Четвертый военный поход монголов в Корё начался в 7-й месяц 1247 г. Им удалось продвинуться вплоть до города Ёмчжу (современная провинция Хванхэ). Однако борьба за власть между наследниками Темучина, развернувшаяся в это время в самой Монголии, привела к тому, что монголы были вынуждены свернуть эту военную кампанию и вывести войска из Кореи в следующем, 1248 г.
В 7-й месяц 1253 г. начался пятый этап монгольских вторжений в Корё. На этот раз монгольские войска возглавлял новый командующий — Амугань, которому помогали изменники, такие, как Хон Бо-гвон. Войска быстро овладели северо-западом, прошли центральную часть Кореи и даже смогли дойти до окрестностей города Чончжу юго-западной провинции Чолла. Путь на юго-восток был прегражден мужественными защитниками города Чхунчжу, оборону которого возглавил полководец Ким Юнху, героически проявивший себя в 1232 г. в боях у крепости Чхоинсон. Город был окружен в 10-м месяце. Осада длилась 70 дней. Кончилось продовольствие. Но Ким Юнху обратился с призывом к защитникам города. Он уничтожил документы на казенных ноби, сражавшихся вместе со всеми, тем самым дав им свободу. Чхунчжу не сдался. Монголы были вынуждены оставить намерение взять крепость и овладеть юго-востоком Коре.
С 1254 по 1259 г. монголы еще четыре раза снаряжали военные походы в Коре. Поэтому в исторической литературе выделяют еще и шестую волну монгольской агрессии в Корё, объединяя походы 1254-1259 гг. Однако все монгольские походы в Корею начиная с 1253 г. можно рассматривать в рамках единого этапа. В данном случае проблема периодизации не принципиальна, поскольку к середине XIII столетия в вопросе отношений Корё с монголами на первый план стали выходить дипломатические контакты между двумя странами, которые в конечном итоге поставили точку в их военном противостоянии.
§ 2. Дипломатические отношения между Корё и монголами. Подчинение Корё монгольской династии Юань Китая
Дипломатия активно включилась в процесс корёско-монгольских отношений в 1232 г., во время второго монгольского похода в Корё в связи с заключением ряда договоров с монголами. Уже с этого времени они стали настаивать на том, чтобы корейский король официально посетил Монголию и признал ее сюзереном. Подобные требования повторились в 1239 г., ко времени завершения третьего монгольского похода в Коре. Тогда дальний родственник короля принц Синан (Чон) в 12-й месяц 1239 г. отправился в Монголию вместе с монгольским посольством[128], которое ранее прибыло ко двору Кочжона на остров Канхвадо, чтобы вести переговоры. Через девять месяцев, в 1240 г., в сопровождении монгольских посланников принц вернулся в Коре. Тогда же монголы еще раз предъявили требование о визите корёского государя в Монголию. Кроме того, монголы предлагали корёскому государю вернуть на полуостров корейцев, переселившихся на острова, сообщить о количестве дворов и численности населения Корё, послать в Монголию корёского заложника королевских кровей и выдать высокопоставленных сановников, активно боровшихся с монголами.
Корёское королевское правительство не приняло требований монголов. Но для того чтобы хоть как-то смягчить напряженность и предотвратить очередные военные походы, было решено отправить под видом «наследника престола» принца Ённёна (Чуна). Он выехал в Монголию в 4-й месяц 1241 г. Принц не был уполномочен вести какие-либо переговоры. Его визит был лишь выражением определенной «покорности» Корё, которая давала возможность не торопиться со снаряжением новых военных походов.
Тем не менее монголы не могли ждать, пока корейцы выполнят их требования. Военные успехи монгольских походов, начавшихся в 1253-1254 гг., привели к тому, что к 1256 г. монголы попытались взять в блокаду остров Канхвадо, на котором находилась новая корёская столица, и заявили, что блокада будет снята только после согласия наследника престола Корё посетить Монголию. Благодаря активному сопротивлению корёсцев попытка изолировать остров провалилась. Тогда монголы пообещали вывести все свои войска из Кореи в случае согласия выполнить их требования.
Несмотря на то, что ни король, ни военное правительство рода Чхве не смогли организовать должный отпор монголам, рядовые чиновники, простой народ, лично-зависимые ноби своим сопротивлением сумели добиться того, что монголы отказались от идеи завоевания Кореи. Им было достаточно признания вассального положения корейцев перед монголами и выплаты Кореей ежегодной дани.
Корейцы также не хотели мириться со слабостью и беспомощностью королевского двора. В 4-й месяц 1257 г. умер третий военный правитель из рода Чхве — Чхве Хан. Его место занял Чхве Ый. Однако отборные войска Самбёльчхо, недовольные пассивностью двора по отношению к монголам, поддержали военных сановников Ким Инчжуна и Ю Гена, которые в 3-й месяц 1258 г. совершили государственный переворот, убив Чхве Ый и взяв власть в свои руки.
Несмотря на смену военного правителя, никаких коренных изменений не произошло. Власть оставалась в руках уже беспомощного органа власти военных — Кёчжон тогам. Король в делах управления страной практически не участвовал. Поэтому уже в 4-м месяце 1258 г. монголы снова активизировали военные действия на северо-западе страны, а к 8-му месяцу обосновались в Кэгёне, угрожая захватом острова Канхвадо и продолжая настаивать на поездке в Монголию наследника престола.
В 3-й месяц 1259 г. государь Кочжон заключил с монголами очередной мирный договор, после чего монгольские войска были выведены из Кореи, а наследник престола отправился в Монголию. Переговоры с новым монгольским правителем Хубилаем были дружественными. Хубилай отказался от многих монгольских притязаний в Корее, предложив в ответ признать сюзеренитет Монголии. Наследник престола согласился с предложенными условиями. Во время пребывания в Монголии он узнал, что его отец скончался. Вернувшись в Корею, он занял престол и получил впоследствии храмовое имя Вончжон[129] (1259-1274).
В исторической литературе подобные действия Вончжона расцениваются весьма негативно. Между тем Вончжон, как и все предшествующие короли «эпохи власти военных», не имел реальной власти, а следовательно, и не мог организовать военного сопротивления монголам. Союз с Монголией давал Вончжону возможность покончить с властью военных, восстановить королевскую власть и прекратить опустошительные монгольские военные походы. В результате предпринятых дипломатических шагов цель, поставленная королевским двором, была достигнута.
Однако после восшествия на престол Вончжон еще не обладал всей полнотой власти. Страной по-прежнему правили военные во главе с Ким Инчжуном, которого в 1268 г. сменил Лим Ён. Все они призывали к активной борьбе против монголов, что не совпадало с намерениями Вончжона. Мало того, в 1269 г. Лим Ён попытался свергнуть Вончжона. Местом сосредоточения антимонгольской оппозиции был остров Канхвадо. Поэтому перенос столицы обратно в Кэгён мог способствовать как восстановлению королевской власти, так и разгрому придворной группировки военных. Этому противились военные, во главе которых встал сын Лим Ёна — Лим Юму. Тогда в 1270 г. Вончжон, призвав на помощь монголов, сам поднял восстание, расправился с Лим Юму и перенес столицу государства в Кэгён.
На острове Канхвадо остались отборные войска Самбёлъчхо, поддерживавшие военных. Перенос столицы на полуостров и ликвидация придворной группировки военных, для поддержки которых изначально и были сформированы Самбёлъчхо, автоматически означали их роспуск. К тому же Самбёлъчхо не желали принимать позорного мира с монголами. Поэтому в 6-м месяце 1270 г. войска Самбёлъчхо подняли восстание. Понимая, что невозможно оказывать длительное сопротивление правительственным войскам и монголам, находясь недалеко от столицы, восставшие приняли решение переместиться на юг Корейского полуострова.
Местом для базирования был выбран остров Чиндо. Оттуда восставшие во главе с Пэ Чжунсоном совершали рейды в провинции Чолла и Кёнсан. К 11-му месяцу повстанцы заняли остров Чечжудо. Благодаря активным действиям, поддержанным простым народом, войскам Самбёлъчхо удалось взять под контроль все морские перевозки вдоль южных границ страны. На подавление восстания из Кэгёна были отправлены совместные корёско-монгольские войска во главе с Ким Бангёном, Хон Дагу и другими военачальниками. В 5-м месяце 1271 г. они напали на базу восставших на острове Чиндо. В бою погиб предводитель восставших Пэ Чжунсон. Тогда под руководством Ким Тхончжона войска Самбёлъчхо приняли решение перенести основную базу на остров Чечжудо. В течение 1272 г. восставшие продолжали активные боевые действия, совершая рейды с острова Чечжудо. Однако в 4-й месяц 1273 г. объединенные корёско-монгольские войска общей численностью около 10 тыс. человек на 160 кораблях атаковали остров Чечжудо. В бою погиб Ким Тхончжон. Более 1300 человек были взяты в плен.
Таким образом, в 1273 г. при активном участии королевского двора Корё окончательно покорилось монголам. Однако это подчинение носило ограниченный характер. Монголы почти не селились на Корейском полуострове. Исключение составлял остров Чечжудо, который подходил для занятий скотоводством, а также мог служить базой планировавшихся походов в Японию (1274, 1281 гг.). На этом острове монголы обосновались как раз после подавления восстания Самбёлъчхо. (На Чечжудо до сих пор разводят лошадей, а в чечжудоском диалекте корейского языка можно найти немало слов, заимствованных из монгольского языка.) Однако уже в 1294 г. в результате переговоров остров Чечжудо снова вошел в состав Корё, хотя монгольские скотоводы оставались на острове вплоть до 1374 г.
Управляли Корё исключительно корейские государи. Но после Вончжона храмовые имена всех корейских государей Коре изменились. Слог (слово)[130] чон, чжон, что значит «великий предок», который завершал храмовые имена королей Коре и приравнивал их статус к статусу китайских императоров, имевших аналогичные по структуре храмовые имена, больше не употреблялся. Вместо него, начиная с государя Чхуннёль-вана (1275-1308), стали использовать слог (слово) ван, указывавший на вассальную зависимость корейского короля. Значение храмовых имен также стало новым. Если раньше храмовое имя присваивали исходя из заслуг и достижений короля, то с последней четверти XIII в. имена указывали на верность монгольским правителям. К примеру, имя Чхуннёль-ван как раз означает «Энергичный преданностью ван».
Несмотря на сохранение королевской власти, территории к северу от реки Тэдонган были изъяты из-под юрисдикции корёского вана. В 1269 г. там была образована особая область, формально вошедшая в состав Монгольской империи, управлявшаяся, правда, лояльными монголам корейцами и получившая название «Восточное наместничество» (по-корейски «Тоннёнбу»). Администрация наместничества располагалась в Согёне (бывшая корёская «Западная столица», современный Пхеньян). Однако уже в 1290 г. в результате переговоров с монголами королю Чхуннёль-вану удалось упразднить монгольское наместничество в Согёне и вернуть территории к северу от Тэдонгана в состав Коре.
Зависимость Коре от монголов стала тяжелым испытанием для страны более чем на столетие. Монголы вмешивались в дела королевского двора и управления страной. Корёские государи были обязаны жениться на монгольских принцессах. Страна вынуждена была платить огромную дань и отправлять в Монголию своих ремесленников, девушек для гаремов.
Юаньская империя нанесла огромный ущерб культуре Корё, достижения которой являются выдающимися не только для Кореи, но и всего Дальнего Востока.
Глава 5. КУЛЬТУРА КОРЕИ ЭПОХИ КОРЁ
Как правило, общие работы по истории Кореи рассматривают культуру Корё в пределах двух больших периодов: 1) X-XII вв., время до подчинения монголам, и 2) XIII-XIV вв., период, связанный с разрушительными монгольскими военными походами в Корею, установлением монгольского контроля, постепенным его ослаблением, затем полным освобождением от монголов и началом реформ конца династии.
В настоящей главе книги культура Кореи X-XIV вв. будет представлена как единое целое[131].
§ 1. Научно-технические достижения Корё
Одним из важнейших достижений культуры Кореи X-XIV вв. стало книгопечатание. Печатание с досок, или ксилографию, в Корее начали использовать еще в VIII в. В эпоху Коре книгопечатание достигло особого расцвета. В 1011-1090 гг. для полного издания текста «Большого свода священных буддийских писаний» («Тэчжангён»), насчитывающего б тыс. томов, было вырезано 80 тыс. деревянных досок, получивших особое корейское название — «Пхальман тэчжангён». Они сохранились до наших дней и находятся в буддийском храме Хэин-са на юге Кореи (провинция Южная Кёнсан). После того, как в 1232 г. тексты «Пхалъман тэчжангён» сгорели во время монгольского нашествия, свод был напечатан еще раз. Молва о высоком уровне развития книгопечатания в Корё дошла до Китая, и в 1091 г. 5 тыс. томов книг на китайском языке, изданных в Корее, были отправлены в сунский Китай.
Каким образом делались отпечатки с досок[132]? Как правило, деревянная доска для печати — мокпхан с каждой стороны содержала по две страницы текста, вырезанные «наоборот», т.е. всего четыре страницы. С двух торцевых сторон к ксилографической доске прикреплялись бортики — магури, выступавшие над ее верхней и нижней поверхностями. Доски для печатания обычно хранились в особых павильонах, сложенные друг на друга в большие стопки. Наличие магури обеспечивало хорошую вентиляцию и лучшую сохранность досок, облегчало процесс печати.
Перед началом печати каждую доску обычно прочищали специальной щеткой. Иногда доску также предварительно увлажняли. Одновременно нарезали бумагу для печатания размером с развернутый лист книги. Для печати требовались три или, по крайней мере, два человека. После смазывания доски тушью один или два человека натягивали чистый лист бумаги над доской, прижимая его кончики к бортикам магури. Третий человек особой растиркой в виде мешочка, заполненного шелухой злаковых растений, растирал лист бумаги до появления на нем четкого отпечатка. Нередко первый отпечаток с доски мог быть не очень хорошего качества, поэтому с одной доски печатали несколько экземпляров. Тушь, хранящуюся в виде твердых брусков, растирали непосредственно перед печатанием, иногда добавляя в воду яичный белок или порошки из сухих трав для лучшей сохранности книги или для того, чтобы от нее исходил приятный аромат. Готовые отпечатки просушивали, подрезали точно по размеру будущей книги и сшивали, складывая каждый лист пополам, текстом наружу.
Необходимость изготовления особых досок для каждой новой книги делала процесс книгопечатания весьма долгим и дорогостоящим. Поэтому на Дальнем Востоке довольно рано пришли к идее необходимости создания подвижного шрифта. Иными словами, на стандартной ксилографической доске вместо иероглифов стали вырезать ячейки, куда можно было бы вставлять необходимые для каждого конкретного текста отдельно изготовленные формы с иероглифами. Первое упоминание об использовании корейцами подвижного металлического шрифта относится к 1234-1241 гг. Кроме того, считается, что первая попытка использования деревянного подвижного шрифта имела место в Корё в 1101-1122 гг. В корейской исторической литературе довольно часто можно встретить утверждение о том, что корейцы первыми изобрели и начали использовать подвижный металлический шрифт[133]. В XIII и XIV вв. в Корее еще не раз прибегали к технике печатания с досок, набранных подвижным металлическим шрифтом, например, для издания в 1234-1240 гг. «Подробных записей о ритуалах древности и современности» («Санчжон когым емун»), автором которых был Чхве Юный[134].
Коре также было известно качеством и разнообразием сортов изготавливаемой бумаги, среди которых была особая бумага из коры бумажного дерева, бумага с золотым песком и т. п.
К категории технических достижений относят знаменитую корёскую светло-зеленую керамику селадон, о которой можно говорить с точки зрения достижений ремесла и художественного искусства. Характерными чертами корёского селадона являются его особый зеленоватый цвет, напоминающий цвет полудрагоценного камня нефрита. Максимального расцвета искусство изготовления селадона достигло в 1120-1190-е годы.
[128] Как отмечалось, монгольское посольство состояло из 137 человек (подробнее см.: Чосон чонса (Полная история Кореи). Т. 7. Пхеньян, 1979. С. 57). С другой стороны, в исторической литературе, как северокорейской, так и южнокорейской, встречается утверждение о том, что 137 человек, отправившихся в Монголию вместе с Синаном, были корёсцами.
[129] В 1259 г. в Монголии к власти пришел Хубилай, основавший впоследствии монгольскую «династию» Юань в Китае. С ним как раз и вел переговоры Вончжон. Первая часть храмового имени корейского короля (иероглиф с корейским прочтением «вон») и название монгольской «династии» Юань (китайское прочтение того же иероглифа) совпадают. Такой выбор храмового имени корейского государя указывал на особые отношения с основателем династии Юань.
[130] В китайских и заимствованных из китайского языка корейских словах каждый слог записывается отдельным иероглифом и имеет самостоятельное значение.
[131] Говоря о культуре Корё, правильным было бы такое изложение материала, при котором прослеживались бы истоки тех или иных культурных достижений Кореи, влияние извне и собственно корейские корни. Однако на настоящий момент как в корейской, так и в зарубежной историографии культура Корё представляется главным образом в форме простого перечня достижений корейского народа X-XIV вв. Не имея возможности представить собственное исследование культуры Коре, автор настоящей книги также следует указанной традиции.
[132] Автору настоящей книги посчастливилось летом 1995 г. принять участие в печатании корейского ксилографического текста с досок XVII в.
[133] Подвижный глиняный иероглифический шрифт впервые был использован в Китае в 1041-1049 гг. Би Шэном (см.: Терентьев-Катанский А. П. С Востока на Запад. Из истории книги и книгопечатания в странах Центральной Азии VIII-XIII веков. С. 136).
[134] Текст книги до наших дней не сохранился. Древнейшим корёским сочинением, отпечатанным в 1377 г. подвижным шрифтом и сохранившимся до наших дней, считается сочинение буддийского монаха Кёнхана «Пульчжо чикчи симчхе ёчжоль».