Для переговоров с киданями во вражеский стан был направлен полководец Со Хи. Переговоры продолжались семь дней. Кидани утверждали, что Корё — это наследник Силла, а Ляо — наследник Когурё, поэтому бывшие когурёские земли необходимо «вернуть» киданям. Со Хи на основании документов и благодаря личным дипломатическим способностям сумел доказать киданям, что именно Корё является наследником Когурё и все земли вплоть до реки Амноккан должны принадлежать Корё. Кидани согласились с доводами Со Хи и заключили мир с Корё. С другой стороны, Корё, с согласия сунского Китая, решило временно признать сюзеренитет Ляо. Возможно, еще одним аргументом в пользу успешного исхода переговоров стали многочисленные корёские войска, расквартированные в низовьях реки Чхончхонган, а также трудности последних боев с Корё.
В результате заключения мирного договора с киданями к Корё были присоединены все территории к северу вплоть до реки Амноккан. Кидани обещали вывести войска в течение дополнительного 10-го лунного месяца 993 г.[114] Более того, чтобы заручиться нейтралитетом Корё в случае возможных столкновений киданей с Китаем династии Сун, Со Хи было вручено множество подарков, в том числе 500 отрезов шелка.
С 994 г. у пограничной крепости Соксон на реке Амноккан был организован специальный пограничный переход. Началось пятнадцатилетие мирных отношений с киданями. Однако корёсцы не питали иллюзий относительно намерений своего северо-западного соседа и активно занимались строительством новых крепостей у северо-западных границ. С 994 по 1008 г. была сооружена 21 крепость.
В 1009 г. в Корё произошел «государственный переворот». Командующий войсками северо-запада Кан Чжо, прослышав о том, что серьезно болевший в то время государь Мокчон (998-1009) скончался, срочно направился в столичный город Кэгён, возглавив пятитысячное войско. Ситуация при дворе была неспокойной, вопрос о престолонаследии не был до конца решен, и Кан Чжо решил вмешаться в процесс передачи трона, исходя из своих собственных представлений о легитимности власти. Пока он продвигался к столице, выяснилось, что слухи оказались ложными и государь Мокчон жив. Однако эта весть не остановила Кан Чжо. Он дошел до столицы, потребовал у Мокчона, чтобы тот отказался от трона в пользу Суна, внука Ван Гона. Таким образом на престол был возведен Сун, ставший восьмым корёским королем Хёнчжоном (1009-1031). Вслед за этим Мокчона казнили.
Факт кровавого престолонаследия стал известен и в соседнем Китае, и в киданьском государстве Ляо. Киданьский «император» Шэн-цзун (983-1031), претендовавший на верховную власть в Поднебесной, решил поступить подобно китайским императорам прошлого: снарядить «карательный поход» против «варваров», т.е. корейцев, и «наказать» виновников кровавых событий при дворе. Шэн-цзун, с одной стороны, хотел продемонстрировать окружающему миру свое положение как «императора Поднебесной», а с другой — заставить Коре прекратить традиционные отношения с Китаем династии Сун и признать за «серединное государство» киданьское Ляо.
Киданьское войско в 400 тыс. человек во главе с Шэн-цзуном форсировало реку Амноккан в 11-й месяц 1010 г., когда река уже замерзла. Это было началом второго военного похода киданей против Коре. Сначала кидани попытались взять приграничный опорный пункт Хынхвачжин, однако бои, длившиеся в течение недели, не принесли успеха. Киданьские войска решили обойти крепость и попытаться продвинуться вглубь территории Кореи. Сражения у крепости Тхончжо, защитой которой руководил «мятежный» корёский сановник Кан Чжо, а также у Западной столицы Согён (нынешний Пхеньян) также не принесли киданям побед, несмотря на то, что сам Кан Чжо погиб. Не сумев взять корёские крепости, стоявшие на пути к столице государства — Кэгёну, Шэн-цзун, обойдя их, все же решил попытаться завоевать корейскую столицу. Многие придворные, напуганные быстрым продвижением врага в глубь территории, предлагали покориться Шэн-цзуну. Однако полководец Кан Гамчхан (948-1031), возглавивший защиту Кэгёна, предлагал продолжить сопротивление. При этом он решил позволить врагам временно войти в город, предварительно эвакуировав королевский двор. Продовольствие у киданей было на исходе, а в тылу находились непокоренные корёские крепости. К тому же в тот год зима в Коре выдалась необычайно суровой. Расчеты Кан Гамчхана оправдались. Вражеские войска не смогли продержаться в «покоренной» столице более десяти дней и вскоре были вынуждены принять решение об отступлении. К концу 1-го месяца 1011 г. киданьские войска, потерявшие в боях с корёсцами около 2000 человек, достигли пограничной реки Амноккан. Второй военный поход киданей в Корё завершился поражением нападавших.
Как южно-, так и северокорейская историческая литература, описывая события 1010-1011 гг., говорит о победе когурёсцев над киданями. Однако, несмотря на то, что отдельные корёские крепости не покорились врагу, они не смогли сдержать продвижение киданей вглубь территории страны.
Несмотря на то, что в 1010-1011 гг. киданям не удалось добиться успеха в Корё, Шэн-цзун не оставил надежд присоединить к территории Ляо северо-западную часть Корё и заставить признать сюзеренитет Ляо. Уже в 1012 г. кидани предъявили Корё требование «возвратить» Ляо шесть «чжурчжэньских» крепостей к юго-востоку от реки Амноккан: Хынхвачжин, Ёнчжу, Тхончжу, Чхольчжу, Квакчу и Кучжу. Одновременно кидани начали вести политику регулярных военных провокаций на северо-западе Корё. В 1013 г. имела место первая неудачная попытка форсирования Амноккана.
В 1014 г. ситуация в Корё осложнилась противостоянием военных и гражданских сановников из-за распределения земельных владений. Неспокойная обстановка в Корё придала киданям больше уверенности. Начиная с 1014 г. кидани предприняли ряд военных походов с целью захвата приграничных корёских крепостей к югу от реки Амноккан. В конце 1014 г. отряд киданей продвинулся до крепости Тхончжу, но потерпел поражение, потеряв до 700 человек убитыми. В 1015 г. кидани пытались захватить корёские крепости Хынхвачжин и Тхончжу, в 1016 г.— Квакчу, в 1017 г.— снова Хынхвачжин. Количество ляоских войск, нападавших на корёские крепости, также увеличивалось, доходя до нескольких десятков тысяч человек.
Регулярные нарушения корёских границ киданьскими войсками и постоянные попытки отвоевать часть северо-западных территорий Корё заставляли корёский королевский двор принимать ответные меры. В 10-й месяц 1018 г. полководец Кан Гамчхан, блестяще проявивший себя во время предшествующей агрессии киданей, был назначен главнокомандующим войсками северо-запада. Заботилось Корё и о поддержании соответствующей численности войск. Поэтому, когда в 12-й месяц 1018 г. 100-тысячная армия киданей, возглавляемая Сяо Пайя[115], снова раз вторглась на территорию Корё, под командованием Кан Гамчхана находилось более 208 тыс. корёсцев.
Третья киданьская агрессия вглубь территории Корё значительно уступала по масштабам первым двум, однако тактика, избранная Сяо Пайя, была такой же, что и в предшествующие военные походы. Первое столкновение между киданями и корёсцами у крепости Хынхвачжин не принесло киданям успеха. Однако Сяо Пайя решил оставить непокоренную крепость в тылу и направиться сразу к столице — городу Кэгёну, обходя стороной все корёские укрепленные пункты. В результате уже в начале 1019 г. кидани подошли к стенам когурёской столицы. Однако, увидев основательно укрепленные стены города и большое количество защитников, они не решились его атаковать. Ко всему прочему, у киданей снова возникли проблемы с продовольствием. Во многом это произошло благодаря особой тактике когурёсцев, которые не оставляли никаких продовольственных запасов по пути следования врага.
Таким образом, Сяо Пайя пришлось принять решение об отступлении. Отход войск был стремительным. Киданей преследовали многочисленные корёские войска. Недалеко от корёско-ляоской границы, у крепости Кучжу, произошло решающее сражение с киданями. В нем особо отличился полководец Ким Чжонхён. В результате из 100 тыс. ляосцев, напавших на Корё, пересечь реку Амноккан, т. е. вернуться живыми, удалось лишь нескольким тысячам. Это была триумфальная победа Корё. Государь Хёнчжон лично вышел встретить возвращавшееся с победой в Кэгён войско во главе с Кан Гамчханом. С другой стороны, в 1022 г. Корё получило инвеституру от Ляо, тем самым, признав Ляо в качестве государства-сюзерена. (В государствах Дальнего Востока военная победа или поражение не всегда оказывали прямое воздействие на дельнейшее развитие дипломатических отношений.)
После военного поражения 1019 г. кидани уже не беспокоили корёсцев. В самом Корё для укрепления государственности дважды, в 1034 и 1076 гг., пересматривалась земельная система чонсиква. В 1033 г. было начато строительство «Стены в 1000 ли»[116], завершившееся к 1044 г. Стена, протянувшаяся с запада на восток вдоль северных границ Корё, должна была защитить страну от возможных нападений с севера.
На рубеже X-XI вв. к северу от Коре помимо киданей проживали также чжурчжэни, с которыми Корея строила несколько иные отношения.
§ 3. Политика Корё по отношению к чжурчжэням в X-XII веках
Чжурчжэни, ведущие свое происхождение от племен мохэ (по-корейски—мальгаль), были давними соседями корейцев, проживали в государстве Пархэ, частично были покорены киданями в X в. В отношениях Корё с чжурчжэнями можно выделить два этапа, связанные с историей самих чжурчжэней. Первый длился с X до начала XII в. В то время чжурчжэни были организованы в союзы племен, не имели своей письменности, их государственность находилась в стадии формирования. Рубежом второго периода является начало XII в. — время оформления государственности и провозглашения нового государства Цзинь (1115-1234), также претендовавшего на роль «Центра Вселенной» и покорившего в 1125 г. киданьское государство Ляо, а к середине XII столетия — большую часть сунского Китая. Тогда отношения Коре с чжурчжэнями вышли на новый уровень, и военные конфликты приобрели иной смысл — не просто нападение на приграничные территории, а попытка добиться признания новой роли чжурчжэней в Поднебесной.
Однако в X-XI вв. отношения с чжурчжэнями носили достаточно мирный характер. Развивалась торговля, многие чжурчжэни семьями переходили в Корё на постоянное поселение. Так, в 4-м месяце 1018 г. в Корё перешло 200 чжурчжэньских семей. Многие из чжурчжэней воевали на стороне Корё в войнах с киданями и даже проявляли особый героизм на полях сражений. Корёские власти не препятствовали переселению чжурчжэней в Корё, считая это одним из способов укрепления северо-восточных границ страны.
После завершения войны с киданями (1019 г.) отношения с чжурчжэнями некоторое время носили мирный характер. Чжурчжэни не только вели активную торговлю с Корё, но, очевидно, интересовались и культурными достижениями Кореи. С 1030 по 1050 г. Коре официально посетили порядка 8100 чжурчжэней. С 1020-х годов до начала XII столетия, т. е. до основания чжурчжэньского государства Цзинь, Коре посетило 13 тыс. чжурчжэней, многие из которых осели в Корё на постоянное жительство. Насчитывают до 4700 семей чжурчжэней, переселившихся либо подавших прошение о натурализации в Коре в XI в. Лояльным руководителям пограничных с Коре чжурчжэньских административных единиц (иногда в литературе их называют «главами племен») присваивались корёские почетные чиновничьи должности, что также должно было укрепить корёско-чжурчжэньские отношения.
Однако эти отношения не всегда оставались мирными. В X-XI вв. сами чжурчжэни не отличались единством, а представители разных кланов или родоплеменных группировок занимали различные позиции по отношению к Корё. Некоторые совершали пиратские нападения. Например, в 1028 г. 15 кораблей восточных чжурчжэней высадились в районе Ёнчжинчжина и захватили в плен 70 корёсцев. В 1029 г. 400 чжурчжэней вторглись в Коре в район уезда Тонсан и совершили разбойные нападения на местное население. Поэтому «Большая корейская стена» была протянута к северо-восточным границам для того, чтобы защитить Корё от нападений недружественных чжурчжэней.
В 1070-е годы чжурчжэни начали концентрировать новые военные силы на северо-восточных границах Корё. Тогда Корё, решив продемонстрировать свою военную мощь и тем самым предупредить нападения чжурчжэней, в 1080 г. снарядило военный поход. Корёское войско численностью до 30 тыс. человек перешло северовосточную границу и уничтожило 10 чжурчжэньских поселений.
На рубеже XI-XII вв. силой, которая постепенно объединяла всех чжурчжэней в единое государство, стал чжурчжэньский клан Ваньянь, проводивший агрессивную политику по отношению к Коре. Поэтому первые годы XII в. принесли Корё новые столкновения с чжурчжэнями, пытавшимися расширить территории своих владений за счет земель северо-востока Коре. В 3-й и 4-й месяцы 1104 г. корёские войска были вынуждены дважды оказывать сопротивление чжурчжэням у крепости Чончжу. В 3-м месяце 1106 г. кавалерия клана Ваньянь снова напала на крепость Чончжу. Тогда в следующем, 1107 г. из столицы Корё на северо-восток было послано огромное войско из пяти армий во главе с Юн Гваном общей численностью порядка 170 тыс. человек, включая флот. К концу 1107 г., разгромив чжурчжэней, корёсцы продвинулись вплоть до реки Туманган. На освобожденной территории были выстроены девять крепостей: Ён-чжу, Унчжу, Покчу, Кильчжу, Хамчжу, Конхомчжин, Суннёнчжин, Чинъянчжин, Тхонтхэчжин. Для лучшей охраны отвоеванной территории, которую корёсцы считали бывшей землей Когурё, т.е. по праву принадлежащей их государству, планировалось переселить туда до 70 тыс. крестьян с юга Кореи. Однако чжурчжэни решили не сдаваться. Уже во 2-й месяц 1108 г. начались регулярные нападения на новые корёские крепости. Основные силы чжурчжэней были брошены на крепости Ёнчжу, Унчжу и Кильчжу. Сражения продолжались в 1108 и 1109 гг. Одновременно чжурчжэни выдвинули требование «возвратить» 9 корёских крепостей. В Кэгёне при королевском дворе возникли споры: то ли защищать крепости дальше, то ли отдать их чжурчжэням. В итоге было решено отдать крепости. Отчасти такое решение было оправдано тем, что взамен чжурчжэни обязывались больше не нападать на Коре, а также тем, что крепости, расположенные далеко друг от друга, в труднодоступных гористых районах, нелегко было защищать и еще нежеланием крестьян переселяться на северо-восток. Последнее обстоятельство было важнейшим условием, обеспечивавшим реальность защиты крепостей.
Действительно, до 1115 г., т. е. до времени провозглашения Агуды, главы чжурчжэньского рода Ваньянь, императором Тай-цзу нового чжурчжэньского государства Цзинь, чжурчжэни не беспокоили Коре. Новые амбиции чжурчжэньского «императора», а также его успешные военные действия против киданей (приведшие в конечном итоге к падению государства Ляо в 1125 г.) позволили чжурчжэням выдвинуться к северо-западным рубежам Корё, к реке Амноккан. Тогда, в конце 1115 г., чжурчжэни попытались захватить две крепости — Нэ-вон и Почжу, изначально корёские, но уже около 100 лет находившиеся под контролем киданьских войск, захвативших крепости еще во время прежних походов в Корею. Поэтому, когда чжурчжэни напали на «киданьские» крепости, Корё поспешило отправить в Ляо послов с требованием возвратить Нэвон и Почжу. Из-за нехватки продовольствия и опасаясь очередной атаки чжурчжэней, в начале 1117 г. кидани в спешке покинули эти две крепости, заявив об их «возврате» Корё. Поэтому, когда чжурчжэни в очередной раз попытались захватить Нэвон и Почжу, там уже находились корёские войска, успешно отразившие атаку Цзинь. Так у Корё появились два надежных форпоста, успешно охранявших северо-западные границы в течение последующего столетия.
В начале XII столетия чжурчжэни сосредоточили свое внимание на покорении киданьского государства Ляо и сунского Китая. С Коре они поддерживали мирные отношения. Возможно, в какой-то степени это было связано с тем, что основатели государства Цзинь считали, что их род уходил своими корнями в Корё[117].
А в самой Корее в это время происходили процессы разрушения центральной власти и ослабления единой государственности.
Глава 3. КОРЁ В XII — НАЧАЛЕ XIII ВЕКА: МЯТЕЖИ АРИСТОКРАТИИ, БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ ПРИ ДВОРЕ И КРЕСТЬЯНСКИЕ ВОССТАНИЯ
В истории Корё первая четверть XII в. характеризуется несколькими основными тенденциями, определившими ход истории государства на все последующее столетие.
Во-первых, следует отметить усиление неравноправия в положении военных и гражданских чиновников, получившего законодательное оформление еще в 976 г., когда был издан указ о разделении всего служилого сословия на две группы — гражданских мунбан и военных мубан. В том же году вышел первый указ о земельной системе чонсиква, который определял более низкие нормы наделения землей за службу военным чиновникам по сравнению с гражданскими, имевшими такой же ранг.
Вторым важным моментом внутриполитической жизни Корё начала XII столетия явилось противостояние «старой» потомственной аристократии столицы и «нового» служилого сословия из провинции. Это противостояние нельзя назвать новым явлением, оно имело место как на протяжении предшествующей истории Кореи, так и в последующие периоды. Во многом это противостояние было связано с тем, что в XI и в начале XII столетий проходил процесс преобразования государственных земель, в том числе временно выдаваемых за службу, в частные владения. Поэтому каждому новому поколению служилого сословия, в особенности выходцам из провинции, доставалось все меньше и меньше земель.
Третьим определяющим моментом в истории Корё стал постепенный распад земельной системы чонсиква с одновременным увеличением количества частных земельных владений. Последний указ о системе чонсиква, свидетельствующий о сокращении норм наделов, был издан в 1076 г. Впоследствии никаких других указов, регулирующих землепользование в Коре, не выходило или но крайней мере не сохранилось.
Поэтому в корееведческой исторической литературе первая половина XII в. ассоциируется с началом ослабления центральной власти, четвертого определяющего момента указанного исторического периода Корё.
[114] В традиционном дальневосточном календаре раз в несколько лет встречаются годы, содержащие не 12, а 13 месяцев. Тогда добавленный месяц носит название «дополнительного».
[115] Корейское прочтение имени — Со Пэап.
[116] По-корейски название стены звучит как «Чхонни чансон». Можно сказать, что это в своем роде корейский аналог Великой китайской стены, которая дословно называется как «Стена в 10000 ли», или «Ванъли чжанчэн». Поэтому не было бы ошибкой, если бы корейскую «Стену в 1000 ли» именовали просто как «Большая корейская стена».
[117] Подробнее см.: Кычанов Е. И. Кочевые государства от гуннов до маньчжуров. М., 1997. С. 157.