Свержение ига: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — А если они не дадут?

   — Это как попросишь, — усмехнулся Айдар. — И учти: всё, что возьмёшь сверх того, пойдёт тебе лично. Но поспеши — завтра ненависть правоверных может перехлестнуть стены дувала и поглотить убежище нечестивцев. Тогда тебе ничего не достанется.

И Жузбасы поспешил. Когда он подбежал к посольскому двору, его толстое лицо лоснилось, подобно обильно смазанной юфти. Василий выслал к нему Матвея с Семёном. Гостя усадили за стол. Коран запрещал мусульманам употреблять хмельное, и они обычно строго следовали заповедям пророка. Но, посещая русских, всегда делали исключение, ибо считалось, что кара в таких случаях падёт на голову неверных.

Жузбасы выпил предложенную чашу и небрежно бросил её себе за пазуху. Оттуда послышалось глухое звяканье — гость уже успел прихватить плохо лежавшую утварь. Наглость возмутила даже всегда спокойного Семёна, но Матвей предупредительно сжал ему руку и стал быстро говорить о насущном. О том, что они уже два месяца томятся в ожидании приёма и не могут передать хану грамоту и подарки московского государя, что так между добрыми соседями не водится, чтобы гостя на порог не пускать, а их долготерпение не безгранично.

Татарин слушал плохо. Время от времени он тянулся к какой-либо безделице, и та с тем же глухим звоном ухала в бездонное чрево.

   — Так когда же великий хан примет московское посольство? — в который уже раз спросил Матвей.

Жузбасы вытер о халат замасленные от еды пальцы и показал на большую серебряную ендову с мёдом.

   — Обойдёшься, — буркнул Семён и протянул сотнику простой ковш.

Тот недовольно поморщился, ополовинил ковш и снова показал на ендову. Матвей повторил свой вопрос.

   — Хан высоко, — вздохнул Жузбасы и потянулся к ендове. Лицо его покраснело от натуги, на лбу вздулась толстая жила. Он уже почти ухватился за узорчатый бок, но Семён отодвинул сосуд, и толстые пальцы татарина схватили только воздух.

   — Дай! — хрипло выкрикнул он.

   — Завтра! — в тон ему ответил Семён.

   — Завтра — поздно! — Хмель уже бродил в голове Жузбасы.

   — Это почему же поздно? — насторожился Матвей.

   — Завтра сюда придут другие. Дай сейчас!

   — На! — неожиданно ответил Семён и подставил к носу увесистый кулак размером в добрую бадейку.

Татарин захлопал глазами, а затем потянулся к висевшему у пояса ножу. Семён перехватил его руку и, схвативши за ворот халата, сделал рывок такой силы, что кушак разошёлся и на пол с весёлым звоном посыпалась столовая утварь — всё, что успел прихватить жадный Жузбасы. Вместе с нею упал и свиток с требуемыми дарами, который так и не успел вручить незадачливый посланец. Матвей бросился за свитком, а Семён спокойно потащил свою ношу прямо во двор, приговаривая:

   — Завтра, говоришь, гости будут? А мы их, поди, не ждём, так ты им разобъясни, как у нас незваных гостей потцуют...

С этими словами он поднял татарина и перебросил его через дувал. Послышались глухое падение и пронзительный вопль.

   — Ницево, — обтёр руки Семён, — заходи вдругорядь, когда бока отойдут, сызнова намнём!

Ему вторил громкий смех посольских. Он пришёл к ним как избавление от долгого страха и тревожного ожидания. Пришёл как вера и надежда. И снова заставил почувствовать себя сильными и гордыми людьми, преодолевшими минутную слабость и отчаяние. Матвей возмущённо потрясал татарским списком:

   — Бездонное брюхо ничем не насытить! Может, оно и к лучшему вышло — нельзя перед погаными вечно растекаться!

И даже Василий, узнав о своеволии Семёна, не стал выговаривать своему всегдашнему противщику. Позже, когда слетела первая бравада, друзья собрались на совет.

   — Не оставят они нас, покуда всё добро к рукам не приберут, — горячо заговорил Матвей. — Давненько к нам подбираются, и, видать, окончательный срок пришёл. Пора, думаю, тебе, князь, в Кафу подаваться и дружбу с Менгли-Гиреем ладить. Теперь лишь на него надёжа.

   — Плохая надёжа, — усомнился Василий, — он сам за стенкою сидит.

Нот ты его оттуда и изыми, — деловито сказал Матвей, — а мы покуда здесь повоюем.

   — Чем? Двумя пушечками да дюжиной ручниц? Тоже мне вояки!

   — Бог милостив, — вздохнул Матвей, — не о нас твоя забота, так что поспеши в Кафу, пока погань посольский двор не обложила.

Семён поддержал товарища:

   — Верно, ты — посол Москвы и позор не должен принять. Покуда ты есть, посольство живо. Поспешай, Василий Михалыч...