Свержение ига: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — Это где ж ты его унюхала? — насторожился Борис.

   — Я по твоему слову ковш ему подносила, когда он на вспашке победил, помнишь, весной? Инда не упала от духа.

   — Так не пахать же ты на нём будешь, — хмыкнул Борис.

   — А почему бы нет? — Лушка упёрлась руками в крутые бока. — Он не твоя милость, борозды не спортит.

Борис зашёлся в смехе, девки тоже запрыскали. В это время в мыльню сунулся злополучный Мишка — белобрысый жирный парень. Прикрыл он пухлыми ладошками лицо, чтобы донок не кидать, и протопал к князю с известием о приезде Ощеры. Борис не любил отрываться от дела и недовольно поморщился. Потом вдруг вспомнил:

   — Это не тот ли старик, что суд над Лыкой учинил и вины его на костяшках числил? — Он сладко потянулся. — Придётся и нам с косточками евонными поиграться. Но прежде свершим своё намерение. Лукерья! — Та выступила из мрака. — Что, Мишка, возьмёшь её в жёны. Девка горячая, да опусти ты руки.

Мишка повиновался, но зажмурился с такой силой, что глаза спрятались за толстыми щеками.

   — Чего молчишь? Или после князя моргаешь?

Мишка пал на колени.

   — Помилуй, князь! — взмолился он. — Не навык я к этому делу.

   — И только-то? — удивился Борис. — Так это ничего, Лушка поможет, она навычная. — Из мрака снова послышался девичий прыск. — А может, у тебя орудье не в порядке? Тогда разоблакайся, нам ить нужно, чтоб без обмана. Чего стоишь, ну?

   — Помилуй, князь, — продолжал всхлипывать Михаил, — уволь от срама. К тебе святые отцы идут, ну как узнают? Проклянут...

   — Это какие отцы, опять монастырские? — вскинулся Борис. — Ну я их отважу незваными ходить. Вели подать лошадей!

Вскоре от княжеской бани вынеслась резвая тройка. Вжикнули полозья на повороте, заискрилась на солнце взбитая снежная пыль, и широкие розвальни помчались, ухая в сугробах под испуганные визги седоков. Отец Варсонофий с послушниками уже подходил к городу. Увидев несущихся навстречу лошадей, он отступил в придорожный сугроб и выставил перед собой крест:

   — Господи! Дай нам крепкое заступление. Спасение ищуще к тебе прибегаем...

Послушники бросились прочь. Возница натянул вожжи. Повинуясь его крепкой руке, лошади запрокинули головы и присели на задние ноги. Они с трудом сдерживали раскатившиеся полозья.

   — Кто таков? — грозно донеслось с облучка.

   — Отец Варсонофий из Иосифовой обители. Веду послухов для укрепления нравов.

Возница громко захохотал и распахнул тулуп.

   — Князь! — охнул Варсонофий. — Изыди, диавол, изыди!

   — Ну-ка, укрепите им нравы! — крикнул Борис.

Из розвальней с хохотом и визгом начали валиться тулупы, а из них пошли выскакивать девки, прямо в чём мать родила. Лушка бросилась к отцу Варсонофию, стала тормошить и щекотать его, в снежных искрах заметалось её дебелое тело вокруг закаменевшего старца. Хотел он осениться крестом — рука не поднялась, хотел проклятье изречь — язык не шевельнулся. Замычал старик, скосоротился и пал в снег с вываленным языком.

   — Один готов! — радостно крикнул Борис. — Ай да Лушка!

Княжеское воинство с пронзительными воплями преследовало убегающих по зимнику послушников. Те, подхватив руками полы длинных ряс, помчались с завидной прытью, ибо в спину их толкал громкий свист и княжеский хохот. Лишь Матвей, опасаясь преследования на лошадях, побежал в сторону от зимника, прямо по снежной целине. Пустившаяся за ним девка быстро выдохнулась и остановилась.

   — Тебе чего надо? — Матвей остановился тоже.

Девка махнула рукой, ей было не до разговоров. Матвей показал серебряную монету:

   — Хочешь? Э-э, да тебе и спрятать некуда... Скажи князю, что желаю к нему на службу поступить и монастырь ради этого бросаю. Вечером найдёшь меня на подворье и получишь за услугу.

Между тем холод брал своё. Девки, не догнав резвых послушников, вприпрыжку побежали обратно и стали кутаться в тулупы. Услышав о просьбе Матвея, Борис громко захохотал и махнул ему рукой.

   — Победа, победа! — радовался он, как ребёнок. — Один убит до смерти, другой в полон сдался, остальные убежали. Спасибо, красавы-любавы, за службу. А тебе, Лушка, особое благоволение, оставайся покуда при мне. Садись, монах, на облучок да вези нас к дому, поглядим, на что ты годишься.

Он бросился в розвальни, и они заходили ходуном от шумной возни. Как было принято во все времена, победители возвращались с громкими радостными криками.