Я отметила, что Дэвид впервые назвал меня полным именем. Но этот факт нисколько меня не задел.
- Мэгги, мне глубоко плевать на то, что он хочет мне сказать.
- Ты в любом случае меня выслушаешь!
- Мэгги, я не собираюсь ничего слушать…
В какой момент сестра вышла из кухни, я лично не заметила, потому что во время нашего переругивания мы с Дэвидом буравили друг друга взглядами. Никто не хотел разрывать зрительный контакт, никто не хотел уступать.
- Зачем я здесь?
Пусть я задавалась тем же вопросом на протяжении всего времени, что Дэвид присутствует в моей жизни, но, озвученный им, он всё-таки больно резанул по сердцу.
- Как узнаешь, скажи. Может, тогда я начну тебя понимать.
Неожиданно Дэвид со всей силы хлопнул ладонями по столешнице и, перегнувшись через стойку, навис надо мной. Стоящая передо мной тарелка с недоеденными тостами подпрыгнула, и я испуганно вцепилась в краешек стула.
- Маленькая ведьма, - прошипел он. – Капризная, вздорная, с кучей комплексов. Ещё и пьяница!
- Ты! – я задохнулась от возмущения. – Ты!!! Ты…
Хватая ртом воздух, я не могла выдохнуть из себя ничего, кроме нелепого «тыканья.» Речевые навыки забуксовали, оставалось только физическое воздействие, чтобы озвучить свои мысли. Слетев со стула, я рванула к Дэвиду и со всей силы ударила его в плечо.
- Это из-за тебя я стала такой!
Он перехватил второй мой замах и одним движением завёл руку за спину. В следующий момент я оказалась прижата к его груди. В мгновение ока злость на его лице сменилась желанием. Я и так была взвинчена до предела, и эта перемена в Дэвиде окончательно вывела меня из себя. Но моё тело ответило инстинктивно. Свободной рукой я ухватила его за шею и притянула к своим губам.
Я опять наказывала его. Но в этот раз он был зол на меня не меньше. Я откинула голову, опираясь на подставленную им руку, которая скользнула на затылок и властно его сжала. Поцелуй стал глубже, наши языки боролись друг с другом за обладание. Страсть, исходившая от Дэвида, перетекала в меня, наполняя силой и уверенностью. Я брала то, в чём долго себе отказывала, что не удалось взять в прошлый раз. Мы были на равных в этой борьбе, но я не испытала радости, когда Дэвид буквально отбросил меня от себя и отступил на шаг.
Тяжело дыша, он не отводил от меня глаз. Ходящие на щеках желваки выдавали его чувства. Я понимала, что внутри него идёт борьба. Только что с чем и за что сражается…
Ответ пришёл неожиданно, и мгновенно всё стало ясно. Вопросы, мучившие меня так долго, поступки, не поддающиеся логическому объяснению… Не удержавшись, я расхохоталась от облегчения.
- Ты хочешь меня, но не хочешь хотеть этого, ведь так? - Дэвид мог и не отвечать – я и так знала, что была права. - Ты не на меня злишься, а на себя. Ты боишься меня, Дэвид Рассел. Боишься! – Обретя уверенность, я откровенно дразнила его. – Боишься тех чувств, которые я в тебе вызываю, и боишься небезосновательно.
Он долго и пристально изучал меня, и теперь уже я с лёгким сердцем выдерживала его взгляд. Единственно правильное решение для Дэвида было немедленно уйти – без оправданий, без объяснений. Я ждала этого, потому что только так у меня сохранилась бы к нему хоть капля уважения.
Хотя, собственно, мне было всё равно. Нет, не так: не всё равно. К безразличию охватившее меня спокойствие имело мало отношения. Впервые за всё время нашего общения я чувствовала, что владею ситуацией. Маски сброшены, карты открыты. Мяч на его стороне. Всё, что будет между нами дальше – если будет вообще – зависит исключительно от Дэвида. Откажись он от меня, - не сразу, но я его забуду.
В памяти неожиданно всплыли сказанные однажды слова: «Он отказался от уникальности в угоду обычности. Пусть и красиво упакованной». Дэвид говорил о Джеймсе, но и сам оказался ничуть не лучше. Не моя вина, что все они выбирают обычность. Это не повод менять себя, подстраиваться под чужие ожидания. Потому что, как же меня найдёт тот, кому однажды буду нужна именно я? Капризная, вздорная, да ещё и пьяница. Комплексы же свои я изжила прямо сейчас.
Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Я была уверена в себе и почему-то очень от этого счастлива. Хотя, возможно, в моей крови всё ещё гулял алкоголь.
- Хорошо, я облегчу тебе задачу. Иди к ней. Она определённо больше тебе подходит. У меня нет ничего, что я могла бы тебе дать, Дэвид. А то, что я хочу дать – вряд ли ты сможешь со всем этим справиться. Я не умею жить вполсилы. Любить вполсилы тоже не умею и не желаю этому учиться. Я не хочу желать того, что не будет моим до конца. Не хочу довольствоваться малым.
К моему глубочайшему изумлению Дэвид улыбнулся. А затем засмеялся. Но как-то по-доброму, так, что я искренне растерялась:
- Чего смешного-то?
Он не ответил, а отойдя от меня, направился к холодильнику. Открыв от удивления рот, я наблюдала, как он достаёт оттуда бутылку пива, свинчивает пробку, делает большой глоток… У меня здесь жизненные принципы основательно перетряхиваются, а этот… преспокойненько хлещет пиво!
Я была уязвлена и сбита с толку.
- В ближайшее время мои родители ждут нас на ужин. Как насчёт следующей пятницы?
Он действительно это сказал, или мне показалось?
- Что, прости?