— Береги ее. И на Сергея внимание обращай — совсем разочаровался парень в жизни. Совсем от рук отбился… Ты брось посуду-то, поговорить надо.
— Немного осталось, сейчас домою.
— Нюр, ты держись. Войну пережили, надо и это пережить. Не давай себя отчаянию, у нас дети: если их не поднимем, грош нам цена и нашей жизни.
— Волнуешься? — Жена вытерла руки и присела рядом. — Ты с ними спокойно говори, строго. Пусть ему, паршивцу, хоть выговор сделают.
Дронов глянул на нее и опустил глаза, чтобы не выдали.
— Поговорю я, — сказал он неопределенно. — Как сумею.
— Если самого его увидишь, скажи, мол, подлец и плюнь ему в морду… если рядом никого не будет.
— Нюр, смотри, какой я тебе платок купил!
— Ух, ты!
— А это — Сережке, передашь ему от меня. Завтра только передай, под подушку положи.
— Раздарился ты чего-то.
— Тебя-то я не баловал.
— Я не жалуюсь.
— И правильно, у тебя хороший муж: и тебе, и детям — защитник.
Раздался стук, выскочила кукушка, заторопилась ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку-ку.
— Пять, смотри, не опоздай.
— В самый раз. Сядем на дорогу…
В черной кепке, в темном длинном плаще шел он быстро по улице мимо витрин и прохожих.
Ехал в троллейбусе, и город проплывал мимо, прощаясь с ним. И город был самый обыкновенный, какой он бывает на четвертый день недели, в четверг.
Пассажиры перекидывались словами о погоде, передавали билеты, кто-то рассказывал за спиной, что сегодня давали в ГУМе утром.
Дронов смотрел прямо перед собой, и профиль его покоился на фоне уходящего за окном города.
Свидание было назначено в открытом кафе на Ленинских горах.
Кафе было небольшое, столиков на десять. Внизу, под склоном, мальчишки играли в футбол. Дальше — была река. А еще дальше — раскинулись Лужники. Из-за них, левее, торчали кресты монастыря.
По зеленой насыпи, отделяющей стадион от белых домов города, полз длинный товарный состав. Вагончики отсюда казались маленькими и ненастоящими.
В кафе было немного народу: две пары, одинокий мужчина, пожилая женщина — она допивала кефир, и Дронов очень расстроился, когда увидел новых посетителей — семью: родителей и двоих маленьких детей.
Они уселись, посоветовались, и Дронов все еще надеялся, что они уйдут сами. Но они решили, видимо, остаться, и тогда он подошел к их столику.
— Я очень извиняюсь, — сказал он. — Я вас попрошу, не оставайтесь здесь.
Женщина сразу заволновалась, дети тоже притихли, а мужчина обиделся.
— А в чем, собственно, дело? — спросил мужчина.
— Дети, — сказал Дронов. — Не надо, чтоб они видели. — Он оглянулся и увидел, что идет его клиент. — Я вас очень прошу, уходите отсюда. Я не могу вам объяснить, у меня нет документов, но я вас прошу! — Он старался быть вежливым и понятным, чтоб не наступить на гонор. Он кивнул еще раз и отошел.