Свержение ига: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — Точно, — подтвердил Олисей, — под Порховом мы их обошли. Завтра днём будут здесь.

У Матвея отлегло от сердца.

   — А сами почто приехали опричь уговора?

   — В Пськёв скусный пиво и красивый тутор[39], проповал уже, курат пери? Пока в Новькорот пуф-пуф, нам стесь жить нато... — на этот раз эстонец казался более словоохотливым.

   — Насчёт девиц, думаю, похвалился старче, — ухмыльнулся Олисей, — ныне ему бес не ребро, а токмо горло щекочет. Если ж по правде, то хочет нашему делу помочь. Пущай помогат...

На другой день стало известно о прибытии новгородского посольства. Приехал сам Курятник, несколько первых бояр и большой обоз с богатыми дарами для короля. Новгородцы спешили, зато Юрий Андреевич дела не гнал. Сначала сослался на отсутствие второго посадника и наместника, уехавших к ливонским рубежам, а по их прибытии — на двухдневный запрет псковского епископа по случаю начала Рождественского поста. Курятник изошёлся криком и угрозами, на него смотрели с интересом: в Пскове таких ещё не видели. Наконец среди ясного дня раздались раскаты вечевого колокола, созывающего народ на площадь перед Троицким собором — буевище, как называли её псковичи. Два дюжих мужика раскачивали вечевик с земли длинными канатами, причём качали не язык, как везде, а коромысло, на котором он висел, оттого-то и звук был каким-то особенно раскатистым. Люди собирались весело, с шутками и праздничным гомоном, что так не походило на хмурую подавленность новгородского веча.

Вечевой дьяк объявил о прибытии «новгородского слова» и уступил место Курятнику. В морозной звучности его крик был решителен и резок. Псковичи гостя не прерывали, хотя и смотрели с осуждением. За ним говорил красноречивый новгородский боярин с глухим голосом. Его большие, чуть навыкате глаза сияли восторженным блеском, на узком, с горбинкой носу трепетали тонкие ноздри, длинная шея пучилась от напрягшихся жил.

   — Ваши братья несокрушимо стоят на стенах Великого Новгорода, — говорил он. — Они истекают кровью в борьбе с московским деспотом и вопиют: «Придите к нам на помощь, ибо, защитив вашу волю, вы обрящете свою». Здесь, во Пскове, живёт последняя вольница, завещанная нам дедами, ибо у вас горит факел свободы, ибо над вами распростёрта нетленная риза Животворящей Троицы...

Его слушали с жалостливыми вздохами. Страстный призыв новгородца напоминал речь святого угодника, и сам он походил ликом на одного из них. Гадали — на кого, и потихоньку крестились. Потом вышел один из кончанских старост и сказал так:

   — Мы с новгороцким братьям долгие годы в одной упряжи ходим и супротив общие враги стоим. Пойди на них немец или лях, тот же цас подмогнём. Ныне же зовут нас ставить щит своему государю, которому крест целовали. Наши деды с евойными отцы то же делали и завещали, кой ни будет государь на Москвы, нам от него не отойти ни в Литву, ни в Немцы, а жить с нём по старине и в доброволье. И сказ мой таков: крестоцелованье нам не рушить, и для послы путь цист...

Курятник громко выругался — к сдержанности он не был приучен. Тогда взошёл на помост могучего вида скорняк по имени Федот и загудел колокольным басовиком:

   — Немец у рубежей собираца, саблем звенит, пушкам гремит. Как в тако время свару затевать? Кто подмогнёт, кто засциту даст? На Москвы только и надёжа. Нельзя нам от неё отступаца. Это раз. А коли Новгород к Литвы перекинеца, то отрежеца пскопская земля от Москвы, тута и конец ей выйде. Потому не след новгородец к королю пропускать. Это два.

Толпа одобрительно загудела. Тут Курятник совсем вскипел, птицей взлетел на помост и зашёлся в крике:

   — Да как у тебя язык повернулся такое говорить, козёл вонючий? Тебе первый боярин новгородский чуть не кланеца, а ты с ним, как с вором, да я тебе... — У него перехватило горло, и он подскочил к Федоту. Не заслони того помостная стража, показал бы, верно, то, на что не хватило слов.

В толпе начали ухмыляться:

   — А и суров первый болярин, хоть к амбару выставляй!

   — Цтоты, своих перекусят. Такого гостя держи на погосте...

Вечевой дьяк принялся тихомирить толпу, замахал позвонцом. Вышел вперёд посадник Юрий Андреевич и заговорил своим негромким голосом:

   — Великий князь московский и наш государь прислал сказать, цто хоцет свою пскопскую вотцину жаловати и боронити по доброй старине, цто обид на мужей псковиц не держит. А ныне взял свою новгороцкую вотцину, понеже много там обид ему вышло и кривда меж людем новгороцким ходить стала.

   — Врёшь! — рванулся Курятник уже к посаднику. — Не взял и не возьмёт!

   — Гонец с Новгорода пришёдцы, — невозмутимо сказал Юрий Андреевич и уступил место молодому парню в синей чуге.

Тот, не смущаясь множества народа, зачастил:

   — Решили вятшие новгородцы велика князя к себе не пущать и затворились в детинце. Тады великий князь приступил с пушкам да как пальнул, цто у боляр шапки с голов слетели. Вознамерились они тады выйти с детинца, цтоб в поле бица, а войско новгородиц не схотело того. Тады пришлось им растворица и на милость государя отдаца...

Не стерпели тут псковичи, перебили словоохотливого гонца и с гневными криками набросились на новгородских посланцев:

   — Новгород в государевой власти, а вы к королю побегли! Поцто нас к крамоле притужаете?

   — Покарать изменников!

   — Спустить шкуру кнутом да Федотке на выделку, цтоб более не лаяли!

   — Бей новгороцких!

Стража с трудом сдерживала напирающую толпу.

   — Стойте! — громко крикнул князь-наместник Шуйский, потрясая каким-то списком. — Государь приказал взять послов под стражу и прислать к нему для суда. Может, через них другое воровство вскроется.

[39] Тутор — девушка (зет.).