— Можно сказать и так, — проговорил Макс и сильно затянулся сигаретой. — А чему тут радоваться?
— Макс, мы все сделали правильно. Это был плохой человек. Подонок. Привозил молоденьких колумбийских девушек, начиненных контейнерами с кокаином. И здесь потрошил, как рыб. Это что, чепуха? Невинная забава? Вспомни, ты же сам выбрал его из книги.
— Но это же убийство!
— Неужели? — Элдон подошел ближе и посмотрел Максу в лицо. — Очень странно слышать подобное именно от тебя. Ты что, Макс, слегка контужен? У тебя амнезия? В полицейском управлении числятся три нераскрытых убийства — три насильника-педофила найдены каждый с двумя дырками в голове.
— Это иное.
— Почему же?
— Их не стали арестовывать и судить, поскольку вы с Гномом так решили. Что-то у вас не сходилось.
— Но ты их все же пришил.
— Они получили то, что положено. Возмездие. Подонки охотились на беззащитных детей. Я отомстил за детей и их родителей.
— При чем тут родители, Макс? Они видели, что правосудие свершилось. Преступники были осуждены.
— Не те преступники!
— С теми ты расправился сам, Макс. И правильно сделал. А подонки, которых мы упрятали за решетку, тоже являлись преступниками. Промышляли по детям. В чем проблема? Получилось как на распродаже: два по цене одного. И вот ты заговорил о возмездии. Так мы и вершим возмездие в чистом виде. Эти гады все до одного заслуживали смерти. Октавио Боливар Гроссфельд резал девушек на куски. Молоденьких девушек, Макс, и их родственников тоже. Он был извергом. И это прекрасно, что такая мразь больше не ходит по земле.
— Но его нужно было арестовать и судить по закону. — Макс горячился, но слабо, чувствуя, что возмущение куда-то испарилось. Элдон прав. У него нет морального права протестовать. И вообще во всем, что было сказано, содержалась своя извращенная правда.
— Послушай, Макс. — Элдон заботливо положил руку ему на плечо. — Ты расстроен, потому что я не ввел тебя в курс дела. Но все решалось в последнюю минуту. Вам с Листоном тоже зачтется, не беспокойся. И вы по-прежнему станете вести это дело.
Макс посмотрел на море.
— А что будет с Мариселой Крус?
— С кем?
— Ну, с той девушкой-«мулом», которая согласилась свидетельствовать против Гроссфельда.
— А что с ней? Сядет в тюрьму, как положено.
— Но я ей обещал…
— Мало ли что обещал. Теперь обстоятельства изменились.
— А ее ребенок? — Макс растоптал окурок.
— Ребенка передадут в приют или усыновят. Для него вообще все сложится прекрасно. Ты хотел бы родиться и вырасти в Колумбии? Лично я — нет.
— А нельзя иначе? — с горечью спросил Макс. — Просто ее депортировать.
— Это не в моей власти.
— Ложь!
Ярость Макса ошеломила Элдона, но лишь на мгновение.
— Знаешь, что будет, если мы отправим девушку домой? Она вернется следующим рейсом. А потом, вероятно, станет возить с собой младенца. Ты знаешь, что они для перевозки кокаина используют младенцев?
— Ладно, не будем больше об этом говорить, — произнес Макс. — В общем, это дело я вести больше не собираюсь.
— Что? — Лицо Элдона напряглось.