Свержение ига: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — Экий нехристь! Дай-ка я с ним поговорю. — Василий вышел вперёд и грозно сдвинул брови: — Ну-ка, басурманин, веди нас к старшему мастеру! Да не мешкай, пока добром говорю, и дуру свою убери!

Он положил руку на рукоять висевшего у пояса ножа и сделал шаг вперёд. Татарин что-то резко крикнул, его копьё упёрлось в грудь Василия. Семён схватил того за плечо и потянул назад.

   — Охолонь, не дома. А татарина ножным сверком не возьмёшь. — Он вытащил из-за пояса серебряную монету и повертел её в пальцах.

Копьё стало медленно подниматься. Семён кинул монетку, стражник её поймал и мотнул головой.

   — Видишь, дозволяет, — ухмыльнулся Семён. — Я ихние порядки знаю. У них служилые люди жалованья не полуцают. Цто промыслят, тем и живут. Верно? — подмигнул он, проходя мимо татарина.

Тот осклабился:

   — Верна, верна. Харош бахадур, умный башка. Один умный башка на три халата...

Старший оружейный мастер уста-баши Дамян оказался высоким, сухим стариком с белой, словно серебряной, головою и узкой клиновидной бородкой. Встретил он гостей настороженно и, лишь когда услышал про привет с родной стороны, чуть просветлел лицом.

Служил он в ханских мастерских без малого двадцать лет, а родился и вырос в Мещёрском городке, стоящем на самом краю московской земли, у границ с Диким полем и Рязанским княжеством. В один из многочисленных татарских набегов Мещёрский городок был разрушен до основания, а из немногих уцелевших его обитателей осталась едва ли не сотня ремесленников, которых вывели татары из общей толпы жителей, прежде чем обрушить на них удары своих топоров.

Так стал русский оружейник Демьян татарским пленником. Сидел на цепи, страдал от жажды и голода, хранил на своём теле следы от побоев за гордый норов и многие побеги. Спасали его от лютой смерти золотые руки и знание оружейного дела. Со временем вышло ему послабление, зажил получше, но не терял надежды вернуться в родную землю. Однако случилось иначе: убедил его проезжий московский человек, что родной земле можно и на чужбине служить. Начал он работать ещё прилежнее — поставили старшим над пленными оружейниками. И превратился русский Демьян в уста-баши Дамяна. И пошли в Москву от уста-баши тайными путями разные важные вести...

   — Спасибо за привет, добрые люди, — поклонился уста-баши гостям.

   — Мы к тебе, мастер, по делу зашли. — Матвей снял с пояса кинжал и вытащил его из богато изукрашенных ножен. — Слёзно просил нас один московский человек передать тебе эту штуку на исправление. Кончик, вишь, обломился у ножичка. Говорил, лишь ты можешь направить.

Уста-баши внимательно осмотрел кинжал и улыбнулся ему как старому знакомому.

   — Моя работа... Погодите чуток, — кивнул он гостям и скрылся за небольшой дверью. Там он проворно разыскал тряпицу, в которой хранилось несколько железяк, взял одну из них и приложил к лезвию. Обломок точно лёг на своё место. Радостный вернулся Демьян и тут же наказал одному из подмастерьев проводить гостей к себе домой. Позже, к вечеру, он повёл их в уже натопленную и выстоявшуюся баню, что стояла на задах его двора прямо на берегу Ахтубы.

Баня встретила тугим, горьковато-душистым жаром. В нём чувствовался запах берёзы и степного разнотравья.

Василий повёл носом и сказал:

   — Ты, отец, никак, татарскую баню сварганил — всю степь в неё приволок.

   — Наша, ребятушки, баня, наша, — охотно отозвался Демьян. — А у татар спокон веков бань не водится. Татарин два раза в жизни моется, и то не сам: когда нарождается и когда помирает.

   — Так что ж он, и портки не меняет?

   — Как не менять, меняет. Коль сопреют на ём, он другие надевает. А чтоб мыться, такого нет, не приучен татарин к воде... Да и то сказать, пришли сюда из таких степей, где воды вовсе не бывает. Они и мясо мыть за грех считают, как разделают барана — сразу в котёл.

   — Как же без воды? — не поверил Василий. — А пьют что?

   — Молоко кобылье, кумыс по-ихнему прозывается, вот его и пьют. Ну, вы разоблакайтесь покеда, а я баньку опарю.

   — Чудно как-то, — покачал головой Василий. — Завирает, верно, старик.

   — Да нет, так оно и есть, — вступил Матвей. — В иных землях, где воды много, тоже мыться не горазды, в грязи живут.

   — Это я слышал, — с хрустом потянулся Василий. — Приехали недавно посольские люди из Фрязии, так сказывали, что, когда с дожем, королём ихним, за столом сидели, по дожевой дочке вша ползала. Заметила её дочка и стряхнула спокойно, будто для неё это кажночасное дело. Такое вот слышал, а чтоб вовсе без воды...

Его прервал появившийся в облаках пара Демьян.

   — Ну, ребятушки, пожалте на полок, — пригласил он. — Славный вышел нынче парок: сухой да цепкий, лёгкий, но крепкий...

Забрались на полок. Демьян зачерпнул ковшом квасу из бадьи и плеснул на каменку. Та пыхнула, отдала упругой раскалённой волной. По бане разлился пахучий хлебный дух.

   — Ах, знаменито, ах, духовито! — приговаривал Демьян, надевая шапку и рукавицы. — Ну-ка, ребятушки, давайте постегаю.

Он взял из бадейки два берёзовых веника и обрушил на спину Матвея мягкие шелестящие удары. Тот начал кряхтеть, а потом не выдержал и взмолился: