилика является музеем. А вот совсем рядом с ней находится другая цистерна – Феодосия, например – которая ничуть не уступает ей в красоте, но абсолютно никому не известна, туда можно спокойно прийти и быть там в совершенном одиночестве. Это производит совершенно оглушительное впечатление.

В Риме тоже были цистерны, но их никто не отделывал красиво: они же практическая вещь, они не предназначаются для человеческих глаз, они вообще должны быть скрыты водой. Тем не менее, византийская цистерна Феодосия, императорская, сделана, как будто это дворец, и все ее колонны вытесаны с невероятной тщательностью и изяществом, хотя неизвестно, для кого это изящество.

Так вот то же самое с акведуками. Акведуки невероятно красивы. Те британские ученые в своей книге, вышедшей совсем недавно, специально говорят, что они не будут приводить координат этих акведуков, чтобы их не вандализировали, поскольку их очень трудно музеефицировать – чтобы не уничтожили вандалы, они просто не будут раскрывать этот секрет. Так что мне для моего путеводителя приходилось искать их самостоятельно с огромными трудами.

Интересно вот что. Выяснились 3 фазы строительства этих акведуков. Первая – еще римского времени. По всей видимости, император Траян построил для города Византий. Вторая серия – это акведуки второй половины IV века. Третья стадия строительства – при Юстиниане, в середине VI века. Особенности устройства каждой из этих фаз строительства были прослежены, и стало ясно, что этот водопровод, в 626-м году перекрытый племенем аваров, которое осаждало город, отремонтированный после этого только через 150 лет, после этого никогда больше не строился. Т.е. были вещи, которые византийцы не могли уже повторить из своего раннего периода. Что-то, что было по силам в середине VI века, уже потом никогда, хотя империя продолжала быть сильной, повторить она не могла.

То же касается и Анастасиевых стен. Следующей после Феодосиевых стен в 65 километрах к западу через Фракию от Мраморного моря до Черного была построена императором Анастасием в начале VI века так называемая Длинная стена длиной 40 километров. Другая группа археологов в последние годы расчистила то, что осталось от стены. Сохранилась северная часть, даже те куски, которые остались, тоже производят совершенно гигантское впечатление. Опять-таки стало ясно: то, что было под силу империи на самом раннем этапе, впоследствии она никогда не смогла повторить. Анастасиевы стены были, видимо, заброшены почти сразу. Уже в VI веке оказалось, что их невозможно защищать. В дальнейшем они просто никогда не фигурируют в источниках. Это фантастическое по своим масштабам предприятие, такая Великая Китайская стена Византии, оказалось практически неприменимым.

Я заканчиваю и хочу сказать следующее. При выходе из Босфора в Черное море стоит крепость Йорос. Нижняя ее часть является военной зоной. Это вообще обычный случай для многих византийских памятников, которые нельзя посмотреть, потому что это военная зона. Например, роскошный Манганский дворец, куда нельзя войти по той же причине. Очень жаль, что турецкие власти предпочитают бдительность туристическим выгодам. Так вот, крепость Йорос в верхней своей части, откуда открывается фантастический вид на выход из Босфора в Черное море, в стене своей имела герб Византии. Это не двуглавый орел, вопреки всеобщему заблуждению. Двуглавый орел был личным гербом правящей династии Палеологов, а собственно гербом стрелы – если имеет смысл говорить об этом – был крест буквами, расположенными по сторонам этого креста. Так вот этот византийский герб, который сфотографирован в моем путеводителе на его последней странице, просто на обложке, где, согласно требованиям издательства, сфотографирован и автор. Автор, т.е. я, сфотографирован моей женой под этим гербом, под этой штукой. Эта фотография была сделана в 2009-м году, а в 2010-м году этот герб был выломан из стены и бесследно исчез. Это, к сожалению, общее положение для немузеефицированных остатков Византии. Они исчезают прямо на глазах. Поэтому если можно чем-нибудь закончить, то я закончу призывом поехать в Стамбул как можно скорее. Спасибо.

Обсуждение лекции

Борис Долгин: Спасибо большое. Сергей Аркадьевич, может быть, вы сядете, а микрофон будет использоваться для вопросов? Но сначала то, о чем я забыл сказать в суматохе начала. Кроме тех представлений, которые я уже дал Сергею Аркадьевичу, он еще и лауреат нашей традиционной партнерской премии «Просветитель». Мы очень рады, когда премиями удается отметить действительно достойных ученых и авторов.

Также напоминаю, что наш цикл с июня поддерживает Российская венчурная компания.

Теперь к содержанию. Я бы хотел начать с пары своих вопросов. Первый – все-таки перспектива музеефикации. Изменилось ли что-нибудь в худшую или лучшую сторону с установлением – я бы сказал, к сожалению - достаточно стабильной власти партии Эрдогана, потому что вы рассказывали о ситуации, когда мэр Стамбула был исламистом. Вот тут, пусть как бы умеренно, но исламистская партия. Итак, как изменилась перспектива музеефикации? остальное потом буду спрашивать.

Сергей Иванов: Да, это хороший вопрос. Эрдоган – очень умный политик. Вообще, это он когда-то говорил, что им не нужен византийский Стамбул. Но с тех пор он проделал большую эволюцию. Поскольку Турция хочет в Европу, она поняла, что Византия – единственная вещь, которую она может предъявить Европе, чтобы сказать, что они имеют право на вхождение в Европу. Поэтому в последние годы очень активно происходит увеличение всего, связанного с Византией, в Турции. На деньги богатого турецкого индустриалиста Коча открылся маленький византийский институт. В нескольких районах города идет создание византийских музеев. Археологический музей в самом центре наткнулся на какие-то непреодолимые препятствия, поэтому все не открывается и неизвестно, откроется ли вообще. Но, например, на самом севере города, во Влахернах, уже много – опять-таки – лет идет музеефикация части оборонной стены и Влахернского дворца императоров – той части, которая условно называется «тюрьма Анемаса». Действительно, там среди прочего была тюрьма, но это, вообще говоря, часть Влахернского императорского дворца. Когда я приехал в первый раз в Стамбул (это было в 1992-м году), там можно было лазить невозбранно, и это было очень здорово. Там огромное количество помещений изумительной сохранности. Нам-то все время кажется, что это тюрьма, поскольку стены там суровые и т.д. Вообще говоря, возможно, это были какие-то складские помещения дворца. Последние годы, лет 7 или 8, там, значит, все готовят музей, и все никак этот музей не откроется. Насколько я могу судить, неизвестно, когда это произойдет. Но, во всяком случае, интенция такая есть, желание такое есть на уровне властей. Совсем недавно открылся музей в изумительной церкви Паммакаристос, которая теперь известна как мечеть Фетийе Джами. Часть ее (комниновская церковь) остается мечетью, а парекклесий, т.е. рядом пристроенная капелла Палеологовского времени с изумительными мозаиками, стала музеем. Так что в этом смысле ситуация постепенно улучшается.

Другое дело, что это все сосуществует с фантастическим варварством, просто непонятно, чем объяснимым. В частности, металлоремонтная мастерская расположена в, по всей видимости, самой старой церкви Константинополя – мартирии Карпа и Папила. Это церковь IV века, вырубленная в скале. В ней по неизвестной причине, повторяю, мастерская. Можно дать немножко денег, эти ремонтники пустят и дадут походить, но там надо ходить со своим фонарем, потому что очень темно. Почему это так? Откуда? Почему властям не неловко от этого? Непонятно.

Так что это очень выборочная вещь. В целом тренд правильный, в основном сейчас лучше, чем было, но это меняется очень медленно, а город наступает стремительно, и, естественно, чужая цивилизация оказывается первой жертвой этого неслыханного роста урбанизма. Но, в общем, пожалуй, тренд правильный.

Борис Долгин: Несмотря на некоторое разочарование в европерспективах? Хорошо, еще один вопрос. Что удалось в ходе археологических раскопок последнего десятилетия, двух десятилетий выяснить о Византии такого, что как-то меняло бы картину?

Сергей Иванов: Да, это правильный вопрос. Значит, в северной части Золотого Рога, в Галате – в той части, которая уже много веков принадлежала латинянам, т.е. главным образом генуэзцам, у них там был свой город Пера, который даже не участвовал в осаде Константинополя. Когда турки осаждали Константинополь, Пера объявила, что их дело сторона, они нейтральны. В Пере, жившей по своим законам и воевавшей все время с Константинополем, был построен собор Святого Павла. Это, пожалуй, единственная в Турции готическая церковь. Абсолютно готический огромный собор первой половины XIV века. Он был сразу превращен в мечеть. Теперь он известен как мечеть Арап Джами. Она никогда не исследовалась, как и подавляющее большинство церквей, которые стали мечетями. Только единицы из них исследованы, поскольку, если снять побелку, там откроются фигуративные изображения, а они запрещены исламом. Т.е. надо окончательно решить, что церковь не будет больше мечетью, если мы хотим это сделать. Так что сделано это в отношении ничтожного количества византийских церквей города. О них мы можем судить только по архитектуре, а по живописи – нет. Арап Джами – одна из таких церквей. Она никогда не исследовалась, но во время последнего землетрясения часть побелки отвалилась сама, только в верхних частях (она очень высокая, совершенно гигантская церковь). На самом верху, под потолком обрушилась побелка. Я только что, на том же византийском конгрессе в Софии, слышал доклад турецкого исследователя, который изучал открывшиеся росписи. Они не опубликованы. Оказалось, что росписи делались по программе католической. В отношении XIV века мы уже точно можем говорить о католицизме. Если нелепо говорить, что в 1204-м году католики захватили православный Константинополь, это будет антиисторично, то в XIV веке обе стороны понимали, что они католики и православные. Католический собор расписывала, однако, явно византийская команда художников, потому что манера абсолютно византийская, греческая. При этом они выполняли заказ латинян. Там латинские отцы, Амвросий, Иероним, изображены, как положено, как если бы это была итальянская церковь. Но повторяю: все фигуры, вся манера живописи византийская. Из этого следует, что, несмотря на то, что нам кажется, будто они бесконечно воевали через Золотой Рог, весь XIV век они воевали, друг друга ненавидели, и ничего общего между ними быть не могло, на самом деле оказывается, что они жили друг с другом в гораздо большем мире, чем мы думали.

Или другой пример. Мечеть Календерхане была церковью Марии Кириотиссы. Она изучалась много лет. Она как раз образцово исследована. Сейчас там снова мечеть, но вообще она была отдана на 2 десятилетия ученым. Они выяснили, что там не много не мало 19 этапов ее перестраивания. Они нашли там в дьяконнике росписи времени латинской оккупации (20–30 годов XIII века). Там обнаружили невероятно тонкое и выполненное, наоборот, латинскими мастерами изображение Франциска Ассизского. Т.е. вообще самое первое изображение Франциска Ассизского, как это ни поразительно, найдено в Константинополе. Теперь это изображение находится в Археологическом музее Стамбула, его можно увидеть. На самом деле контакт этих культур был совершенно не до такой степени враждебный и не всегда враждебный, как нам это кажется. Это одна вещь, которая в последние годы выяснена.

Еще одна вещь – это то, как застраивались разные части города. Из наших совершенно отдельных отрывочных сведений, тем не менее, можно вылущить примерную динамику того, как входили и выходили из моды разные кварталы города. Из последних исследований становится понятно, что самым модным, самым престижным районом Константинополя был вот этот (показывает по карте). Это плод сложной реконструкции того ничтожного, что у нас осталось археологически, и анализа письменных источников. Можем много перечислять, но давайте на этом остановимся.

Максим: Я вообще геофизик-сейсмик, только что вернулся из ближневосточного региона. Ваша лекция предельно ясная и понятная. Особенно мне близки были ваши последние сообщения касательно христианского святого и связи археологических событий с тем, что произошло землетрясение и что-то открылось там. Но у меня вот какой вопрос. Вы вкратце упомянули аварцев – племена, несколько близкие даже и нашей культуре.

Борис Долгин: Аваров.

М.: Вы отчасти отождествили их с некоторыми варварами, которые оказали некое негативное влияние на этот регион. Меня интересует, почему такое негативное к ним отношение.

Сергей Иванов: Негативное отношение понятно почему: мы же смотрим из Константинополя, а для него они враги, которые пришли его разрушить и разграбить. Слава Богу, им это не удалось. Так что это понятная вещь. Авары не имеют никакого отношения к аварцам, проживающим в Дагестане.

Валерия, любитель истории: У меня вопрос географический. Стамбул нынешний находится на европейской территории и на азиатской. Есть ли какие-то сведения о том, что Константинополь тоже мог быть в азиатской части города или только в европейской? Спасибо.

Сергей Иванов: Есть такая легенда, что когда жители древнегреческого города Мегары в 667-м году до н.э. хотели вывести колонию на берега Босфора, то мегарец или мегарянин Виз (мифологическая фигура: такого имени не могло быть, разумеется, это из Византия его реконструировали) запросил оракул Аполлона, где ему основать этот город. И получил он, как всегда у Аполлона, двусмысленный ответ: «Поселись напротив слепых». Он не понял, основал где основал. Напротив него, на азиатской стороне Босфора был город Халкидон. Когда Византий выиграл конкуренцию у Халкидона, то все поняли, в чем смысл пророчества Аполлона: что надо было быть действительно слепыми, как халкидоняне, чтобы селиться на азиатской, а не на европейской стороне пролива. На самом деле халкидоняне были не так уж слепы, потому что у них-то пресная вода была, а у константинопольцев не было. Но зато с точки зрения обороны этот полуостров совершенно уникален: он с трех сторон окружен водой, и в этом смысле он почти совершенно неприступен. Халкидон покорился Византию. Однажды за восстание против его власти он был разрушен, и из его стен построили акведук Валенса, кусок которого виден в городе. Якобы он построен из стен побежденного соперника. Впоследствии это был просто пригород Константинополя. В принципе, пригороды тянулись на много километров в азиатскую сторону города. Город в византийское время разрастался во все стороны. Но и преимущества этого так называемого «исторического полуострова» совершенно несомненны.

Елена Малер, публицист: Вы знаете, я совсем недавно как раз была в Константинополе и занималась собственным небольшим исследованием этого города. Ваш труд сейчас для меня представляет огромный интерес.

Сергей Иванов: Спасибо.

Елена Малер: Я хотела вот о чем у вас спросить. Наверняка вы тоже в процессе изучения этого города попадали в такое очень странное место – Семибашенный Замок и, собственно говоря, Золотые Ворота - и видели, что от них осталось. Возможно, вы знаете, есть ли какие-то планы по реконструкции этого места - или оно навсегда останется в таком заброшенном состоянии, в каком сейчас пребывает – поросшим мхом, в грязи, в каком-то совершенно покинутом состоянии. А также мне интересно: может быть, вы сталкивались с какими-то мнениями о легендах по поводу освобождения Константинополя и участии в этом освобождении Золотых Ворот.

Сергей Иванов: По первому вопросу вы, наверное, знаете, что Семибашенный Замок Едикуле уже, слава Богу, музей. Он, правда, музей не Золотых Ворот, а, скорее, той государственной тюрьмы, которая была устроена там османами. Тем не менее, все-таки этот статус предохраняет его от уничтожения. Наверное, можно было бы что-то сделать, задавшись целью за счет османской части выпятить византийскую. Золотые Ворота, по-моему, в замечательном состоянии. Они были заложены кирпичами еще при византийцах (собственно, их центральный пролет был заложен), но, в принципе, сохранность Золотых Ворот совершенно фантастическая, и до сих пор они производят сногсшибательное впечатление, ровно такое же, какое они произвели в свое время на наших далеких предков, недаром же они устроили свои доморощенные Золотые Ворота и в Киеве, и во Владимире, и Олег недаром же именно к ним прибивал свой щит. Они и сегодня ровно такие же величественные. Там даже и раскопки более или менее велись. Другое дело, что можно было бы, наверное, сделать этот музей более интерактивным.

Мне как раз, как это ни странно, гораздо жальче не Золотых Ворот, которым ничего плохого не будет, а тюрьмы Едикуле, потому что тюрьма эта играет огромную роль в нашей отечественной истории, помимо прочего. Дело в том, что османы, не признававшие международного права, сажали в эту тюрьму послов всех тех стран, с которыми османская Порта начинала воевать. Многие из них и умерли в тюрьме Едикуле. Эти послы писали на стенах граффити, которые сохранялись еще несколько десятилетий назад – было видно сотни этих граффити на всех языках: по-латыни, по-французски, по-немецки, по-польски, по-русски, между прочим. Там до сих пор есть одна русская надпись – рубежа XVII–XVIII веков. Вообще говоря, там пересидели все русские послы в Оттоманской Порте, начиная с Толстого, потом канцлер Шафиров, граф Шереметьев, потом посол Обресков, посол Булгаков. Некоторые сидели по многу лет в Едикуле. Они все оставляли граффити, которые гибнут незафиксированными. И в ближайшее время погибнут окончательно все. Это, по-моему, изумительный источник, его очень жалко.

Теперь что касается легенды об освобождении. Это действительно очень интересная вещь. Она опять-таки еще раз указывает нам на то, до какой степени связаны на самом деле османская и византийская истории города. Турки переняли от своих византийских предшественников или греческих соседей (потому что все-таки не всех же греков убили в 1453-м году) почти все городские легенды. В частности, среди греков была легенда о том, что император Константин Одиннадцатый не погиб 29-го мая, а был превращен ангелом в статую. Он спит богатырским сном, но когда-нибудь проснется и погонит завоевателей с нашей родной византийской земли. Результатом этого поверья была смешнейшая история: на фронтоне передовой арки (не на главных воротах, а на передовой стене) красовались изумительные барельефы, еще античные, по всей видимости, не византийские (византийцы их туда свезли просто и поставили). Их было 14. Они были очень красивы. Барельефы Золотых ворот описали многие европейские путешественники. Так вот в XVII веке два британских собирателя древностей, граф Арундель и герцог Бекингем (тот самый, из Дюма), велели британскому послу сэру Томасу Роэ подкупить османского визиря, чтобы можно было выломать эти статуи и увезти их в Лондон. Если бы это удалось, мы бы их и сейчас видели в Британском музее. Но это не удалось по смешнейшей причине. Они подкупили визиря, он послал людей снимать эти барельефы, но тут сбежалось местное население (турецкое, заметим!) с какими-то странными криками, они точно знали, что эти самые статуи какие-то волшебные. Они как-то соединили то, что европейцы хотят снять эти статуи, с тем, что Константин когда-нибудь проснется и их прогонит. Во всяком случае, восстание населения предотвратило эту культурную транзакцию, и барельефы остались, ну и, в конце концов, погибли, разумеется, исчезли все до одного, сейчас их там нет. Место, где они были, хорошо видно: оно фланкировано такими колонками в стене. Но самих их нет, они сгинули. Замечательно видно, как легенда продолжала жить и после Византии среди турок.

Вторая часть этой легенды связана с тем, что когда из Египта в Швецию через Стамбул везли египетскую мумию в подарок, то османские власти заподозрили что-то неправильное в этой мумии, решили, что, может быть, это царь Константин, и посадили мумию в Семибашенный Замок Едикуле. Ее посадили в 1717-м году – пишет жена британского посла Мэри Монтегю в своих мемуарах: смешно, они египетскую мумию посадили в кутузку. В 1798-м году французский дипломат Пукевиль, посаженный в очередной раз османами в Едикуле, оказался в одной камере с этой мумией, и долго сидел с ней там, совершенно с ней сроднился, очень удивлялся, что она там делает, но когда его в конце концов освободили, он отломал несчастной диковинке голову и унес ее с собой как воспоминание о своем томлении в Семибашенном Замке. [Смех в аудитории.] Печальная судьба этой диковинки как ничто другое показывает, до какой степени живы были греческие легенды среди турок Константинополя, т.е. османы были все-таки в первую очередь жителями Константинополя. Это, по-моему, очень важно.