Мы шли вдоль рельсов, по которым постукивали колеса проходившего мимо товарного поезда. Ангелов говорил о своих делах, о новой службе, о вещах, которые необходимо купить для нового хозяйства. Я думал о своих картинах. Мне хотелось уйти и оставить жениха с невестой наедине.
Под низенькими сосенками, куда еле достигали огни станции, мы сели на скамейку. На горе перед нами друг над другом светились городские окна, в одном из домов у самой реки кто-то пел. Плакал ребенок буфетчицы, неумолчно квакали лягушки. Звенели цикады. Ангелов все еще рассказывал о своих планах.
— Я хочу устроить нашу жизнь ясно и просто, — рассуждал он. — Я не люблю трагедий и не понимаю, зачем это люди придумывают себе всяческие драмы, любовные страдания и прочее тому подобное, о чем пишут в романах. Любовь должна быть разумной, потому что она только средство, а не какая-то там высшая цель. Мы сами усложнили ее разными выдумками и капризами. Что мне сейчас нужно? Хороший дом, полный ребятишек. Будем трудиться, сколько хватит сил, потом состаримся — вот и все.
Ангелов вызывающе посмотрел на меня. Знал, что я буду возражать.
Я пожал плечами и улыбнулся. До чего же скучным и глупым показалось мне счастье этого человека, который вот уже пять дней думал только о том, сколько ему понадобится кастрюлек и сковородок.
— Ну о чем вы говорите, а еще жених и невеста! Ты вот целый день только и знаешь, что хвастаться перед Руской будущим жалованьем.
— А что я должен делать? — засмеялся Ангелов.
— На твоем месте я бы хоть раз сходил с невестой в крепость. Туда часто приходят влюбленные, наверное потому, что любовь жаждет преклониться перед чем-то великим и непостижимым. Лишь тогда она сможет стать сильной и красивой.
— Сентиментальная чепуха, — засмеялся телеграфист и посмотрел на Руску.
— А что там в крепости? — спросила она. — Одни развалины. Ночью там, наверное, страшно.
— Почему страшно? Напротив. Как хорошо сесть у какой-нибудь древней стены и думать, что много лет назад здесь жили люди неведомые нам, но такие же, как мы, с теми же радостями и печалями и что сам ты такой же, как были они. От этого начинаешь еще больше любить жизнь и сам становишься лучше.
— Верно! Это так красиво! — неожиданно воскликнула Руска и всплеснула руками. В ее серых глазах вспыхнул необычный для нее огонь. — Мне никогда не приходили в голову такие мысли.
— Сентиментальная чепуха! — повторил жених. — Подумаешь, жили и умерли. Все умрем.
Я собрался уходить. У меня не было никакого желания вступать в спор. Лишь теперь я окончательно убедился, что Ангелов человек посредственный и разговаривать с ним — только напрасно терять время.
Через некоторое время он меня догнал.
— Я завтра уезжаю на новое место. Забыл с тобой попрощаться, — он протянул мне руку. — Побыл бы ты еще с нами. Или нет, лучше уходи. Не нужно было тебе говорить все это, — добавил он с укоризной, крепко пожимая мне руку. — Разве ты не видишь, что Руска совсем еще гимназистка? Теперь она хочет, чтобы я сводил ее на Трапезицу…
— Ну что ж, своди…
— Она хочет, чтоб и ты шел. Но я сказал, что у тебя нет времени, что ты и так задержался. Ну ладно, до скорого. Оставляю тебя в покое с твоим романтизмом.
Насвистывая, он торопливо пошел обратно к Руске.
«Значит, ревнуешь, — подумал я. — И может быть, не без основания». Ему еще ни разу не удавалось взволновать невесту, а вот мне вдруг удалось. И вспомнив, с каким жаром Руска воскликнула «Это так красиво!», я решил, что девушка совсем не так проста, как я думал.
На следующий день я пришел на станцию только вечером, чтобы забрать оставшиеся там мольберт и краски.
Смеркалось. На перроне несколько человек ожидали поезда.
Векилова нигде не было видно. Окна его дома не светились, как будто там не было ни души.
Я взял только краски и вышел на перрон. Кто-то меня окликнул.
В сосновой рощице на скамейке сидела Руска и махала мне рукой. Она была одна. Слабый отблеск электрического фонаря освещал ее тоненькую фигурку.
— Я думала, вы не придете, — сказала она, прежде чем я успел поздороваться.
— Почему вы тут одна? Где все ваши?
— Жду вас. Отец на станции, а мама дома, сидит в темноте, но смотрит из окошка. Они поссорились.
— Из-за чего?
— Я же замуж выхожу, мне одежда нужна, а мама не дает.