Р.А.Ц.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Горченко задумчиво покрутил головой и переглянулся с генералом. Это было серьезно. Враг в двадцать с небольшим секунд понизил боеспособность целого сектора на три процента. И если бы не удар ядерной дубиной, неизвестно, смогли бы они противостоять примененному им оружию. Плотность щитов над заклятием-спиралью была такова, что сплошные закаленные болванки линкорных орудий распадались в полете на пылающие капли. Молния одним махом снесла пять ДОТов второй линии — тоже считавшееся маловероятным событие. Эти укрепления были еще более прочными, чем огневые точки первой. Там применялся железобетон на тысяча двухсотом цементе и броневые плиты, здесь же все выступающие над поверхностью части были вообще цельнометаллическими. Метровые напольные стенки, полусферические цельнокаленые одноамбразурные башни, намертво вмурованные в толстенные бетонные поля — все это было устойчиво к трем-четырем прямым попаданиям собственных великанских калибров. По расчетам, поражение даже одного ДОТа второй линии достигалось либо воздействием высокоточного оружия в пенетрантном исполнении, либо долгим многосуточным обстрелом тяжелых пушек. Но не так, чтобы словно корова языком слизала… Хорошо хоть никто не погиб — ожоги и ушибы не в счет. Операторы находились в казематах, расположенных наиболее глубоко под землей из всех помещений ДОТа, и были эвакуированы через подорванные за собой специальные потерны. Войска полевого заполнения же находились в третьей линии.

И что теперь делать? Еще пара таких ударов, и волны монстров беспрепятственно пройдут первую линию.

— Пятый и шестой калибры, зарядить по три 'Муравья', огонь без команды по вновь обнаруженным целям типа 'спираль' после активации молнии. Вариант три-два-три.

— Есть.

— Думаешь, уплотнят защиту?

— Стопроцентно. Им не пробиться так, нужно сначала выбить ДОТы. Я бы зажег сразу несколько спиралей и свел молнии в одно место, одновременно пустив цепи войск. Под прикрытием они бы половину пробежали просто так.

— Типун тебе! Надеюсь, у них не наберется столько магов.

Магов и впрямь столько не набралось. Зато противник придумал кое-что другое. Всего час ему потребовался, чтобы оправиться после полученного удара.

Из глубины выдвинулись новые силы, на экранах выглядевшие как настоящие красные волны. Все напряженно вглядывались в темноту, ожидая появления непонятно чего. Внезапно в ночи послышался шелест тысяч и тысяч крыльев. Легкие стремительные силуэты быстро приближались, ловко лавируя в воздушных потоках. Стая летучих существ жалась к земле, огибала препятствия и, словно рыбий косяк, непринужденно и вся враз меняла скорость и направление полета. Живая туча мгновенно захлестнула многострадальный передний край. Часть существ яростно атаковала все хоть сколько-нибудь напоминающее рукотворный объект, а основная масса, не отвлекаясь, проследовала далее.

Существа напоминали гибрид ящерицы, летучей мыши и насекомого. Острейшие зубы на голове, смахивающей на миниатюрные гидравлические клещи, оставляли глубокие царапины на металле. Несмотря на небольшой размер, химеры представляли собой нешуточную опасность. Они грызли приводы, кабели, решетки воздуховодов, залепляли сенсоры и камеры какой-то густой жидкостью, набивались собственными тушками в стволы орудий. Как выяснилось, в раздутых брюшках имелись еще запасы химии — химеры струйками разбрызгивали дымящуюся жидкость, которая немедленно начинала разъедать все, на что попадала. Если для цементированных броневых плит это было некритично, то вот нежные приборы наблюдения, антенны, датчики, пусть и укрытые в наплывах брони и диафрагмах бронешторок — они были уязвимы для бестий.

Разумеется, огонь был открыт задолго до того, как первая химера вцепилась в первую решетку. И на этот раз стреляло все, что только могло стрелять. С одного взгляда оценив степень опасности, генерал приказал вести беглый огонь, на заботясь о маскировке. Вереницы трассеров прошивали клубящуюся тучу, заходились ревом зенитки всех калибров, оглушительно лопались их снаряды, поливали реками оранжевого пламени все вокруг огнеметы ближней обороны, в виде автономных модулей установленные вблизи укреплений, а то и прямо на покатых крышах бронеколпаков.

Огнеметы быстро исчерпывали свой заряд и умолкали, но каждый из них успевал поджарить не менее пары десятков тварей. Неплохо для баллончика, моторчика и форсунки с чипом. Пули и осколки прошивали подчас сразу несколько чешуйчатых телец… но все же химеры, похоже, медленно одолевали. Слишком велика была стая, слишком свободно она маневрировала и слишком безмозглы были ее составляющие. Сколько бы их не уничтожали разогретые до белого каления стволы, на место каждой разорванной химеры вставало несколько новых. Зенитки оказались не слишком эффективны против мелких хаотично мельтешащих целей. Чуть лучше проявили себя пулеметы, но наиболее результативен, как ни странно, был огонь башенных морских орудий. Их огромные кассетные и обычные зенитные снаряды рвались невысоко над позициями, раскрываясь настоящими шрапнельными тучами, словно метлой очищающими небо от тварей. Контейнерные ОДАБ тоже хорошо помогали, но они летели медленно, и стая в большинстве своем успевала раздаться в стороны.

Сами же башни были недосягаемы. Вокруг них было свободное пространство, куда не рисковала залетать ни одна химера. Туча клубилась над башнями, мгновенно выбрасываемыми рукавами шарила вокруг, но столь же быстро шарящие отростки отдергивались обратно. Вся поверхность вокруг башен была усыпана трупиками, они настоящим ковром покрывали бетон, кое-где полностью скрывая его. Моряки в расчетах орудий ухмылялись. Они несколько затянули с открытием огня, и туча успела шевелящейся массой облепить башни, когда грянул первый залп. Ударная волна от выстрелов 406-мм орудий и выметнувшиеся кубометры пороховых газов в клочья разорвали все живое в радиусе полутора сотен метров. Боцман — картинно могучий бородатый мужик в лопающейся на плечах тельняшке улыбнулся и сказал одно лишь слово — 'Чайки…'

Весь расчет тут же покатился со смеху. Все помнили, как перед стрельбами, еще на линкоре, этот самый боцман на выходе с рейда вылил на крышу башни ведро рыбьих потрохов с камбуза, и, когда с мостика скомандовали огонь, дал прогревочный залп. После стрельб капитан и все высокое начальство с удивлением лицезрели ровный ковер белых перьев и пуха по всей корме, а надстройки за башней были равномерно обмазаны разжиженными птичьими тушками. Боцман за полученное удовольствие лично двое суток без передыху драил палубу, и за ним насмерть закрепилось прозвище 'Чайкобой'. Однажды матрос — малограмотный декханин, не смог произнести его правильно или забыл, и с удивлением озвучил другую версию — заменив последние три буквы на — еб. Был нещадно бит боцманом, но поздно — новое прозвище прилипло еще более крепко…

9

В ЦБУ витало напряжение. Враг нашел, что противопоставить техногенной мощи людей. Уже было потеряно несколько десятков сооружений, вернее, прекратилась связь с ними, повреждено или уничтожено много выносного и автономного оборудования. Расход боеприпасов зашкаливал, стволы перегревались, а толку было мало. Снова шарахать колотушкой? В принципе, такой вариант предусматривался, и даже был условно отработан на учениях с использованием замены в виде контейнерной ОДАБ особой мощности. Однако без крайней на то необходимости делать этого все же не стоило. Моральный дух собственных солдат, пусть и находящихся в подземных убежищах глубокого заложения, отнюдь не повышался от срабатывания ядрен-батонов над головой.

С удаленных камер было видно, как огромная туча клубится над укреплениями. Горчаков, сам не замечая того, сжимал добела обескровленные кулаки — и ждал. Он видел такое пару раз дома, на Земле, когда невероятных размеров стая обезумевших грачей в течение нескольких часов вилась сюрреалистическими волнами над парализованным аэропортом. И это воспоминание подсказало ему способ потянуть время.

— КП ПКО! Павел Сергеевич, у вас, кажется, где-то прожектора были? Включите на пробу.

Через несколько минут, потребовавшихся для перераспределения мощности и запитывания станций, раскрылись крышки давно не тревоженных модулей, и из них показались полутораметровые рефлекторы зенитных прожекторов.

С развитием техники первоначально успешно применявшиеся прожекторы постепенно стали невостребованными. Освещать реактивные самолеты стало трудно, да и незачем — планирующие бомбы, а позже и ракеты применялись с огромных расстояний, даже не входя в зону ПВО, а собственные средства обнаружения и наведения перестали нуждаться в видимом свете, отлично видя в иных диапазонах. Радары, ИК-детекторы, наведение по ультрафиолетовой тени — все это сделало старые добрые прожекторы ненужными. Тем не менее, в ограниченном объеме работы по модернизации прожекторов продолжались все время, просто чтобы идти в ногу со временем. Прекращался выпуск старых ламп накаливания, изобретались и ставились на поток новые источники света — газоразрядные, галогеновые, светодиодные, лазерные, наконец, и соответственным образом модернизированные прожекторы продолжали оставаться на вооружении.

В полном соответствии с покрытыми пылью но не утратившими актуальности наставлениями, оборудование использовалось с учетом фактора массирования. Все прожекторы зажглись разом. Управляемые единой сетью, выдававшей индивидуально для каждой установки азимуты и углы, они сформировали сплошное световое поле, когда отдельные поля смыкаются флангами, образуя сплошной световой фронт.

Это было похоже на удар. Сотни многокиловаттных прожекторов пронзили тьму и уперлись ярчайшими конусами в живую тучу, во мгновение превратив ночь в день. Незаметно затянувшие небо облака стали своеобразным экраном, подсвеченным снизу и отразившим световые потоки обратно. И твари замерли, ослепленные, парализованные, подобно тому, как впадает в ступор олень, застигнутый фарой ночного охотника на 'лучевке'. Они вяло трепыхали крыльями, лишь чтобы удерживаться в воздухе, иные и вовсе сложили крылья и посыпались вниз. Их крохотные мозги, почти целиком занятые комплексом боевых программ, просто отключились при виде этакого выверта реальности, не в силах переварить поток сигналов от перевозбужденных нервов.

К этому времени накатывающие живые волны почти закончились, метель сигналов на экранах радаров сосредоточилась на одном пятачке, если можно так сказать о площади в тридцать квадратных километров. Испробовав на зуб укрепления, химерическая туча нашла их малосъедобными и сосредоточила свои усилия на взломе коридора для сухопутных войск в оборонительных порядках на стыке Второго и Третьего секторов.

Наступил тот момент, которого так ждал старый генерал. По команде Горчакова поползли крышки новых задействованных устройств, довольно быстро привелись в вертикаль широкие ступенчатые квадраты антенн, усыпанные десятками тысяч коротких штырьков. Мегаватты энергии устремились в сеть из плети реакторов РАЦ, тонко запели разгоняющиеся системы. Пара секунд прогрева — и в воздух выплеснулись невидимые, но от того не менее действенные потоки микроволнового излучения. 'Микроволновые пушки', как высокопарно именовала эти устройства недалекая пресса, официально предназначались для нелетальной самозащиты и разгона всяких 'зеленых', 'животников' и прочих стебанутых личностей. Впрочем, имеющие доступ к цифрам исследовательских бюджетов аналитики были с журналистами не согласны. Военные, как всегда, поставили дымовую завесу, на деле разработав весьма действенное оружие против больших биологических масс.

Существа в туче мгновенно заметались, затрепетали, ощутив вдруг навалившиеся потоки излучения. Но бежать было некуда — поля накрывали с большим запасом всю площадь района сосредоточения живой тучи. И некогда. Уже через десяток секунд установки вышли на режим, и ткани монстров стали стремительно отмирать, начиная с поверхности. Полминуты максимально интенсивного режима выдержали установки, после чего сработала система защиты от перегрева, отключившая питание. Этого хватило с лихвой.

Стихли крики и писки невыносимой, чудовищной боли поджариваемых вживую монстров, и в полной, невероятной, сюрреалистической тишине послышался слабый шорох. Это падали с неба безжизненные тушки химер, звонко или глухо — в зависимости от поверхности — шлепающиеся наземь. Настоящий дождь из теплых раздувшихся тварей пролился над укрепрайоном. Еще пара мгновений, пока упадет последний трупик, и небо полностью очистилось от бушевавшей в нем минуту назад живой тучи. Финита.

Кто-то из операторов со всхлипом выпустил из груди затаенное дыхание. Это послужило началом целой буре радости в ЦБУ. Люди кричали, подбрасывали к потолку пилотки и обнимались, сбрасывая ужасное напряжение. Горчаков устало откинулся в кресле и наконец смог разжать сведенные судорогой кулаки. Три-один.

10

Глава Ветви Оссэн ликур Гхарг Риннэоль находился в состоянии присущего ему холодного бешенства. Он ходил по походному шатру аскетичного убранства и мерил шагами утоптанную землю. Полукровка, плод любви отца-орка, от которого досталось рычащее имя, и тонкокостной рыжеволосой бунтарки матери, дочери прежнего главы Ветви, он взлетел на неимоверную для нечистокровного эльфа высоту исключительно собственными заслугами. Ну и поворотом большой политики, естественно. Крепкошеий, могучий, не по-эльфийски широкий, для начала он сумел выжить в водовороте травли 'смеска'. Ему рано пришлось научиться противостоять давлению среды. По счастью, Ветвь матери, от которой ему достались черные глаза и рыжина в шевелюре, была достаточно богата, чтобы не скупиться на обучение даже для отпрыска мезальянса. Лучшие учителя боевых искусств и точных наук развили врожденные таланты до предела. В пятнадцать подросток впервые обезоружил наставника, в семнадцать — вышел против пяти мастеров и подтвердил заявку на собственный символ мастера. Отмечали учителя и его успехи в математике, геометрии, стратегии и иных науках. Поэзией, танцами и прочими финтифлюшками подросток пренебрегал с детства, предпочитая штудии в библиотеке блистанию на балах.

Впрочем, как сказать — мезальянса. По меркам орков, отец его был истинным героем. Собрав войска всех родов, он разбил силы одного из Листов Ветви и захватил богатую, хоть и не слишком понятную добычу, в том числе и мать Гхарга. Обходительный и умный, могучий и статный (что бы не говорили столичные шаркуны, орки вовсе не были грязными дикарями, обладая обширными познаниями и собственной колоритной культурой), он легко добился взаимности у прекрасной полонянки. И сумел затем проявить политическую мудрость, пойдя все же под руку ликура Ветви Оссэн, отца своей жены, Миарта Риннэоль.