Бурая, молодая, вероятно первотелок, лосиха, металась по загону, раздувая широкие ноздри. Теленок не отставал от нее.
Александр подошел к Марфе, положил руку на ее плечо.
— Выпустим их, а? — упрашивал он женщину. Но она сбросила его руку, презрительно ответила:
— Да ты вовсе глуп! А еще парнем называется. Помогай, тебе говорят!
В это время в узком лазе частокола показалась взлохмаченная голова Рэма Солнцева, и вот он сам в два прыжка подскочил к Александру.
— Где тебе лосих ловить, Сашка! Вот я живо заарканю, не мешай!
Лосиха играючи перемахнула через натянутую веревку и помчалась к теленку.
— Марфута, держи крепче! — орал Рэм.
Заслонив теленка, лосиха терлась боком о частокол, поводя ушами. Несмело подкрадывались к ней ребятишки с хворостинами. Рэм и Марфа, натянув веревку, обходили животных с боков.
В душе негодуя, но все еще стараясь улыбаться, Александр силой разжал руки Марфы, намотал веревку на свою согнутую в локте руку.
— Не дам.
Но Рэм тянул веревку на себя. Марфа и подростки, помогая Рэму, гроздьями прилипли к веревке. Плечо Александра обожгло, и в ту же секунду он опрокинулся навзничь. И он увидел веселые глаза, влажные полные губы Марфы, склонившейся над ним.
— Ах, Саня, ушибся, милый мальчик! — она схватила его за руки, а когда он вскочил, нечаянно на мгновение прижалась грудью к его плечу, как тогда в сенях во время грозы.
Лосиха, разбежавшись, взвилась и словно проплыла над частоколом, лишь на одном из кольев остался клочок ее шерсти.
Попыхивая в лицо Александра дымом папиросы, Рэм сказал:
— Не переходи дорогу, — повернулся к Марфе, обнял за плечи. — А я вот поймал молодую…
— Да ну тебя, Рэм. Давай косынку-то.
Рэм вытащил из кармана розовую с крапинками косынку, встряхнул и накинул на голову Марфы.
— Поймаем лосенка, — сказала она, сверкая сумасшедше-веселыми глазами.
Тонкие ноги лосенка дрожали, налитые страхом глаза выкатились из орбит. Он кинулся на изгородь, не одолел высоты и упал спиной на утрамбованную копытами землю. Жалобный рев его больно смял сердце Александра.
— А ну, расходись! — гневно крикнул Александр и с такой силой рванул веревку, что несколько человек упало на землю.
Но тут подоспела Марфа и потянула веревку к себе, вызывающе улыбаясь. Лосенок снова бросился к частоколу и, опять ударившись спиной о жесткую землю, присмирел.
Александр присел на корточки перед ним: теленок еще дышал, по беловатым шелковистым молочным губам стекала изо рта кровь.
— Эх вы! — Александр резко повернулся и, ссутулившись, вышел из загона.
У ворот догнала его Марфа.
— Ты куда же, Саня?
— Домой.
— Здорово живешь! Зачем приезжал-то? Ночуй тут, а завтра вместе домой. Отпуск мой кончился.
Он смотрел в ее наивные с раскосинкой глаза, думал: «От нее всякое можно ждать».
Застегнув куртку на все пуговицы, вышел за ворота.