История Билли Морган: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот тогда я и совершила свою величайшую ошибку. Я впала в панику, ее вкрадчивая музыка завладела моим мозгом, я перестала думать и начала танцевать под эту безумную архаическую мелодию.

Повернувшись к столу, я облизала два пальца и сунула их в пакетик со «спидом». Большие комки грубого «спида» прилипли к влажной коже. Я слизала горький порошок, затем повторила, втирая его в десны, ожидая прихода, встряски, которая проникнет в кости и придаст мне безумной, дикой силы, в которой я так отчаянно нуждалась. Я любила «спид», а теперь он был мне нужен. Так я думала. Он мне нужен. «Спид» станет орудием и оружием, которое послужит нашему спасению. Пан рассмеялся, и мир лишился логики, времени и пространства.

И оно пришло, точно бог завел мои мозги. Тяжелый и горячий наркотик вспыхнул в моей крови. У Терри была хорошая дурь, да, невероятно сильная. Я содрогнулась, и почти сразу же поняла, что мне нужно делать. Есть только один выход, и нам нужно поторапливаться. Мы должны избавиться от тела, от Терри, и забыть о том, что случилось. Я почувствовала, что вся моя воля сконцентрировалась в одной сверкающей, как бриллиант, точке, когда наркотик вошел в мою кровь. Я приняла еще и объяснила Микки свой план.

И тогда он заплакал. Где-то в глубине души я отчаянно жалела его, но сейчас это не имело значения. Терри все равно собирался исчезнуть, настаивала я, никто не будет его искать, никому до него нет дела. Я трясла Микки, ругалась и, когда он, дрожа, встал, я нашла в другой комнате потрепанное махровое покрывало и заставила Микки помочь мне снять с Терри ботинки и кожаную куртку и завернуть его в покрывало. Крови не было, ничего такого, но, когда я случайно дотронулась до затылка Терри, пытаясь натянуть покрывало на его лицо, затылок слегка продавился, меня затошнило, пришлось на миг остановиться и взять себя в руки.

Я положила пакетик со «спидом» в карман и отправила Микки подогнать грузовик к дверям. Я немного задергалась, испугавшись, что Микки может удрать. Но он не сбежал, мы затащили Терри в кузов. Это оказалось легко. На удивление легко. Мы вернулись в дом, я встала посреди комнаты и в отчаянии заозиралась. Нам нужны были инструменты, чтобы избавиться от тела. Я нашла то, что нужно, у окна в куче всякого хлама.

– Микки, возьми эту чертову мотыгу, вон там, и лопату, вон ту, большую. Не спорь, просто возьми, да бери же ты, твою мать…

– Билли, не надо этого делать…

– Возьми это ёбаное барахло, – заорала я, лицо у меня запылало от жара в холоде нетопленой комнаты. У меня внутри звенели голоса, призывавшие: «Спаси его, спаси его, и он тебя простит. Разберешься с этим завтра, но сейчас ты должна его спасти».

Я огляделась по сторонам. В этом бардаке никто не догадается, что здесь что-то произошло. Я вытолкала Микки наружу и закрыла дверь. Мы поехали прочь от дома, я сказала Микки – нет, я заставила Микки – ехать к полям. Совсем недалеко. Люди не догадываются, как близко от Брэдфорда до настоящей деревни. Дождь по-прежнему шел, но над плотными облаками светила яркая луна, делая ночь слегка белесой, странной, мистической; видно было довольно хорошо. Я видела все в ярких, подсвеченных наркотиком деталях, я раскачивалась взад-вперед на пассажирском сиденье, отказываясь думать о том, что лежало в кузове. Наконец я увидела узкую дорогу через два больших поля, густо обсаженных боярышником, а за ними рощу и еще поля. Я заставила Микки остановиться на разъезде перед воротами. Земля за воротами была вспахана, копать будет легко.

– Выходи. Сделаем это здесь, давай же, черт возьми, нам нужно поторапливаться.

Он повернулся ко мне, страдание сморщило его широкое лицо, его глаза умоляли.

– Я не могу, я… не заставляй меня, Билли, прошу, я люблю тебя, не…

Я ударила его по лицу – так сильно, насколько смогла. Я никогда до этого не била его в гневе, у меня не было причин. Он опустил взгляд, я подняла его голову за подбородок.

– Вылезай. Из. Машины. Ты меня слышишь? У нас нет времени. Господи, я люблю тебя, я люблю тебя всем сердцем и душой, но не сейчас, не сейчас, Микки. Пошли.

Свежий воздух встряхнул меня, я помогла Микки протащить Терри через ворота. Я нашла место возле живой изгороди, которое показалось мне заброшенным. Бледное покрывало было мертвенно-белым в полумраке, я тряслась от ужаса, боясь, что кто-нибудь может проехать мимо, заметить эту тряпку или поинтересоваться, что тут делает грузовик.

– Копай, копай там.

– Нет, я не могу, я…

– Мать твою, копай. Блин, слишком поздно, Микки, слишком поздно теперь останавливаться, они нам вдвойне припаяют, если поймают нас тут, пожалуйста, ну, пожалуйста, малыш, давай…

Я упала коленями на мягкую землю и вдохнула запах мокрой грязной травы, странный, резкий аромат листьев боярышника наполнил голову, а я царапала и разгребала землю голыми руками, дождь промочил меня насквозь; дождь лил мне в лицо, когда я посмотрела вверх на Микки. Он не видел моих слез из-за дождя, он не слышал, как разрывается мое сердце.

Он принес мотыгу и лопату и начал копать. У любви два лица – темное и светлое; возможно, он думает так же, как я, и, когда это закончится, у нас все наладится. Я не знаю, я никогда этого не узнаю. Но, думаю, он все еще любил меня в тот миг, поэтому сделал то, что был должен, чтобы все поскорее закончилось; он перестал думать и отдался физической работе, делая то, что у него получалось лучше всего, – быть сильным мужчиной. Если бы только эта сила была у него в душе. Но, если бы желания исполнялись, я бы не писала этого сейчас для вас верно?

Я не знаю, сколько времени прошло… Час? Думаю, меньше, хотя и не знаю в точности. Микки копал и никак не мог успокоиться, я отбрасывала грязь в кучу, чтобы она не осыпалась в яму, и подползала к воротам посмотреть, не заметили ли нас. Я боялась, что нас увидят; мне казалось, я слышу подъезжающие машины, лай собак. Однако ночь была холодной, дождливой. Вокруг ни души. Я слышала, как Микки иногда что-то бормотал от напряжения, но мы не разговаривали. О чем нам было говорить?

Мокрым был только верхний слой земли, дальше тучная почва была просто влажной. Я собрала землю в кучу, готовясь засыпать большую яму, выкопанную Микки. Он продолжал копать грязь, не разгибая спины. Голем, ожившая глина – вот что смотрело на меня мертвыми глазами и выполняло то, о чем я просила. Наконец я решила, что достаточно и, обсосав палец, перепачканный в грязи и «спиде», остановила Микки. Он стоял в яме, весь мокрый, майка прилипла к телу, ожидая – чего? Приказаний? Я не могла вынести этого. Я отвела взгляд. Жалкая мантра зазвучала в моей голове. Завтра все наладится. Он простит тебя, если ты спасешь его, но ее перекрывал голос Карла, шепчущий: «Он слабак, он слабак»… А я сильная, подумала я, когда вмазала наркотик, я такая, блядь, сильная, что могу срывать звезды с небес, чтобы спасти его, и сделаю это, если понадобится.

Схватив сверток с Терри, я потащила его к яме; спина захрустела. Микки вылез и устало лег на землю.

Взявшись за край покрывала, я с усилием столкнула Терри в яму. Он упал лицом кверху. Я с облегчением вытерла уставшие глаза и посмотрела вниз.

Яма оказалась слишком короткой. Чертова яма вышла слишком короткой. Длинные тощие ноги Терри гротескно задрались под углом, лодыжки торчали у самого края могилы. Покрывало слетело, когда он падал, его ноги в грязных джинсах торчали, прямые как палки. Я видела его: шея согнулась, голова наклонилась вперед, дождь лил на мертвое желе его открытых глаз, приоткрытый рот забит землей…

И тут я рассмеялась. Это было забавно. Смех вырвался из горла резкий, как наркотик. Его ноги, его ноги, еб твою мать! Я смеялась, пока не рухнула на колени, закашлявшись, как ведьма; кислая желчь жгла глотку. Затем я вдруг снова посерьезнела. Нельзя терять время, у нас нет этого долбанного времени. Нужно пошевеливаться, пошевеливаться. Я встала и подошла к Микки.

– Поднимайся, возьми лопату, яма слишком короткая, он не вмещается.

Микки застонал и свернулся в трясущийся клубок.

– Я больше не могу копать. Боже, помоги нам. Билли, не заставляй меня.

Мир превратился в белую электрическую вспышку, я была совершенно спокойна, неумолима, как сражающийся ангел. Мой голос во влажном воздухе звучал спокойно, но крайне сосредоточенно. Я ощущала себя словно в яркой стеклянной капсуле, подвешенной над перекопанной землей, дождь отскакивал от моей тяжелой, сверкающей оболочки. Я была победоносна и ужасна, здесь не было места милосердию.