Его шокирующие слова отлетели от меня, как горошины. Но его взгляд! Им он сбил меня с орбиты, на которой я вращалась вместе со своей злостью. Вся вселенная уместилась в его стальных глазах. Кролики и кобры, львы и овечки - ассоциаций масса, но суть одна: невозможно сопротивляться, когда на тебя так смотрят. Будто вбирают тебя глазами - твою силу, душу, жизнь. Никто и никогда раньше не смотрел на меня с таким выражением, поэтому во мне сейчас боролись два чувства: удивление и ужас.
В делано-игривом тоне Дэвида, когда он сообщал мне интригующую новость про неожиданное изменение статуса наших отношений, чувствовалась провокация. Он сказал это походя, ожидая, что я взорвусь от возмущения. И я бы обязательно это сделала, если бы сейчас меня не начало потряхивать.
Нервно сглотнув, я несколько раз моргнула и затем осторожно отошла от Дэвида. Сев на кровать, я уставилась на свои нервно сжатые руки. Времени у меня не было. Надо было обязательно что-то сказать или сделать. Я чувствовала, как он внимательно следит за мной, ожидая моей реакции. В голове крутилась всего одна мысль, и я её озвучила:
- Я тебе нравлюсь.
Это было утверждение, а не вопрос. Может быть поэтому он задержался с ответом.
- Да, - услышала я его ровный голос.
- Именно поэтому ты здесь.
- Да.
В одночасье мне всё стало ясно. Его приезд. Его приглашение на конференцию. Его заинтересованность мною. Его поцелуй. «Когда мы займёмся любовью…».
Было два варианта развития событий: либо я сейчас выкидываю его из своего номера - сама или с помощью администрации, - либо иду с ним на ужин и там выясняю, что именно ему от меня нужно.
Я соскребла с пола остатки своего самообладания и встала с кровати. Поплотнее запахнув халат, я наконец посмотрела на Дэвида:
- Я поужинаю с тобой.
- Я понял это ещё час назад, - усмехнулся он.
- Нет, я действительно с тобой поужинаю. - Я сделала ударение на последнем слове, с радостью отмечая, как вытягивается его лицо. - После этого ты отставишь меня в покое.
Ему почти удалось взять себя в руки, но до этого я различила нехороший огонёк, вспыхнувший в его глазах. Краешек его идеальных губ начал едва заметно подёргиваться. Вот так-так! Всего лишь одним предложением мне удалось его взбесить.
- Хорошо, - процедил он сквозь зубы. - Думаю, мы оба постараемся сполна им насладиться.
- Всё зависит от выбора блюд.
Я немедленно прикусила язык: а вот это говорить было вовсе необязательно.
- У тебя есть какие-либо предпочтения? - Дэвид прищурился.
Чёрт! Сама виновата. Но надо идти до конца. С вызовом я дёрнула вверх подбородком:
- Удиви меня!
Я действительно услышала, как его челюсть ударилась об пол. Вот так, напыщенный индюк. Я тоже умею играть в эти игры.
Отвернувшись от Дэвида, я подошла к комоду и начала перебирать своё бельё.
- Извини, мне надо переодеться.
Только после того, как через несколько томительных минут раздался щелчок закрываемой двери, я заметила, как дрожат мои руки. Тяжело вздохнув, я бросила разноцветные тряпочки обратно и села на кровать. Закрыв лицо руками, я уткнулась в колени. Чёёёёрт! Зачем я это сделала?
Дэвид прилетел сюда не из-за моего увольнения, и не из-за своего чувства вины. Он здесь из-за меня. В другое время его внимание могло бы мне польстить. Но после того, что он рассказал мне в Майами…
И снова я задалась вопросом, который непременно возникал, когда я начинала думать о случившемся: а так ли велика вина Дэвида? Да, он беспринципный человек, вмешивающийся в жизнь других людей, но если бы Джеймс действительно любил меня, разве удалось бы Дэвиду нас разлучить? Он признался, что познакомил Джеймса с Викторией, но не он спускал с моего несостоявшегося жениха штаны, чтобы тот сделал ей ребёнка.
Раскинув руки, я упала на кровать и уставилась в потолок. Я разрывалась между тем, что чувствовала и тем, что хотела чувствовать. Джеймса я теперь презирала. А Дэвида? Я злилась на него. Его манера поведения выводила из себя. Но то, что я испытывала к нему, нельзя было назвать презрением. И я очень удивилась, поняв, что и о ненависти речи не идёт. Мне было неловко в его присутствии – это да. Как бывает неловко перед человеком, который однажды застал вас в момент вашего главного дерьмо-триумфа.
Но вот он говорит, что я ему нравлюсь. Пусть не сам, пусть мне пришлось вытащить из него это признание, но я нравлюсь Дэвиду Расселу. Сюрприз, сюрприз!
А он мне? Я задумалась.