Наконец Джефф отпустил ее.
— Не беспокойся, — сказал он. — Это произошло не потому, что растение обладает волшебной силой. Это просто произошло. Я не боюсь волшебства, но умираю от страха при мысли, что мы могли не встретить друг друга.
Лори посмотрела на него. И поняла, что любит его. Наверное, она поняла это еще тогда, когда, обернувшись, впервые увидела его перед собой — высокого, с насмешливым взглядом и улыбкой на губах.
Джефф посмотрел на нее. Он тоже давно знал это. Подозревал с первой их встречи. С того самого мгновения, как эти серые глаза посмотрели на него в церкви.
Но он понимал также, что оба не верят в волшебство, в легенды и чудодейственную силу цветов. Их свела вместе цепочка обстоятельств. Случайности, едва не разлучившие их навеки, решили дать им последний шанс. И Джефф знал, что не пожалеет об этом до конца своих дней.
Крыши домов зарозовели под первыми лучами солнца. Джефф и Лори снова посмотрели друг другу в глаза.
Нет, это не волшебство. Удача свела их вместе. Он снова поцеловал Лори. — Мне кажется, волшебной силой обладает не цветок, — сказал он, прижимаясь к ее губам. — Волшебна сама любовь.
И Лори, чуждая суеверий, думала то же самое. Как нам повезло! Как прекрасно, что наперекор всему мы наши друг друга!
Солнце поднялось выше, протянув розовые лучи еще дальше. Лори поцеловала Джеффа.
Их обволакивал чарующий аромат цветка, приветствующего новый день.
Энн Макалистер
Свадебная карусель
ГЛАВА ПЕРВАЯ
«Каждый день свадьба» — так можно описать жизнь Энни Д'Анджело в последние четыре с лишним месяца. Она выходила замуж сто девятнадцать раз! Шесть дней в неделю. Дважды по субботам.
Она выучила свадебную церемонию вдоль и поперек. Она поменяла двух матерей, трех шаферов, четыре платья и пять женихов. Свадебный обет она могла произнести, даже разбуди ее ночью.
И вот теперь ее лучшие друзья, Дайана Бауэр и Ник Гранателли, через два дня собирались дать обет в реальной жизни.
Небольшой перерыв в работе дал Энни, чьи «свадьбы» до сих пор были всего лишь представлениями в авангардистском театрике, редкую возможность задуматься о собственной жизни.
«В богатстве и бедности. В здравии и болезни. Пока смерть не разлучит нас…» Довольно жутко, когда вы произносите эти слова не как текст пьесы, но как клятву перед Богом.
Замужество, настоящее замужество, к которому стремятся многие, — пугающая перспектива. Та, которой Энни не желала для себя.
«Я рождена для сцены», — говорила она каждому с тех пор, как семилетней девочкой прошлась чечеткой по сцене в актовом зале начальной школы св. Катарины в пригороде Чикаго. Она и думала так. Вполне искренне.
Энни и так выходила замуж семь раз в неделю — с нее достаточно! В жизни есть занятия поважнее.
Люди должны жить для чего-то великого, думала она. И ее друзья, казалось бы, подтверждали это мнение. Пока Ник не явился тем январским утром к ней домой и не объявил, что они с Дайаной решили пожениться.
Затем Ник сказал:
— Мы собираемся обвенчаться. И приглашаем тебя. Дайана просит тебя быть ее подружкой.
Энни рассмеялась: до сих пор невестой всегда была она.
Но хотя Ник объявил о свадьбе еще в январе, все казалось нереальным, поскольку в их жизни ничего не менялось. До поры до времени.
Но сейчас, выходя из самолета с платьем подружки невесты в висящей через плечо сумке и слушая щебетание обычно спокойной Дайаны о том, как они с Ником ужасно волнуются и ждут не дождутся, «когда же все это кончится и они поженятся», Энни почувствовала, что реальность происходящего нарастает с каждой минутой.
— Не перестаю удивляться, глядя на маму, — говорила Дайана. — Она с таким пылом занялась приготовлениями, словно это ее, а не моя свадьба. А бабушка… — Она удрученно покачала головой.
— Может, все отменить? — предложила Энни.
— Смеешься? — покосилась на нее Дайана.