Нечто большее...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В аэропорту я потратила кругленькую сумму, докупая необходимые вещи. Шлёпанцы, пара купальников, шорты, майки, крем для загара и широкополая шляпа - всё это внесло приятное разнообразие в моё изначально не очень весёлое утро. Но уже в начале девятого, пролетая над бескрайними водами Мексиканского залива и жмурясь от бьющего в иллюминатор неумолимого флоридского солнца, я поняла, что жизнь намного прекрасней, чем казалась на первый взгляд.

Глава 8

Конечно, это была авантюра, но всё-таки я решила попытать счастья и по прилёту на Ки Уэст позвонила в отель, который несколько месяцев назад выбрала для своего так и не состоявшегося свадебного путешествия. События последних дней лишили меня всяческой возможности испытывать какие-либо сожаления по поводу того, что я еду туда одна. Мне нужен был отдых, и я не понимала, почему бы не отдохнуть в месте, которое мне изначально понравилось.

Мне повезло: буквально накануне вечером семейная пара из Айдахо отказалась от брони, так что, продиктовав данные своей кредитки, через десять минут я получила в своё распоряжение небольшой коттедж с одной спальней, а ещё через час - стояла на палубе небольшого парома, который шёл к острову.

Окна моего коттеджа выходили в сад. Маленькое патио с плетеной мебелью, окружённое тенистыми тропическими деревьями, потрясало воображение. Я открыла все двери и окна, впуская знойный, наполненный солёным ароматом воздух, и с удовольствием его вдохнула. Почти двенадцать часов я представляла собой натянутую пружину, и только сейчас напряжение постепенно начало меня отпускать. Я старалась не думать о том, что произошло в Майами, решив дать своему мозгу и сердцу передышку. Необходимо было сосредоточиться на трёх важных делах: во-первых, принять душ, во-вторых, позвонить сестре и в-третьих - хорошенько выспаться. Начать я решила со звонка.

Наверное, сработала сестринская интуиция, потому что когда я в виде телеграммы отбарабанила Мэгги последние новости, никаких вопросов она не задала.

- Я бы хотела, чтобы сейчас ты была поближе к нам. Например, в Хэмптонсе, с ребятами. Но это твоё решение, милая, я не должна его оспаривать. Если ты считаешь, что поступила правильно, значит, так оно и есть.

- Пожалуйста, не говори ни о чём родителям и Рику.

- Хорошо. - Мэгги немного помедлила. - Я так понимаю, что никаких планов на будущее дальше ближайших двух недель у тебя нет?

- Нет, - призналась я. И тут же в голове возникла мысль, которую я тут же озвучила: - Мэг, найди мне квартиру.

- Ты хочешь переехать? - с сомнением переспросила она.

- Да. Поближе к вам. Если Ричард, разумеется, не возражает.

- Ещё бы он возражал! - хмыкнула сестра. - Мы любим тебя, солнышко. Рик так же волнуется за тебя, как и все.

В общих чертах я обрисовала свои пожелания относительно квартиры, и Мэгги пообещала разведать обстановку. Мысль, что я буду жить рядом с сестрой и её семьёй, очень вдохновляла. На одиночество, самобичевание, саможаление и самокопание я отвела себе следующие две недели. По истечении их я дала себе слово, что верну контроль над своей жизнью. Выверенная позиция и личная, и профессиональная, и общественная привели меня к разбитому корыту. На каком-то этапе я потеряла саму себя. Именно поэтому в Майами я изменила своё решение.

Тогда я металась по номеру и не знала, кого ругать больше: Джеймса, который изменял мне, Дэвида, который взял на себя заботу открыть на это глаза, или же себя - за то, что выставила себя полной идиоткой. Гнев быстро уступил место обиде. Если Джеймс разлюбил меня, зачем было продолжать отношения? В какой бы момент правда ни всплыла, всё равно она оказалась бы для меня шоком. Но шок можно пережить - ни я первая, ни я последняя, кого бросают. Было бы тяжело, но не было бы противного приступа горечи из-за того, что беда моя выставлена на всеобщее обозрение. Сколько ещё человек в курсе? Кто из тех, кто с одобрением смотрел на нас, знал о неискренности и фальши наших поцелуев и объятий? Меня передёрнуло от мысли, что среди этих людей могли быть любовницы Джеймса. Посылали ли они проклятья или же лениво ухмылялись, когда я тянулась, чтобы поцеловать своего любимого. Мне стало так гадко, что я еле успела залететь в ванную, где меня благополучно вырвало.

Лёжа на кафельном полу, я плакала: по себе, по своей жизни, по разрушенным мечтам. Я искренне не понимала, чем заслужила подобное. Всё было так, будто Джеймс только что бросил меня снова: нож, который я до сих пор чувствовала в сердце, то и дело проворачивался.

Как бы хотелось быть сильной. Как бы хотелось гордо поднять голову и послать всё к чёрту. У меня же почти получилось - до сегодняшнего вечера я считала именно так. Теперь меня будто отбросили назад во времени. Я застонала, вспоминая, сколько сил ушло на восстановление душевного равновесия, веры в себя, надежды на лучшее - теперь же взять их было просто неоткуда. Я была эмоционально истощена.

Вернуться в Нью-Йорк, влиться в уже привычную обстановку ежедневного, ежечасного, ежеминутного сочувствия - от этой мысли я содрогнулась. Да и лицемерно было бы теперь его принимать. Но с другой стороны, я вовсе не собиралась кричать о своей обиде. Не собиралась расписываться в собственном бессилии и неполноценности. Мне хватило нескольких минут, чтобы понять, что я не хочу возвращаться домой. Куда бы то ни было не хочу возвращаться. Нужно было сделать шаг вперёд, а для этого порвать с тем, что упрямо тянуло меня назад. И когда я задумалась над тем, что же тянет меня назад, то пришла в ужас. Ничего, кроме карьеры. К без пяти минут тридцати я пришла с тем, с чем в восемнадцать уходила из дома: у меня была семья и стремление сделать карьеру. Треть жизни в статике. Никакого развития. И никто не даст гарантии, что через десять лет я не приду к тому же знаменателю. Так какого чёрта я с собой делаю?

Выбор между Боливией и Сансет Ки был очевиден.

Я предупредила Мэгги, что отключу телефон. Если ей будет необходимо связаться со мной, пусть делает это через рецепцию отеля. Сестра, пообещав, что побеспокоит меня только в крайнем случае, пожелала удачи и ни в коем случае не жалеть себя.

Следующую неделю я сибаритствовала. Спала, ела, плавала в море, загорала. Я не заводила знакомств, не стремилась к новым впечатлениям и к девяти вечера обычно уже была в постели.

Не могу сказать, что за всё это время я ни разу не впала в уныние или же не жалела о принятом решении уволиться из «Рассел Интернешнл». Но стоило мне вспомнить жёсткое лицо Дэвида Рассела, как все мои сомнения испарялись. Жестокий, своенравный, беспринципный человек, играющий людскими судьбами - вот кем он оказался на самом деле. Я довольно скоро начала понимать, что не по его вине Джеймс ушёл от меня. В конце концов, это был всего лишь вопрос времени: Виктория или же кто-нибудь другой - какая разница, ради кого он бы меня бросил. Но я от всего сердца ненавидела мистера Рассела за то, как он преподнёс эту новость. После той ночи, когда он не остался ко мне равнодушен, я могла рассчитывать на проявление элементарного сочувствия, не говоря уже о такте и уважении. В последнем же разговоре он будто отчитывал меня на ковре в своём кабинете, и моё проявление эмоций счёл непрофессиональным и недостойным.

В душе бушевала буря, когда я думала об Дэвиде Расселе, но вскорости это прошло и не осталось ничего, кроме стыда. На короткое время мне казалось, что он заинтересовался мной, как женщиной, и теперь я ругала себя за то, насколько сильно эта мысль меня взволновала. Если вспоминать историю про Золушку, то теперь я чувствовала себя даже не уродливой старшей сестрой. Я была тыквой. Тыквой, которая однажды превращалась в карету. Гораздо менее унизительней я чувствовала бы себя, если бы он просто рассказал мне обо всём в лифте, когда так опрометчиво сообщил о своём интересе. Приглашение на конференцию, личный обед, затем ужин, где я была его парой, затем ночь, утреннее объяснение, «когда мы займёмся любовью…» - господи, я всё ещё краснела, когда вспоминала, как он это говорил. Я была вправе считать всё, что случилось дальше, эмоциональным предательством. Что значит физическая измена по сравнению с этим? Джеймса я до сих пор за него не простила. Не собиралась прощать и Дэвида.

И тем не менее, потихоньку я начала приходить в себя.

В субботу я решила провести время на Ки Уэсте, осмотреть местные достопримечательности. На пароме, подставив лицо солнцу и солёному ветру, я пребывала в благостном настроении, предвкушая прогулку и обед в каком-нибудь небольшом ресторанчике. Внезапно очень сильно захотелось услышать маму, и я порадовалась, что вместе с деньгами и документами автоматически бросила в сумочку телефон. Включив аппарат, я увидела несколько десятков сообщений о пропущенных вызовах, и, не просматривая, стёрла их одним нажатием клавиши.

Мама была рада меня слышать.

- Да, Мэгги сказала, что ты взяла отпуск. Я давно говорила, малышка, что ты очень много работаешь. Да ещё этот паскудник Джеймс … - мама тяжело вздохнула. - Никогда не прощу ему того, как он с тобой обошелся.

Я заверила её, что в этом вопросе у меня уже давно всё в порядке. Если бы мама знала, насколько сильно мы все ошибались в Джеймсе, её бы точно хватил удар. Она искренне любила его. Как и папа. И у меня есть ещё один повод злиться на бывшего жениха, что обманул их доверие.

- Кстати, на тот случай, если ты позвонишь мне первой, Мэгги просила тебя перезвонить. Ничего срочного, насколько я понимаю, но всё-таки…

Распрощавшись с мамой, я набрала номер сестры. Думаю, Мэгги нашла мне квартиру. Включился автоответчик. Я быстро наговорила сообщение, снова, как и маму, заверив её, что у меня всё хорошо.