Они обе ушли.
РАНЬШЕ ОН БЫЛ СПОКОЙНЫЙ
Вечер. Сад. Половодье цветов и листьев. На каменной скамье две женщины. Пожилая нанизывает бусы. Молодая поет:
Молодая положила лютню на колени.
Платье белое на ней из прозрачного шелка, вышито маленькими букетиками мирта и желтых цветов. На голове гирлянда из шиповника и веток чемерицы.
Она сорвала пучок мяты и, растирая ее между пальцами, надушила горячий воздух вокруг.
- Ох, не люблю я эту песню, - сказала старая. - Все поешь, все поешь. А ведь уже который год замужем. Пора остепениться.
- Подожди, Анита… - сказала молодая и быстро встала. Беглыми движениями она поправила волосы, опять села. - Кажется, приехали.
- Глаза бы не глядели… Ты же вся горишь…
- Иди, Анита… Иди… Я счастлива… - сказала она, глядя на идущих по дорожке.
Впереди высокий. Длинная борода, длинные волосы.
- Здравствуйте, синьора Джиоконда, - сказал он.
- Здравствуйте, синьор Леонардо, - ответила она тихо.
- Можешь сегодня не переодеваться, - сказал невысокий полный человек (ее муж). - Синьор Леонардо писать не будет. Он уезжает.
- Вы уезжаете?
Она поглядела на него недоверчивым взглядом крестьянской девушки, удивительным у такой взрослой и нарядной дамы.
- Уезжаю, Монна Лиза… Воине с пизанцами конца не видно. Мне синьория заказала военную картину…
Спутники Леонардо стояли молча.
- А как же мой портрет? - спросила она.
- Я вернусь, Монна Лиза… как всегда… Прощайте.
И Леонардо ушел со своими спутниками.
- Как всегда, - сказал муж, глядя ему вслед. - Вам не кажется, синьора, что ваш портрет несколько затянулся?…
Монна Лиза ничего не отвечает, и муж уходит, пожав плечами.
А Монна Лиза наклоняет голову и снимает слезинку со щеки.
Она снова берет лютню:
- Да, - говорит она, перестав плакать. - Вы попали в беду, синьора.
…Едут всадники по закатной равнине.
Спокойно ступают кони.