В понедельник я вышла на работу. В той же должности и на тех же условиях.
Первой, кому я позвонила по приходу в офис, была Магда из отдела кадров. Она и объяснила, что «сверху» поступило указание задним числом оформить мне бессрочный отпуск с сохранением жалования. Для отчётности ей не хватало лишь моей подписи на бланке заявления, и в обеденный перерыв я спустилась к ней на третий этаж.
- Не знаю, что ты там натворила, но впервые за почти пятнадцать лет работы мне позвонил сам Дэвид Рассел. Всем службам было дано указание отслеживать твою корреспонденцию. Письмо из Майами пришло во вторник и немедленно было переправлено наверх. Лайза из канцелярии отнесла его лично.
Магда старательно пыталась не выказывать свою заинтересованность, но по затянувшейся паузе я поняла, что без объяснений меня не отпустят.
- Я три года не была в отпуске. А тут море, солнце… Расслабилась и не смогла собраться. Небольшой нервный срыв и прямо на глазах у начальства.
Я специально не стала персонифицировать Дэвида, говоря о нём во множественном числе. Так оставалась возможность отвести от него подозрения в личной заинтересованности моей судьбой.
Магда состроила сочувствующую рожицу и покачала головой. На то и был расчёт.
- Бедняжка! Конечно, после того, что ты пережила за последний год…
В этот раз упоминание об истории с Джеймсом не вызвало у меня ни единой эмоции. Тем не менее, я на всякий случай скуксилась и, нацепив на лицо трагическую маску, постаралась побыстрее ретироваться.
В последующие дни мне неоднократно пришлось повторить рассказ про нервный срыв. В том числе, своему начальнику – мистеру Чангу. Он не был счастлив моим объяснениям, заявив, что был лучшего мнения и обо мне, и о моём отношении к работе. Но выслушав его, я посчитала, что обошлась малой кровью, хотя понимала, что своим незапланированным отпуском фактически обеспечила себе второй испытательный срок.
В общем-то, я была даже рада. Загруженность на работе не позволяла мне задумываться над тем, что же происходит между мной и Дэвидом.
Нет, то, что мы вместе, он дал мне понять практически сразу – ещё с воскресенья, последовавшего за моей «пьяной» субботой.
Мой диван не был рассчитан на двоих, а Дэвид категорически отказался спать на полу.
Когда наутро я, страдая и от головной боли, и от боли в затёкшей спине, в мечтах о ванной и таблетке аспирина переползала через Дэвида, он остановил меня, одним быстрым рывком поджав под себя.
- М-мм, с добрым утром, – замурлыкал он мне в шею.
- Ты уверен? – простонала я.
Он засмеялся и, подняв голову, внимательно меня осмотрел. Взъерошенный и не выспавшийся, со следом от подушки на заросшей за ночь щеке, он был безумно притягателен. Тёплый, большой, манящий, сексуальный. И если бы мне так сильно не хотелось в туалет…
- Уверен, малышка, - повторил он и быстро поцеловал меня в губы. – Болит голова?
- Очень, - хныкнула я.
- Тогда справляемся сначала с твоей бедой.
- У тебя тоже есть беда? – переспросила я, и звук собственного голоса молоточком простучал в голове.
- И ещё какая!
Дэвид выразительно ткнулся в меня бёдрами. Я не удержалась от удивлённого вскрика: да, его «беда» определённо требовала разрешения.
Вернувшись из ванной, я нашла Дэвида в кухне. В трусах и босиком он стоял пред плитой, где в этот момент аппетитно скворчала яичница. Пахло поджаренным беконом.
- Где ты это взял? – удивилась я, прекрасно представляя содержимое своего холодильника: галлон молока, упаковка тёртого сыра, розетка сливок и полфунта кофейных зёрен в морозилке.
- Сэм привёз. – Не поворачиваясь, Дэвид махнул кухонной лопаткой на стол, где лежала упаковка хлеба. – Тостера не нашёл, так что просто намажь джемом.
- У меня нет джема.
- Правда? Очень жаль.
Мне почему-то стало стыдно за свою бесхозяйственность. Хотя, я никогда не принадлежала к числу тех женщин, что способны из веточки петрушки и упаковки пасты соорудить обед из трёх блюд.
- Извини. Обычно я завтракаю в кафе, поэтому…