— Пошел, пошел! Когда вниз спустимся, — сказал стражник.
Дорога становилась все труднее. Два тюка с табаком то всплывали вместе с крупом лошади, то вновь проваливались в темень. Животное нещадно сопело, жалобно скрипели веревки, трещало вьючное седло.
Служака снова заговорил, опасаясь, как бы мужик незаметно не сбежал от него.
— Тебя, кажется, Иваном Ягодкой зовут, а? — раздался его бас.
— Он самый.
— Наслышан я, что ты царь среди контрабандистов.
— Слишком много чести, — отозвался из мрака мужичонка.
— Ягодка, значит?! Ну и фрукт ты, братец! Лесники тоже твои закадычные приятели, спят и видят, когда тебя схватят с поличным. Вот, поди, обрадуются-то!
Говорят, ты и кору с лип обдирал, и дрова в лесу воровал, и рыбу незаконно промышлял. Как ты живешь? Есть у тебя земля, какое-нибудь ремесло?
— Живу, как бог на душу положит. Захочется рыбки — ловлю, холодно на дворе — еду в лес за дровами. А лыко денег стоит, его охотно берут сапожники.
— На тебя акты уже составляли?
— Да вроде еще нет.
— Вижу я, что ты за птица. С тобой ухо надо держать востро. Если что, как уже предупреждал, — сразу стреляю…
— Обойдемся как-нибудь без этого, — отделался шуточкой Ягодка.
— Ну вот и добрались до реки.
Во мраке проблескивал бурный поток. Запахло папоротником и сыростью. Конь неслышно топтался по мокрой земле. В шуме воды задержанный будто растворился.
— Эй, где ты? — окликнул его полицейский.
— Не бойся, — послышался негромкий голос Ягодки. — Присел тут на камень малость передохнуть. Ну, доставай теперь кисет.
Акцизный молча протянул его мужику.
— Поднялась водица, смотри-ка! — промолвил он при этом и беспокойно огляделся.
— Да тут брод рядом. Неглубоко, но течение страшное, — спокойно сказал селянин.
В темноте раздались удары огнива. Было слышно, как Ягодка натужно потягивает самокрутку. Огонь разошелся, и по плотной бумаге побежало желтое пламечко, осветив лицо курильщика — сморщенное, остроносенькое, с густыми взъерошенными бровями и маленькими озорными глазками.
Он сидел на валуне и задумчиво попыхивал из цигарки. Конь, склонив голову к его плечу, отрешенно смотрел на воду.
— Ну, давай переправляться, — распорядился стражник и расправил свои широкие плечи.
— Тебе-то просто, — озабоченно вставил Ягодка. — А вот мне…
— А что такое?
— Простужусь! Онучи-то чуть живы. На-ка, посмотри!
— Это меня не интересует. Я должен тебя доставить куда следует, а там хоть умри.
— Не могу, не пойду в воду, — заартачился крестьянин.
— Гляди-ка на него! — воскликнул полицейский.