– Уймитесь. Его клинок таких следов не оставляет.
– Ну, тебе лучше знать, – прошипел Черногривый. – Вас же с ним водой не разольешь.
Зевс посторонился, сделал приглашающий жест – мол, раз не разольешь, то и говорить с ним тебе.
Молнию, правда, прятать не стал.
Глазами бы спросить, но в присутствии братьев не попереглядываешься…
– Что случилось, Убийца? Что за оружие могло сделать такое? Какая сила…
– Ты знаешь, какая, невидимка, – не притворяйся глупее, чем ты есть. Крон вынул из ножен свой серп, которым до этого пользовался лишь раз. Серп, который выплавила для него мать-Гея из адаманта.
Серп, который лишил Урана способности к продолжению рода и о котором мы благополучно забыли в этой войне.
– Ты видел, как он наносил удар?
– Был не здесь. На вашем поле боя. Здесь мой меч не взял ни пряди: не успел.
А вот это уже плохо. Не просто плохо. Это уже смахивает на окончание войны.
Мальчишки показали себя воинами, нанесли настоящий удар – и в ответ тоже ударили по-настоящему…
– Да. Серпу Времени не нужны помощники вроде моего клинка. После него не остается теней, которые можно было бы исторгнуть. Все, чего он касается на земле, – пыль.
Излишне громко сглотнул Черногривый, недоуменно поглядывая на свой трезубец.
Мальчишки зарвались – и их осадили. Показали, что рано играть в победу, когда еще не начинали по-настоящему играть в другое…
– Ты здесь, чтобы рассказать нам о том, что было?
– Вы не догадались бы сами?
– Тогда что?
– Я – голос.
Я позволил себе слабость: прикрыть глаза и попросить, чтобы этот голос никогда не раздался. Но в напряженной тишине послышалось:
– Голос вашего отца.
– Голос отца? – на лице Зевса непонятная улыбка. – Надо же, какое вместилище он выбрал. Ну что ж, звучи.
Легко сказать – звучи. Губы Таната покривились: будто в рот желчи пополам с кислотой набрал, а выплюнуть – никак.
Голос Крона получился скрипучим, неровным.
– Нынче день, когда родилась война. Это – подарок к ее рождению, – обвел безжизненным жестом серую пустыню вокруг себя. – Если вам будет, что сказать на это – глашатаем от вас на Офрисе я хочу видеть старшего.
– Ага, вот прям нарядим в белый хитон, даров дадим и на Офрис отправим! – взорвался Посейдон, стискивая кулаки. Танат дернул углом рта.
– Только старшего. Для него найду время, – здесь, видимо, полагался смешок, но бог смерти не счел нужным передавать его. – Пока война мала – от нас еще зависит, когда и как она возмужает.
Танат замолчал. Ветер с тихим шелестом разносил мягкую пыль под ногами.
«Это будет опаснее, чем в Тартар», – шелестели вместе с ветром слова Судьбы…
Зевс опомнился первым.