Р.А.Ц.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уж слишком были неравны силы. Ветвь контролировала несколько плодородных богатых миров, и планировала присоединить вновь открытый мир, на котором располагался континент орков, отдав его во владение Листу Кэль. Сама же Ветвь, в свою очередь, являлась частью не слишком большого, по меркам эльфов, клана Ручной Совы, чья власть простиралась на три с лишним десятка полноценных миров и почти столько же миров прочих категорий, служивших сырьевой базой клана.

За несколько десятков лет отец проделал поистине титаническую работу. Благодаря ему, его изворотливости, уму и хитрости, поддержанной родством с верхушкой Ветви, орки не только не стали народом на побегушках, но и возвысились до младшего партнера. Невероятные физические кондиции орков, их знания, во многом отличные от биологической направленности эльфов, трудолюбие и упорство — все это послужило теми ступеньками, по которым отец вел их вперед и вверх.

Надо сказать, что в последнюю сотню лет в политике руководства клана наметились серьезные сдвиги. Ушло насаждение воинственного шовинизма, был взят курс на сближение с прочими расами. Во многом совместимость орков с геномом эльфов, и, соответственно, возможность общего потомства, определила их высокое положение в Ветви. Об этом никогда не говорилось прямо, но Гхарг предполагал, что изменения вызваны неблагоприятными тенденциями как внутри, так и снаружи клана. Политика чистоты привела к росту числа генетических отклонений в не слишком многочисленной популяции черноглазых. Одновременно — а может, и вследствие этого — клан начал постепенно терять позиции среди прочих сородичей. Процесс был неспешным, такие дела быстро не делаются, но вполне очевидным. Самоизоляция в научно-магическом плане привела к отставанию от большого сообщества эльфов, организовавших систему относительно свободного обмена знаниями, что резко повышало эффективность разработок.

Когда-то принятые решения были продиктованы объективно сложившейся обстановкой и были вполне верными для того времени, но теперь, по прошествии стольких лет, пора было меняться. Старейшины, как всегда, поступили непредсказуемо. Не желая снимать занавес, отделявший клан черноглазых, они решили обратиться к иным источникам. Так был принят в клан народ орков, минотавров, гномов и прочих разнообразных разумных.

Принесенные ими знания значительно обогатили закрома клана. Поскольку в Древе Миров их куст был магическим, со значительным преобладанием — био, все обнаруженные расы также пробавлялись магией, порой весьма изощренной и высокоразвитой.

Теперь, спустя сотню лет, правота принимавших это трудное решение стала очевидной. Клан, и изначально-то бывший вполне самодостаточным, крепко стоял на ногах. Темпы развития отвечали самым амбициозным прогнозам, в военном отношении клан внешне сравнялся с соседями, на деле многократно их превосходя, наблюдался стабильный рост населения и транспортных потоков. Кое-кто из излишне агрессивных 'ястребов', грезящих отхватить от владений клана кус пожирнее, так получил по зубам, с применением новых магических разработок, что надолго забыл дорогу в контролируемые Ручной Совой миры.

На все это дело снисходительно, но пристально взирал Ланн-ликур, верховный правитель расы эльфов. Происходящее являлось масштабным экспериментом, призванным найти новые пути развития для расы, проявляющей в долгосрочных прогнозах признаки намечающегося застоя. К примеру, в самых больших кланах начался логически необъяснимый процесс измельчания населения. Он был незаметен, поскольку эльфы жили долго, но магия больших чисел вытащила на свет непроявленную закономерность. Исследования не дали внятного результата. Да, понемногу мельчают, нет, это не тонкое вражеское воздействие. Почему тогда? А Жизнь его знает.

Когда погиб отец, он был уже левой рукой ликура Миарта. Сын оказался вполне достоин отца, и в конце концов, стал главой всей Ветви, когда отошедший от дел Миарт лично передал ему знаки власти и водрузил на голову специально расширенный под ее размер увитый лозой обруч — символ ликура. Перед этим Гхаргу пришлось выдержать долгую, ожесточенную подковерную борьбу, сокрушив всех своих конкурентов.

И вот теперь он внешне спокойно ходил по шатру, внутри себя весь кипя эмоциями. Он славился тем, что никогда не принимал поспешных решений, продиктованных чувствами, и сейчас пытался совладать с собой, не дать бешенству прорваться наружу. Враг был силен. Очень силен. Находясь топологически на краю куста, Ветвь вскоре закономерно достигла границы магических миров. За перегибом констант лежали миры сначала безжизненные, а потом технологические. И это было в новинку. Концепция создания механизмов вместо изменения живого с трудом умещалась в разуме эльфов.

В отличие от многих соотечественников, ликур Гхарг Риннэоль совсем не страдал такими глупостями, как презрение, высокомерие, чистоплюйство, что частенько в избытке проявляли недалекие личности в отношении прочих рас. Получив прекрасное военное образование, стоя на вершине властной пирамиды Ветви, обладая полной информацией о подоплеке событий и лично участвуя в их формировании, он руководствовался исключительно рациональными соображениями, и от этого был еще опаснее. Целесообразность — вот что определяло его действия. Но иногда даже самый тренированный разум уступает голосу крови.

Проанализировав всю имеющуюся информацию по стычкам с врагом, он ощущал, как зверь, живущий глубоко внутри, глухо рычит и топорщит шерсть на загривке. Мощь техногенной цивилизации людей, как они себя называли, была огромна. Эльфы тоже, в принципе, могли бы двигать горы и поворачивать реки, но пока не сталкивались с такой необходимостью. Оружие противника было совсем непривычным, но от этого не менее смертоносным. Если эльфы проникали в тайны живого и лабиринты высшей магии, то люди проникали в тайны основ материи, и нельзя было сказать, что их способы ведения боя убоги и несовершенны. Взять хотя бы то, чем они уничтожили заклятие Ветвистой Плети. Ужасное оружие. Вырвавшиеся силы мироздания смели даже стационарные артефактные щиты, могущие останавливать воздействия шестого уровня. Погибли все находившиеся рядом маги, из них два магистра — большая, трудно восполнимая потеря в условиях противостояния еще и с соседним кланом Белой Розы. Сам ликур, будучи очень сильным магом, также принимал участие в запитке заклятия и выжил лишь потому, что звено телохранителей использовало весь свой резерв и единым усилием вышвырнуло защитную сферу с ликуром из радиуса поражения этого… этого оружия. До сих пор отголоски оборванных связей бродили в голове, то и дело нанося острые уколы боли. Если они не найдут, что противопоставить этому, то столь 'вкусный', перспективный мир придется оставить, а то и вовсе переориентировать вектор экспансии.

Но ярился он не поэтому. Телохранители погибли, ну так такова их доля, их служба. В спецотряде, отправленном для нейтрализации сильно досаждавших крупнокалиберных башенных установок противника, находился его племянник. Отряд был оснащен по максимуму, всеми имеющимися средствами. Ликур лично наполнял накопители племянника из своего очень немаленького резерва. Они частично добились успеха, но только лишь за счет внезапности нападения. Когда враг очнулся, оряд был уничтожен буквально в мгновение ока. Связующий амулет донес все подробности короткого боя, нет, избиения. Племянник даже не смог долететь до земли, был разорван на мелкие куски прямо в воздухе какими-то монструозными установками.

Вот этого он прощать не собирался. Прекратив наконец свои хождения по шатру, Гхарг Риннэоль застыл соляной статуей, обдумывая план атаки. Спустя некоторое время он вышел из аналитического транса, отдал по связи длинный ряд приказов и кликнул ординарца. Следовало хорошо подготовиться к утру.

11

В оставшуюся часть ночи было тихо. Дежурная смена общалась с идущими частями тельняшечников из Третьей. Отступали те не слишком напряжно. Похоже, с появлением Селигерского УР фокус переместился на него. Вертолеты с дополнительными баками уже сделали по одному рейсу, вывезя часть раненых и подбросив боеприпасов. Части уже находились в пределах досягаемости 'длинной руки', но Горченко огонь открывать запретил, чтобы без нужды не светить возможности РАЦ.

Были отмечены попытки продвижения под землей. Какие-то быстрорастущие полые корни, несущие немалые отряды тварей, буравили землю. Слишком глубоко им забраться не удалось — весь УР держала, как на ладони, исполинская трапповая базальтовая плита, немного зарытая наносными отложениями. Работа была не слишком сложной. Датчики засекли места проникновения, вскоре они были точно локализованы. А снаряды ГК проникали в грунт до сорока-шестидесяти метров, так что все закончилось довольно быстро.

Плачевное состояние мобильных частей объяснялось рядом факторов. Во-первых, выдерживать атаки тварей, находясь не в бетонных казематах укреплений, а в чистом поле и небольших населеннных пунктах, не имея под ногами больших складов, оказалось весьма тяжело. Атаки шли день и ночь, изматывая, не давая сколько-нибудь отдохнуть и перегруппироваться. Монстры, казалось, не знали, что такое усталость, и имели вполне грамотное и вменяемое руководство. Молниеносно концентрируя силы, то и дело меняя направление главного удара и даже его место, они все время обеспечивали локальное превосходство в силах и средствах, вынуждая людей отступать. На некоторые асимметричные атаки поначалу просто не нашлось адекватного ответа. Да еще эта чертова магия…

Во-вторых, кто-то крупно пролетел в штабах с прогнозом. Ожидавшееся сопротивление ни в какое сравнение не шло с реальным. Враг имел восемь больших стационарных порталов, через которые потоком поступали припасы и подкрепление. Командующему пришлось выделить особый отряд добровольцев, фактически, смертников, которые с ожесточеннейшим боем сумели подобраться к порталам на радиус и подорвать несомые на себе спецмины. В обеспечении этой операции были задействованы практически все наличные силы, которые после нее были сильно истощены. Враг более не имел возможности получать помощь, удалось вывести на низкую орбиту несколько спутников с помеховой аппаратурой, блокирующей попытки активации новых порталов. Силы его были еще велики, но приободрившиеся десантники уже видели, что вражеские порядки не бесконечны, что при должном напряжении они могут и должны продержаться — речь о победе уже давно не шла — до прибытия подмоги. Пусть отступая, огрызаясь на бесконечные атаки, но продержаться. Руки у них опустились после обнаружения космической разведкой далеко в тылу крупных соединений противника. Видимо, они должны были послужить наковальней, об которую их расплющил бы молот наступающих с фронта монстров.

Местное население было представлено расой оннов — антропоморфных теплокровных существ, весьма похожих на людей. Они имели давние контакты с Империей, пока что не желая входить в ее состав. Недавно же все изменилось. Миролюбивая, спокойная, преимущественно сельскохозяйственной направленности раса стояла по технологическому развитию примерно на уровне земного 12 века. Богами людей они отнюдь не считали, хоть техника последних и была непредставима для оннов. В континууме, близком к узлу перегиба констант, уже ощущалось дыхание иных кустов Древа Миров. Онны не чурались эмпатии и телепатии, телекинеза и биотаксиса. Их путь лежал на стыке двух дорог, но они не торопились идти. Вдумчиво и осознанно они делали неспешные шаги по отысканию собственной, третьей. Людям было чему поучиться у оннов. Совсем не зря здесь один за другим росли монастыри. Третья тайна Империи, надежнейшее ее оружие, носителем которой сейчас был Горчаков, была выкована именно в этом мире.

Онны были в шоке от внезапного появления совершенно чуждых существ, энергичными пинками принявшихся загонять их в сообщество рас под рукой черноглазых тонкомеров. На их фоне относившийся подчеркнуто уважительно Император людей, свято соблюдавший суверенитет оннов, выглядел едва ли не ангелом. Потому службы разведки и дипломатии получили исчерпывающе полный пакет информации по эльфам, все, что сумели собрать онны, в том числе даже одного пленника. Но как всегда, по закону подлости нашлись сволочи, для которых интересы расы были пшиком перед возможностью удовлетворить свои личные амбиции. Кого-то взяли на мести, кого-то на материальных ценностях, кому-то было просто наплевать. Как всегда. Когда зажглись порталы и из них колоннами полились войска, они обладали подробными картами местности, на которых были помечены имперские маяки, их встречали проводники, услужливо показывавшие скрытные подходы к немногочисленным гарнизонам.

Гарнизоны были смяты за минуты. Неуклюжие огромные существа, похожие на беременных жуков, только размером с дом, просто и незамысловато развернулись веером в прямой видимости укреплений. Как-то по-особому уперлись в землю суставчатые лапы, раздутые брюшки конвульсивно содрогнулись, и в зенит медленно поползли колонны синевато-зеленого сияния. Концы колонн расширялись и наливались яркостью, все более походя на кометы, окруженные шлейфом дыма и искр. Постепенно траектории комет загибались вниз, как летит сигнальная ракета, и уже нестерпимо сияющие ядра пламени рушились на казармы и прочие постройки гарнизонов. Огонь мгновенно охватывал сооружения, неестественно быстро проедая металл и камень, не оставляя после себя выживших. Ни героического сопротивления, ни атак обреченных не было. Просто не успели. В выжженные, полурасплавленные руины метнулись стремительные тени гончих, однако несколько минут спустя разочарованно вернулись, не найдя ничего живого. Корги — живые минометы — работали надежно.

Столь же быстро уничтожить маяки не вышло. Сигнал ушел, и спустя несколько дней явились разгневанные люди в голубых беретах. Поначалу им сопутствовал успех. Быстрота и внезапность, с которой они обрушились на войска эльфов, решительность и дерзость их действий полностью забрали инициативу в руки десанта. Но довольно скоро выяснилось, что здесь уместнее были бы три тяжелых бригады, нежели тельняшки с пулеметами. Некоторых монстров не брали даже кумулятивные боеприпасы станковых гранатометов. Даже снарядо-мины легких универсальных орудий порой бессильно разрывались на усиленной магией броне. События покатились в обратном направлении, пока не прибыла помощь. Командование не стало мелочиться и отправило в Переход целый УР — уж его-то должно было хватить с избытком.

12

Пленник, экстрадированный оннами, все же долго не прожил. Когда он понял, что отмолчаться не удастся, попытки самоубийства начали следовать одна за другой. Люди не были склонны позволить столь ценному источнику информации ускользнуть в небытие. Задолго до появления в их распоряжении Объекта А7, с того момента, как были получены первые крупицы сведений, громадные силы были приведены в действие. На проблему накинулись целые научно-исследовательские институты, практически вся ЕИВ Академия наук работала над всесторонним изучением поступающих данных, сначала теоретически, а после экстрадиции и практически.

Когда ученые более-менее разобрались в устройстве пленника, руководитель операции счел, что можно приступать к допросам. Вели их самые опытные, самые квалифицированные 'важняки', врачи и ксенопсихологи. Поскольку Объект А7 был вполне антропоморфен, удалось нащупать часть архетипов, пересекающихся с человеческими. Уверенно и методично люди ломали волю противника к сопротивлению, используя все доступные методы. А методы были весьма разнообразны.

Некоторое время спустя информация 'пошла косяком'. Эльф оказался существом очень интересным. От его биохимии ученые рвали волосы на всех частях тела. Сказать лишь, что большая часть метаболизма, видимо, была завязана на магию, и в имперских мирах изрядно 'буксовала'. Кроме того, эльф мог эффективно управлять своим организмом, что он продемонстрировал почти сразу при начале задушевных разговоров, одним всплеском порвав массивные стальные оковы. Какие-то крохи маны оставались в его теле, поскольку от небрежного движения руки вылетела вместе с крепежной рамой бронированная дверь. Гасло освещение, застывали полуопущенные тревожные переборки и пулеметные турели, отказывали камеры и датчики. И быть бы беде, но навстречу бегущей по коридору с невозможной скоростью фигуре, расшвыривающей все на своем пути, шагнул неприметный человек из батальона охраны.

Человек был не молод и не стар. Ему было сорок два года — самый расцвет для воина, когда мастерство становится равно психофизическим возможностям. Он всю сознательную жизнь практиковал дзюнан-тайсо, безжалостно держа организм на пике формы. Сейчас, спустя тридцать с лишним лет ежедневных тренировок, он по-прежнему считал, что стоит в самом начале, сделав лишь несколько робких шагов на пути познания мира и себя. Пару лет назад начали получаться некоторые вещи, смутно описанные в трактатах, и мастер с радостью окунулся в изучение новых возможностей. Этот опыт не мог быть описан иначе как иносказательно, специальными терминами, для понимания которых надо было самому овладеть искусством боя хотя бы на уровне Ханси — то есть, глядеть изнутри. Даже ранга Рэнси было здесь недостаточно.

Человек был Мэйдзином. На этом уровне отходили на третий план связки и приемы, финты и удары, все мастера знали их все. Тактика и стратегия боя тоже удалялись на второй план. Даже победа или поражение не являлись более критериями действия. Философия — вот подходящее слово. Долг, Необходимость, Правда, Красота, Воля, Вера — именно эти понятия определяли путь мастера.

Высокая фигура эльфа затормозила и остановилась в трех метрах от спокойно и расслабленно стоящего посередине коридора человека. Один долгий взгляд, и зрачки черных глаз полыхнули нестерпимым блеском. Этот противник был почти равным. В массе, средний эльф почти на порядок превосходил среднего человека по боевым кондициям. Живущие в экологически чистом мире, избавленные от большинства болезней, с детства приученные к физическому совершенствованию да вдобавок обладающие способностями к прямому управлению метаболизмом, эльфы сполна компенсировали свою относительно низкую численность. Ни орки, ни минотавры, ни прочие горы мышц не могли конкурировать с воинами эльфов. Маги же обладали совсем непредставимыми возможностями, почти поголовно внося корректировки в данное природой тело.

Этот эльф был магом, а значит, был значительно модифицирован. Потратив секунду на оценку противника, он уверенно шагнул вперед.