— Прости неведенье, великий хан, и прими нашу вину. — С этими словами он вытащил из-за пазухи золотой поднос и положил его к ханским ногам. Как ни хотел сохранить свою суровость Джанибек, а не удержался и просветлел ликом. Пошевелил поднос носком, чтобы ощутить грузкость, — тяжёл, обману не было. Выходит, и вправду мзду за огонь можно требовать. Перевёл подобревшие глаза на Матвея и спросил:
— Слышал, что в Москве тоже не велят с огнём баловаться?
— Не велят, — подтвердил тот, — от пожара берегутся.
— И кто же следит за соблюдением порядка?
— Ночная стража и особые люди — ярыжные.
— Это разумное устройство. — Джанибек удовлетворённо наклонил голову и посмотрел на советника: — Составь фирман, как было мною говорено, и прикажи заготовить огневые бирки — отныне разводить огонь сможет тот, кто купит у меня огневую бирку.
Матвей бросился ему в ноги:
— Окажи милость, великий хан, прикажи немеддя продать нам такую бирку, не поскупимся. — Он достал увесистый кошель и протянул его советнику.
Джанибек взвесил на руке переданный кошель и кивнул:
— Хорошо, можете жечь свой огонь. Но для чего вы это делаете?
— В Москве и иных державах принято, чтобы отъезжающие послы салютовали местным государям. Завтра мы отъезжаем к турецкому султану, наш посол уже в Кафе.
— Как? — удивился Джанибек. — Ведь он ещё не был у меня.
— Мы долго ждали твоего зова, господин, а теперь наше время истекло. К тому же жить нам здесь стало небезопасно: сегодня твои люди сделали попытку напасть на посольство и присвоить силою предназначенные для тебя дары.
— Ты врёшь! — вскричал Джанибек. — Я никого не посылал, а самовольно никто не мог покуситься на ханское добро.
— В таком случае спроси своих братьев, кого и зачем отряжали они к нам сегодня.
Хан сделал нетерпеливое движение рукой, и в комнате тотчас же появился Айдар — должно быть, подслушивал под дверью. Хан принял грозный вид, что случалось с ним всякий раз при решении денежных вопросов, и спросил:
— Московские послы, оказывается, уже долго не могут вручить мне привезённые дары, почему?
Айдар наклонился к ханскому уху:
— Мы ждём послов польского короля и не можем принять московитов раньше: ведь король тебе больший друг, чем князь Иван.
Больший друг мне тот, кто привозит больше поминков, — важно сказал Джанибек, — впредь приезжающих с дарами принимать сразу же... Ну а кого посылал ты нынче к посольству? — Змеиная улыбка так и застыла на губах хана.
— Никого! — вскричал Айдар. — Никого! Но мне стало известно, что один из наших сотников действительно покусился на имущество московитов.
— Ах, собака! — воскликнул хан. — Выходит, я солгал неверному, уверяя, что у нас нет таких самовольцев?
— Ты не солгал, повелитель, — успокоил его Айдар, — я приказал посадить сотника на кол, и он уже успел испустить дух. У нас больше нет таких самовольцев.
Джанибек повернулся к Матвею:
— Обидчик сурово наказан и больше не будет вас беспокоить. Передай своему послу, чтобы он остался на нашем празднике. Я вскоре приму его.
Матвей выдержал ханский взгляд и твёрдо сказал:
— Завтра на место наказанного придёт новый сотник. Русский посол не может подвергать себя опасности.
— Посмотрите на этого гяура! — вскричал Айдар. — Он смеет прекословить хану!
— Да-а. — Джанибек сошёл с привычной стези и сразу утратил уверенность, — не забывайся, гяур...
— Великий хан! — также твёрдо продолжил Матвей. — Мы сидим здесь два месяца, и твои братья уже взяли себе половину предназначенных для тебя даров. Сегодня они приходили за новыми, а завтра придут снова...