Свержение ига: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — И не пожалеем в битве живота своего, осадных лютых нужд не забоимся, а друг к дружке пособивы будем!

   — Клянёмся!

   — Оставим черноту души и зальём её братской любовью, — вставил своё слово ветхий слепец из Мценска.

Лука громогласно повторил его призыв и прибавил:

   — Но к врагам свово дела да не найдём милосердия никакова!

   — Клянёмся!

И вынесли из церкви образ Спаса на убрусе, и привели всех к крестному целованию. Потом простились друг с другом, отделили женщин, детишек, старцев и убогих, вывели их из крепости и проводили в недальнюю пещеру, где жили прежде того приезжие артельные. Завалили пещерный вход, закидали ветками и поклялись снова, что под суровыми пытками не выдадут врагу тайника.

И, свершивши всё это, принялись за работу. Наполнили крепостной ров, подновили укрепления и усилили пушечный бой, выставив на стены все пушки. Распределили ратные припасы и забили часть посадского скота, потому как тесно стало в крепости от большого многолюдья. Посередине каждого городеня выложили каменки, а на них взгромоздили чаны для смолы и вара, чтобы было чем угостить незваных гостей. Всю ночь в кузнях пронзительно вжикали остримые сабли и раздавался звонкий железный перестук — ковали наконечники для стрел и лили пушечные ядра.

Вместе со всеми трудились и мужики из московской артели. Им назначили для защиты надворотную башню и часть стены, которую они сами и крепили. Башенным головой сделался артельный старшой Архип. Он распоряжался, по обыкновению, толково и рассудительно, словно готовился не к битве, а к привычной плотницкой работе. Приказал установить все пушки на нижний ярус для усиления подошвенного боя («Чтоб напрямки поганых под стенами стрелить!») и наглухо заложить башенные ворота («Будут крепче супротив таранов стоять!»). Отрядил нескольких мужиков во главе с Данилкой для сколачивания длинных желобов, которые затем наполнили смолою и подвесили на верёвках к вершине крепостной стены. Беклемишев всех этих действий не одобрил и побежал с жалобой к осадному воеводе:

   — Не слухает меня мужичьё! Ворота заложили — как нам таперя для полевого боя выходить? Пушкам стрельную даль убавили — чем басурман на подступе бить? К стенам гроба какие-сь понавесили — где такое видано? От дерьма не отмымшись, а уже в стратиги ладят, сиволапые!

Однако Лука жалобы не поддержал и сурово одёрнул:

   — Уймись и не сбивай мужицкий пыл своими воеводскими премудростями! Помнишь сказ про лапотника, кто на турнирном ристалище всех своих поединщиков из седла турнул? А поспрошали, как у него это вышло, он и разобъяснить не смог, потому что правилов никаких битвенных не ведал. Зане и победил, что бился не по правилам. Положимся во всём на Божью волю!

Беклемишев сердито ответил:

   — В притчи ударился? Ну так я тебе тоже одну напомню. Колеса крутились да хвалились, что через них возок катится. А тот хвалился, что поклажа на ём лежит. Лошадь ржала, что она главная — тянет возок с поклажей. И то им всем невдомёк, что всем делом возчик правит.

   — Ну и что?

   — А то, что, как ни верти ты со своим мужицким пылом колеса, покатишься туды, куды возчик схочет. Дела решаются не вами, а теми, кто над вами!

И действительно, в эту ночь о судьбе Алексина говорилось в разных местах. В самой крепости, на воеводском подворье, сидели и шелестели своими обидами именитые горожане. Не по их именитому слову дело делалось, одолели горлодёры своей многолюдной глупостью — мыслимо ли дело тощей соломиной от басурманской грозы прикрываться? Им, горлодёрам-голодранцам, терять нечего, зато лезут с радостью в омут, да ещё других за собой тянут. И ведь что удумали — татарских послов разобидели, жён с детишками отняли, к воротам свою сторожу выставили, на святой иконе клясться заставили — кругом закапканили честных людей! О-о-ох! И шелестели они этак, пока купеческий голова Фёдор Строев не озлился:

   — Сколь тута бездельно насиживать ни будем, ничаво не высидим. Нужно свово человека навстречь Ахмату выслать и свой уговор с ним ладить!

   — Да-а, как же! Станет теперь Ахмат с нами говорить! — послышалось в ответ. — Мы на евонных послов наплевали, дак он наших-то похуже вымажет. А может, сам спробуешь? Кто предложит, тот и дело итожит!

И так насели на Строева, что сговорили его. Собрали на скорую руку поминки для хана и с ранними лучами солнца отправили тайком своего посланца к восточным воротам. Но не в пример прежней мужицкая стража не дремала — перехватила беглеца и доставила осадному воеводе. Лука быстро раскусил продажную задумку и приказал в назидание всем прочим тут же сурово казнить беглеца. Едва только солнце поднялось над ближним лесом, он пожаловал на воеводское подворье и сказал в красные от бессонницы глаза Беклемишева:

   — Бывает, возчик сдуру под колеса попадает. Вот оно — продолжение твоей притчи! — И к ногам бывшего воеводы упала голова Федьки Строева. — Гляди, — пригрозил он, — сам не засунь голову под колеса — живо сомнём!..

Не спали в эту ночь и в Коломенской ставке великого князя. Вечером прибыл гонец из-под Алексина и ошеломил неожиданной вестью. Долго привыкал Иван Васильевич к мысли о встрече с Ахматом под Коломной, а как только стал укрепляться в ней, сызнова всё нужно переиначивать.

   — Да брешет, поди, алексинский воевода, — говорили государевы советчики. — Пуганул его татарский отрядец, он и наклал со страха в штаны. Вона сколько вестей от самого Ахмата допрежде было!

   — В том-то и беда, что слишком много было, — задумчиво проговорил великий князь. — За два месяца уж знали, что Ахмат под Коломну прийти собирается, а так в войсковом деле не бывает.

   — А может, разделился басурманин? — подал голос князь Холмский. — Часть войска сюда послал, а сам для встречи с Казимиром к литовским землям подался?

   — Может, и так, князь Данила, — сказал Иван Оболенский-Стрига. — Только тогда главный удар не с коломенского, а с другого конца надо ждать — где царь, там и сила. Значит, сыматься отседова надо и спешно к Алексину идтить!

   — Легко сказать — сыматься, — взволновался князь Юрий. — Тута напрочно встали, место вызнали, пушки пристреляли, обозы подтянули. Придёт завтра другая весть, в новое место будем бечь?

Поздней ночью прибыл ещё один гонец — прямо из Ахматовой ставки. И по его словам выходило, что Ахмат отвернул главными силами от Коломны. Иван Васильевич велел кликнуть своего стремянного и снова выслушал его рассказ о встрече с золотоордынским царём.

   — Прямо, говоришь, с-под плетей тебя вынул и к нам отослал?

   — Точно так, государь, — ответил Василий. — Евонный князь Темир на это осердился: нельзя вроде бы меня отпускать, — но Ахмат велел к тебе ехать, ещё и провожатых дали в дорогу.