Р.А.Ц.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Камеры почти все вырубились, и лишь одна оказалась в состоянии записать происходившее в коридоре спецлаборатории. А это было… нечто. Схватки профессионалов практически всегда скоротечны, не стала исключением и эта. Четырнадцать коротких секунд действия вместили в себя бездну субъективного времени. В них спрессовались жизнь и смерть — и жизнь победила. Оба умели разгонять свое биологическое время, оба до дна могли вычерпывать колодец возможностей, оба обладали огромными арсеналами отточенных до неимоверности приемов. Как взять верх? Человек оценил эльфа еще когда тот вихрем приближался к нему гигантскими скачками. Очень, очень опасен. Не совсем здоров, видимо, последствия пленения. Небольшие отличия в строении суставов, несколько иное расположение мышц и сухожилий. Наличие на конечностях дополнительных мышц, отсутствующих у людей. Строение туловища сразу определить не удалось, но что отличалось — точно. Огромная сила, заключенная в сухих с виду очертаниях фигуры, наверняка отжаться на одном пальце или подтянуться на одной руке является сущей забавой для него. Порывистые очень быстрые движения, начало которых трудно зафиксировать. Похоже, владеет какой-то триггерной техникой боя. Мастер.

Разумеется, человек прямо так не думал. Все это пронеслось по краю восприятия, где-то на полустертой грани сознания и подсознания. Он находился в состоянии транса, не боевого, привычного для многих адептов боевых искусств, а совсем иного, присущего лишь подлинно познавшим собственную суть. Разогнав все мешающие мысли, утопив критическое восприятие в бездне коанов, человек наслаждался потоками солнечного света, льющегося сквозь бетонный потолок и сотни метров скалы над ним. Для этого небесного света не было преград, не было препятствий — кроме одного. Некая черная тень камнем вдвинулась в течение реки, создавая водовороты, нарушающие плавный бег вод. Эту тень следовало нейтрализовать. Предприняв ряд усилий, человек нацелился 'погасить' вопиюще неправильную сущность, однако она была очень, очень сильна. Угроза клубилась, выбрасывала ложноножки отвлекающих атак, проворачивалась сама в себе, предпринимая скрытые маневры, порывами черных масс пыталась погрести под собой чистый свободный солнечный ветер.

Эльф одолевал. Его мышцы извлекали из своих объемов на порядок больше сил, чудовищные по тяжести и почти невидимые от скорости удары то и дело пробивали оборону противника, темп танца все рос и рос, далеко выйдя за пределы возможного, вдобавок он комбинировал, совмещал атаки одновременно на физическом и ментальном планах. Будь ему доступен родной магический, противник был бы уже давно размазан тонким слоем по шершавой стене. Человек держался пока лишь за счет своего невероятного мастерства. В первые мгновения схватки скорость его реакции была равна скорости рефлекса, что само по себе было невероятно. Все равно не хватало. Затем, словно бы скачком одолев ступень, он прорвался на следующий уровень. Программист назвал бы это упреждающим чтением. Ненапряженные, естественные ответы на действия эльфа начинались порой раньше, чем тот начинал отвечаемое движение. Ментальные удары, призванные фрустрировать сознание противника, не достигали цели, потому что цели, как таковой, не было. Человек находился в каком-то виде транса, представляя собой идеально отлаженную боевую машину. Скорость практически сравнялась за счет того, что человек использовал свой организм за 'красной чертой', сам себе нанося аутотравмы. Копились мелкие разрывы мышц и сухожилий, повреждения суставов и связок, лопались под напором крови из бешено стучащего сердца капилляры — но здесь и сейчас они были равны. Ювелирно точные, безупречно выверенные, мощнейшие удары человека, способные убить бегемота, почти все достигали своей цели, но поглощались перестроенным телом эльфа, нанося тому мало вреда, а взять на прием все не удавалось из-за чудовищной силы последнего. Скрещенные ребра, эластичные полотнища сухожильной ткани, дополнительные пласты твердых мышц надежно гасили даже полуторатонные 'длинные' удары человека.

Двенадцать секунд смертельного танца. Эльф двоится, троится в воздухе, отправляя десятки страшных уколов-ударов из самых неожиданных положений. Ему наплевать на неравновесные состояния, на встречные контрприемы, он не слишком-то бережет даже глаза, одного из которых он уже лишился. Сдерживать его ураганный напор становится все труднее. Сверхбыстрые, парадоксально меняющие направления, ломаные движения. Человек пропускает почти две трети атак, удерживаясь лишь силой воли и путем съема ударов, принимает и гасит их возникающими буграми мышц, но каждый из них столь тяжел, что сотрясает все тело. Долго так продолжаться не может.

Неожиданно эльф начинает замедляться. С удивлением прислушиваясь к себе, он чувствует, что удары человека несли в себе кое-что еще помимо ломающей кости мощи. Нечто непонятное распространяется по нервам, свивая гнезда в узлах, снижает скорость передачи сигналов, а затем и вовсе их прерывает, взамен ядовитой волной, лесным пожаром заливая нервы БОЛЬЮ.

Эльф совсем останавливается, замирает статуей, а после валится на пол и кричит. Этот долгий, пульсирующий, протяжный крик, наполненный невероятной болью, вызывает тень улыбки на лице человека, потом его зрачки сужаются до крайнего предела, до игольного отверстия, и он тоже опускается вниз, бессильно растягиваясь на бетоне.

Расположение меридианов энергетического каркаса эльфа, а значит, и уязвимых точек, значительно отличалось от человеческого, и выяснить их в короткие мгновения схватки не представлялось возможным. Посему обширный арсенал атэ-ми, парализующих и шоковых ударов, отлично работающий против людей, оказался практически невостребован. Когда выяснилось, что он все-таки не в состоянии противостоять эльфу, мэйдзин вынужден был обратиться к иным разделам искусства, к темным и страшным тайнам, которые очень не рекомендовалось тревожить без нужды. Заплатив за это десятком лет жизни, мастер сумел сформировать безусловный приказ, действующий на клеточном уровне, и путем нескольких специальных ударов внедрил его в оболочки врага. Это была не магия, а что-то другое. Скорее, высшее постижение жизни. Приказ этот, однажды запущенный, не мог быть отменен, и суть его была — смерть.

Подбежавшие по тревоге спецы мгновенно спеленали корчащегося эльфа, издающего полным крови ртом от прованных в крике голосовых связок такие дикие, влажно булькающие хрипы, что волосы вставали дыбом. Кто-то проверил пульс человека. Тот дышал, и глаза его были открыты, вот только двигаться не мог. Но в глазах его стояла чистая, незамутненная радость от постижения следующей ступени мастерства.

13

Несмотря на все усилия врачей, им удалось всего на месяц оттянуть конец. Болевой синдром эльфу полностью снять так и не удалось, и жил он теперь на капельницах. Гонору и спеси в нем сильно поубавилось, вернее, они почти исчезли после того, как какое-то низшее существо, человек, даже не маг, сумел сотворить с ним такое.

Выдавать информацию он не желал и постоянно стремился к самоубийству, убедившись в том, что сбежать не получится. Большие возможности волевого контроля доставляли массу проблем людям. Он то останавливал себе сердце, то печень, то запускал стремительное разложение клеток крови. То сокращал гладкомышечную мускулатуру кишок так, что они рвались и начинался перитонит, то напрочь останавливал себе дыхание. Не имея достаточных сведений, противостоять таким попыткам было весьма трудно.

В конце концов, эльф превратился в кусок мяса, распластанный в специальном боксе. Вскрыты все полости тела, внутренние органы частью удалены, частью подключены к установкам принудительной циркуляции. Искуственное сердце, искуственные легкие, шунтированные сосуды, массивный аппарат гемодиализа, сотни разнообразных трубочек, орошающих брюшину физраствором, впрыскивающих препараты и совершающих прочие непонятные действия. Стекло, пластик, металл. Это было по-настоящему, до колик в желудке, страшно, и отражало всю непреклонную решимость людей добыть из врага жизненно важные сведения.

Молчание прекратилось после того, как старший 'важняк' прихватил с собой небольшое зеркальце. В него он показал зафиксированному так, что мог шевелить только глазами эльфу, на что он теперь похож. Вот это его окончательно проняло. Условием он поставил только то, что после допросов его сразу убьют, прекратят все это. Люди согласились, и сведения полились широким потоком. День и ночь, сменяя друг друга, команды добывали самую разнообразную информацию. Культура и социальное устройство, магия и военное дело, история, традиции и обычаи, язык и искусство — их интересовало решительно все. Одновременно ученые снимали тысячи показателей жизнедеятельности, проводили анализы, всяческие пробы и исследования, делали замеры, высевали культуры, клонировали клетки, изучали геном и тонкие структуры. Вся научная мощь Империи была задействована в познании врага.

Спустя месяц эльф умер. Не помогли ни его собственные способности, ни все меры, предпринятые учеными. Древнее искусство разило надежно, и вся современная техника могла лишь замедлить процесс. Под конец он уже не мог говорить, и лишь бешено вращал вылезающими из орбит глазами. Старший разумно не дал никому добить столь страшно умирающего эльфа — а желающие были, особенно, среди медиков, — и его кончина была скрупулезно зафиксирована всеми видами аппаратуры, принеся очередные драгоценные крупицы знаний.

Мастера, остановившего эльфа, наградили. Сам Император лично приезжал в госпиталь, чтобы вручить мэйдзину Щит-с-Венком. Это в корне пресекло поползшие было разговоры о том, что вот из-за этого, с палочкой, не удалось получить все сведения. Впрочем, в лицо мастеру говорить этого никто не осмеливался, у всех перед внутренним взором стояла картинка последних часов эльфа, да и сам мастер уже частично восстановился и развлекался тем, что аккуратно рвал бумагу. Это стоило видеть. Мэйдзин вел напряженной кистью, сложенной мечом, в десятке сантиметров перед подвешенным листом ватмана — и лист послушно распадался на две части. Вскоре он окончательно выздоровел, получил конверт с личной подписью Императора, и убыл в сверхсекретный центр подготовки людей с очень спокойными глазами. Там ему обещались все возможности для личного роста, не слишком назойливое внимание ученых, и ученики из самых-самых юношей, генетической элиты Империи, так что по здравому размышлению, мастер принял учтивое приглашение.

14

Укрепрайонов в Империи было немного. С полтора десятка на Землю, а в остальных и того меньше — от двух до семи на мир. Они были выделены особой статьей, ни вид, ни род, а так и назывались — войска укрепленных районов, имея на вооружении все придуманные человеком виды оружия, от пулеметов и артиллерии до самолетов и спутников.

Каждый УР строился наособицу, по индивидуальному проекту и замыслу, строился долго, подчас десятилетиями, а вообще-то, непрерывно, как и предписывалось военной доктриной. Оборудование его было изначально построено по принципу открытой архитектуры, что позволяло проводить модернизацию без особых затруднений. Снимаемые с вооружения системы не утилизировались, а бережно консервировались и размещались в гигантских складах, вырытых тут же, под УРом. О, склады ДХ УР, это отдельная песня. Порой они зарывались на несколько километров вглубь, и чего же там только не было. Да, легче было сказать, чего там нет.

Поскольку концепция боевого применения УР и технология Перехода предполагали автономные действия против самого разного противника, в нем наличествовала разнообразнейшая техника, какую только создало человечество. С муравьиной основательностью люди забивали склады всем, что только можно себе представить. Робинзон Крузо отдыхал со своими списками предметов после кораблекрушения. При известном упорстве любой УР мог явиться 'зерном выживания' для человечества, из которого оно смогло бы возродиться в любом мире. Кстати, это и было одной из третьестепенных задач. Никто в ближайшее время вымирать не собирался, но… 'случай бывает всякий'. Потому на складах лежали в ожидании своего часа даже консервированные заводы.

Укрепрайоны располагались в основном на геологических щитах, например, Балтийский и Алданский в Азиопе, Канадский в Северной Америке, Бангвелулу в Африке. Старый Император был большим шутником, и одной из самых долгих его шуток являлась установка Перехода. Сверхтяжелый 'Борей', на котором она якобы находилась, в действительности был лишь ширмой, летающей лабораторией по изучению фундаментальной физики. Он немного помогал в калибровке и настройке тонких гармоник импульса, но собственно импульс выдавался установкой, размещенной глубоко в недрах РАЦ, сердца каждого укрепрайона. Она требовала столько энергии, была столь велика и тяжела, что ее просто невозможно было разместить в самолете, как бы велик он ни был. Шутка ли — перенести невесть куда гранитный блин диаметром четыреста и толщиной пять километров. Вся плеть реакторов центра заряжала установку порядка суток при максимальном энерговыходе. Соответственно, знали об истинном положении дел высшие офицеры, 'молчи-молчи', главный энергетик и операторы дежурной смены. Даже не все ученые, летающие на 'Борее', были посвящены в суть дела.

До сих пор не удавалось толком понять, что же именно происходит при Переходе, подобно тому, как используется электричество — есть, и ладно, а что это, откуда берется, фиг его знает. В исследованиях же Древа Миров ученые тоже далеко не продвинулись. Гениальный Грушин умер рано и не успел детально расширить свою концепцию. Так пока и было — заигрывали с законами мироздания, не слишком понимая, что делают. Установка зашвыривала УРы в чудесное далеко, а на их месте до возвращения оставалось Ничто. Было выяснено, что рокировка с пунктом назначения не происходит, вместо этого само пространство стягивалось, словно бы отсутствующие территории никогда и не существовали. От Олёкмы до Учура становилось возможным добраться, одолев несколько десятков километров. На конечном же пункте после обратного исчезновения как ни в чем не бывало появлялось находившееся там ранее. Словно бы кто-то выстригал из планеты кусок, заменял его материей УРа, а после мгновенно делал все наоборот. Время там, куда кусок отправлялся, стояло на месте, что было подтверждено атомными часами.

Многие церковные патриархи были против использования Перехода. 'Это напоминает лазанье Отцу в карман — мы кладем и вынимаем из него по желанию, но когда-то он заметит самовольство, и мало никому не покажется'. Однако все продолжалось. Империи нужны были новые миры, новые пространства для жизни, новые ресурсы. Перевести вектор устремлений в космос пока тоже получалось не очень. Конечно, работы велись, однако они были очень дорогостоящи и обещали отдачу лишь в далекой перспективе. На орбите болтались несколько тысяч спутников, с десяток станций, пара экспериментальных заводов и оранжерей, но об освоении хотя бы Луны дела не вышли из стадии проектов. Для конкретных шагов требовалось вначале добиться прорыва в термоядерном синтезе, чтобы гелий-3 стал реально необходим.

После стычек с эльфами начались исследования их способа перемещения между мирами. Он был явно завязан на магию — тоже слабоизученную область, и биологию. Довольно быстро удалось создать генераторы помех, препятствующие открытию новых порталов, но закрывать уже функционирующие они были не в состоянии. И все это обставлялось такой массой граничных условий, что сам черт ногу сломит. Лишь некоторые ведущие ученые более-менее связно представляли себе сложнейший комплекс причин и условий, ответственный за работу помеховых систем.

15

Глупо было бы думать, что военная сила общности, раскинувшейся на несколько миров, исчерпывается всего лишь 'мясом', пусть даже очень сильным и ловким. Живые волны монстров, как сухопутных, так и воздушных, были не более чем застрельщиками дискотеки. Основная мощь Ветви располагалась в области, о которой люди имели лишь мифологически-литературное представление. С отдалением от условий родного мира все более менялись законы мироздания, потому наиболее разрушительные и действенные заклятия нуждались в некоторой доработке под текущие реалии. У умелых и опытных магов это заняло всего около шести часов. Поразительный результат. Только настоящие профессионалы, достигшие вершин мастерства, посвященные в секреты наследственной магии Оссэн, могли справиться за столь малый срок. Среди них были и те, кто непосредственно разрабатывал оружие, которое они в скором времени надеялись привести в действие. А кто как не мастер, самолично сплетший прихотливый узор, знает, как именно работает его творение?

Укрытые всеми видами маскировочных пологов, маги встали в узловых точках размашисто раскинутого окрест рисунка. Вновь свивались линии, вновь гудел воздух, протягиваясь через сложнейший звездчатый многоугольник. В центре рисунка виделась идеально точная октаграмма, крестострел — древнейший символ хаоса и разрушения. Воздух… Он ревел, кидался на незримые стены, на время заключившие эту непокорную стихию в тюрьму. Многоступенчатые усилительные каскады вливали все больше и больше сил в движение воздушных масс, постепенно разгоняя их по кругу, подобно тому, как мешают чай в чашке.

Через полчаса после начала действа зародыш урагана превратился в вихрь поперечником около трех километров, и это было только начало. Постепенно хитроумные построения магических токов обретали объем, разворачивались, подобно лепесткам диковинного цветка. Структура управления внедрилась в несущийся вихрь и приняла контроль над буйным творением магов. Теперь необходимость в наземном рисунке отпала, оставалось лишь задать цель и вливать все больше и больше сил в растущий катаклизм.

Одновременно другая группа магов формировала структуру иной природы, похожую на вытянутое вертикально вверх веретено, световой столб голубоватого сияния. Он рос и рос, концом своим уже вознесясь на пару километров. Никаких видимых последствий пока не возникало.

В ЦБУ тоже никто не страдал некомпетентностью. Мысль о том, что враг имеет еще немало козырей, была столь проста, что не требовала никакого обоснования, являясь аксиомой. Время передышки было использовано с максимальной пользой. Удалось наспех отремонтировать несколько ДОТов, починить ряд вынесенного оборудования, восстановить снесенные заграждения в полосе обеспечения. Всю ночь с шахтного космодрома стартовали собираемые ракеты, один за другим выводя небольшие спутники на орбиту. К середине ночи командованию ПКО удалось сформировать на низкой наклонной и полярной орбитах группировку разведспутников, обеспечивавшую почти постоянное наблюдение за районом. Несколько аппаратов ушли на иные типы орбит, собирая данные в интересах остальных служб. Теперь военная машина людей становилась зрячей, и это придавало ей кратно большую силу.

То и дело рявкали орудия, отгоняя рыщущие группки тварей, пробующих на зуб оборону секторов. Основные силы отошли за радиус досягаемости башен. РАЦ их пока не беспокоил, генерал чуял, что дело только начинается, и все приберегал свой главный козырь на потом. Нужно было только вовремя понять, что это потом наступило. Горчаков, старый вояка, спинным мозгом ощущал — что-то затевается.