Волчий тотем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К читателю

1

Зарывшись поглубже в свое снежное лежбище, Чень Чжэнь поймал в объектив подзорной трубы морду огромного волка. Будто на нож, он наткнулся на острый как лезвие взгляд хозяина монгольской степи. Волосы на теле Чень Чжэня словно зашевелились. Старик-монгол Билиг уже был рядом с ним. В этот раз Чень Чжэнь уже не чувствовал прежнего страха, однако всё равно покрылся холодным липким потом. Хотя прошло уже два года с тех пор, как он приехал в монгольскую степь, Чень Чжэнь всё-таки боялся местных волчьих стай. Эти глухие горы находились вдалеке от людских поселений, и когда он впервые оказался лицом к лицу с волчьей стаей, ему показалось, что мороз слабее того ужаса, от которого замерло его сердце. У Чень Чжэня и старика Билига на этот раз с собой не было ни ружья, ни длинного ножа, ни аркана, ни даже тяжёлых стремян, а только две палки. И если волки вдруг учуют человеческий дух, то им двоим, возможно, придётся предстать перед Буддой.

Дрожа, Чень Чжэнь снова вздохнул и только после этого повернул голову, чтобы посмотреть на старика. Билиг в это время разглядывал в свой бинокль волков. Понизив голос, старик сказал:

— Что, небось все внутри дрожит, как у овечки? Вы, китайцы, до печёнок боитесь волков. А если ты со мной не согласен, то почему же тогда, когда вы приходите в степь, всегда терпите поражение?

Чень Чжэнь промолчал, тогда старик, повернув к нему голову, прошептал:

— Сейчас главное — не паниковать, если будешь шуметь, будет уже не до игрушек.

Чень Чжэнь тихонько кивнул и сжал снег рукой так, что он затвердел и превратился в кусок льда.

Сбоку от склона горы, находившейся напротив них, стадо дзеренов[2] по-прежнему пощипывало травку и ещё не догадывалось о приближении волков. Тем временем стая всё ближе и ближе подступала к людям, сидящим в засаде. Чень Чжэнь не смел пошевелиться, он чувствовал, что почти превратился в ледяную статую…

Уже второй раз Чень Чжэнь столкнулся в степи с большой волчьей стаей. Теперь страх, который он испытал однажды, снова заставил содрогаться всё его тело. Чень Чжэнь не сомневался, что на его месте испугался бы любой человек.

Два года назад, когда Чень Чжэнь приехал из Пекина на эти приграничные пастбища работать в производственной бригаде[3], шла третья декада ноября и степь уже была покрыта сверкающим белым снегом. Отдельные юрты тогда ещё не выделяли, и ему по распределению пришлось жить в семье старика Билига и работать чабаном. Как-то раз, спустя месяц после приезда, он вместе со стариком отправился в деревню, находящуюся примерно в восьмидесяти ли[4] за пределами пастбища, чтобы получить документы для учёбы и заодно прикупить некоторые предметы обихода. На обратном пути старика, который являлся членом революционного комитета, внезапно отозвали на собрание, а полученные документы нужно было срочно доставить в производственную бригаду. Чень Чжэню одному пришлось возвращаться назад. Перед тем как ехать, они со стариком поменялись лошадьми. Билиг дал ему свою, более резвую и хорошо чувствующую человека, и строго наказал ни в коем случае не сокращать путь, обязательно держаться большой дороги, по которой ездят машины, тогда ничего непредвиденного не должно случиться. А через двадцать ли уже появятся монгольские юрты.

Едва вскочив на лошадь, Чень Чжэнь почувствовал под собой сильного скакуна, рвущегося вперёд. Как только он взобрался по дороге на гребень горы, то сразу увидел вдали место расположения бригады. Чень Чжэнь тут же забыл о наказе старика и решил не делать крюк в двадцать с лишним ли по большой дороге, а выбрал более короткую маленькую тропинку.

Чем дальше он ехал, тем становилось холоднее. Чень Чжэнь преодолел приблизительно полпути, когда солнце, как будто съёжившись от мороза, скрылось за линией горизонта. Мороз крепчал, даже дублёнка встала колом. Когда Чень Чжэнь двигал руками или поворачивался, дублёнка издавала звук, похожий на полускрип-полувизг. Круп лошади тоже покрылся инеем, на копыта толстым слоем налип снег, и она шла всё медленнее. Один за другим по обе стороны тропы вырастали холмы, вокруг не обнаруживалось следов человеческого присутствия. Чтобы согреться, лошадь перешла на мелкую рысь, позволяя всаднику почувствовать себя удобнее, и пока не выказывала признаков усталости. Чень Чжэнь ослабил удила, разрешая ей самостоятельно определять скорость и направление пути. Он больше всего боялся, что налетит снежная буря, лошадь потеряет дорогу и он замёрзнет в этой степи, но при этом всё-таки помнил, что надо остерегаться волков.

Приближался вход в горное ущелье, лошадь оживилась и стала двигаться быстрее. Вдруг она навострила уши, подняла голову, и шаг её сбился. Чень Чжэнь в первый раз оказался один верхом на лошади в заснеженной степи. Он явно недооценивал грозящую ему опасность. Лошадь беспокойно раздувала ноздри, затем она самостоятельно изменила направление и решила пойти в обход. Но Чень Чжэнь не позволил этого: он покрепче натянул удила, развернув голову животного в сторону маленькой дороги. Чем дальше, тем шаг лошади становился более сбивчивым. Чень Чжэнь знал, что зимой особенно необходимо беречь лошадей, поэтому он не позволял лошади слишком разгоняться.

Лошадь почуяла незаметные для человека предупреждения об опасности и, повернув голову, внезапно укусила Чень Чжэня за сапог. Вдруг в испуганных глазах животного он увидел дикий страх. Но было уже поздно, и лошадь, дрожа, вошла в поросшее лесом тёмное ущелье.

Когда Чень Чжэнь, поворачивая голову, старался обозреть ущелье, он от страха чуть не лёг на спину лошади. На снежном склоне в сорока метрах от него, на фоне светлого от вечерней зари неба, откуда-то возникла большая стая свирепых монгольских волков с блестящей золотистой шерстью. Они шли по склону, их острые взгляды пронзали его словно иглы. Ближе всего к нему стояли несколько огромных волков, величиной почти с леопарда и раза в два крупнее тех, которых Чень Чжэнь видел в пекинском зоопарке. В это время все волки, сидевшие на снегу, фыркая, приподнялись. Их длинные хвосты встали торчком. Создавалось впечатление, что они обнажили боевые мечи, заняли выгодное положение и приготовились к атаке. В стае выделялся один белый волк, вероятно, их вожак; на его шее, груди и брюхе была серо-белая шерсть, которая отливала ослепительным бело-золотистым светом. Это были свирепые и гордые своей мощью хищники. В стае оказалось не меньше тридцати волков. Потом, когда Чень Чжэнь подробно рассказал Билигу об этом случае, старик, смахнув указательным пальцем со лба холодный пот, усмехнулся, что у волков, по-видимому, в тот момент было нечто вроде партийного собрания, потому что на противоположной стороне горы как раз пасся табун лошадей, и вожак строил диспозицию для внезапного нападения на него. К счастью, эта стая была не голодной, ведь если шерсть на волке светится, значит, волк сыт.

Чень Чжэнь к тому моменту уже почти потерял сознание. Его голову наполнил слабый, но ужасный звук, похожий на вибрирующий свист, который издаёт высокопробный серебряный юань, когда на него дуют, проверяя на чистоту. Этот звук наверняка издавала его душа, пытавшаяся выбраться наружу. Чень Чжэнь почувствовал, что жизнь на несколько секунд остановилась. В тот отрезок времени он представлял собой бренное тело, почти лишённое души, состоящее только из мяса и костей. Потом, много позже, вспоминая этот случай, Чень Чжэнь не раз в душе благодарил старика Билига и его лошадь. Она не дала ему упасть, а все потому, что была опытной, она пережила много столкновений с волками.

Когда беда была уже близка, к лошади вернулось самообладание. Она притворилась, что не видит волков или же просто не желает беспокоить волчье «партсобрание», и продолжала по-прежнему двигаться вперёд тем же шагом. Лошадь шла выпрямившись, ровно и тихо, не впадая в панику, и прочно удерживала в седле временного хозяина, как будто на выступлении в цирке. Так они въехали в волчьи владения.

Возможно, именно благодаря храбрости и мудрости лошади душа Чень Чжэня передумала и вернулась в тело, а может быть, на Небе она вдруг получила так необходимую ей любовь и ласку, которые смягчили её и вселили веру и спокойствие. После того как душа Чень Чжэня снова возвратилась в материальную оболочку, он обрёл силы и стал на удивление хладнокровен.

Чень Чжэнь с силой оперся на лошадь, чтобы сесть поровнее. Он, по примеру животного, собрал всю оставшуюся смелость, выпрямился и притворился, что не видит волков, хотя всем своим существом ощущал их близость. Чень Чжэнь знал, что несколько десятков метров, которые отделяли волков от него, они могли преодолеть всего за считаные секунды, ведь волки монгольских степей иногда развивали просто фантастическую скорость. Человек и лошадь всё ближе и ближе подходили к стае. Чень Чжэнь хорошо понимал, что нельзя проявлять малодушие. Только в этом случае сохраняется зыбкая надежда остаться в живых при встрече со степными убийцами.

Чень Чжэнь почувствовал, что вожак стаи вытянул шею, чтобы осмотреть склон горы, откуда они спустились, остальные волки тоже последовали его примеру. Было очевидно, что свирепые убийцы ждали приказа своего вожака. Но вид одинокого безоружного человека на лошади, с независимым видом подъезжающего к стае, вызвал у волков недоумение.

Вечерняя заря постепенно исчезла. Всадник на лошади ещё больше приблизился к волчьей стае. Можно сказать, что эти несколько шагов были самыми опасными и долгими в жизни Чень Чжэня. Лошадь прошла ещё немного, и он вдруг увидел, как один из волков побежал назад, к заснеженному склону. Чень Чжэнь понял, что это, скорее всего, разведчик, которого вожак отправил посмотреть, нет ли засады. Он почувствовал, как недавно вернувшаяся в тело душа готова снова покинуть его.

Поступь лошади тоже стала беспокойной. Ноги Чень Чжэня и тело животного одновременно задрожали, ещё больше заряжая друг друга страхом. Лошадь навострила уши, напряжённо прислушиваясь в направлении, куда побежал волк-разведчик. Вдруг он раскроет истинное положение вещей и они окажутся лицом к лицу с волчьей стаей? Чень Чжэнь представил своё горло в огромной волчьей пасти и съёжился. Лошадь начала потихоньку собираться с силами, готовясь к решающему броску.

Вдруг, чтобы спастись, Чень Чжэнь, подобно пастуху, находящемуся в степи в критический момент, стал взывать к Небу:

— О вечное Небо! О Тэнгри[5]! Пожалуйста, протяни мне руку, помоги мне!

Потом он тихонько стал звать и старика Билига[6]. Чень Чжэнь надеялся, что старик сможет собрать всю мудрость монголов и донести до его сознания. Но в степи Элунь по-прежнему было тихо. Никто не откликнулся ни с небес, ни с земли. Он в полном отчаянии вскинул голову, чтобы напоследок взглянуть на прекрасное голубое небо.

Вдруг откуда-то сверху до него донеслись слова Билига: «Волки больше всего боятся ружья, аркана и стремян». Ружья и аркана у Чень Чжэня не было, а вот стремена: есть или нет? Тут его нога упёрлась во что-то стальное. Ноги Чень Чжэня задрожали, но уже от радости, его даже бросило в жар — есть[7]!

Старик Билиг, когда отдал ему свою лошадь, седло менять не стал. Выбрав большие стремена, старик как будто предвидел, что настанет момент, когда ими придётся воспользоваться. Билиг, ещё только начиная учить Чень Чжэня ездить верхом, приговаривал: «Если стремена небольшие, то и поступь у лошади неровная». Эти по сравнению с обычными были шире и тяжелее раза в три.

Пока волки ждали своего разведчика, всадник как раз поравнялся с ними. Он быстро вынул обе ноги из стремян, нагнулся и быстро подхватил руками железные дужки — теперь всё зависело от них. Чень Чжэнь напряг ноги, резко развернулся в направлении стаи и издал утробный рёв, потом поднял тяжёлые стальные стремена на уровне груди и начал трясти ими в направлении волков.

Стремена, ударяясь друг о дружку, издавали звук, в точности схожий с ударами молота о железный рельс. В безмолвной степи этот неестественный металлический лязг испугал волков сильнее, чем раскаты грома в грозу. Когда Чень Чжэнь ударил первый раз, волки сгрудились и задрожали. Тогда он ударил ещё и ещё. Волки под руководством вожака развернулись, прижали уши к голове, втянули шеи, как при пыльной буре, и все побежали в направлении горы. Даже их разведчик, не выполнив до конца задание, быстро развернулся и последовал вслед за остальными.

[2] Зобастые антилопы или сайгаки.

[3] Во время «культурной революции» в Китае многих представителей городской интеллигенции высылали на трудовое перевоспитание из городов в отдалённые сельские районы.

[4] 1 ли = 0,5 км.

[5] У монгольских племён, придерживающихся шаманства, значит «небо, небесный дух».

[6] «Билиг» по-монгольски означает «мудрый и прозорливый».

[7] Монголы часто ездят верхом без стремян, однако при этом имеют их на всякий случай в упряжи.