Закон - тайга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если ничего не случится… Вон из трюма Сова колотится. Проснулся иль почуял неладное. Матерится. Кентов зовет. Теперь уж бесполезно.

«Кричи не кричи — помочь некому. Далеко твоя кодла! Не выручит. Подумают, что ветром сорвало баржу и унесло», — смеялся Кравцов, забывший на миг о дожде и холоде. И, внезапно глянув за борт, похолодел. Вода плескалась совсем близко. Баржа тонула…

Игорь Павлович только теперь начал понимать, что на приколе ее держали не случайно.

«Сова захлебнется в трюме. Надо выпустить», — открыл крышку люка Кравцов. Едва фартовый высунул голову, рывком вытащил его на палубу и, держа в руках дрожащего, мокрого, приказал грубо и коротко^-

— Не дергайся! Чуть рыпнешься, будешь в трюме снова. Понял?

Сова протирал глаза, не понимая, сон это или явь. Если сон, почему он мокрый и в трюме полно воды? Если явь — откуда взялся этот колымский дьявол Кравцов? Где кенты и баруха? Если явь — где легавые? И где он на самом деле? Ведь точно помнил, что уснул в барже. Убежал от дождя.

Но если не сон, значит, Кравцов накрыл его. Один на один. Но откуда узнал, кто высветил, заложил? Конечно, баруха! Бабы все лажовые. Небось приглянулся ей обходительный, вежливый фраер, и засветила фартового… Кенты такого не отмочат. Сова им по кайфу был.

«Но неужели засыпался? — огляделся по сторонам Сова. Вода уже захлестывала через борт. — Хана! Отовсюду линял. Отсюда — хрен. Знать, крышка. Плавать не умею. А этот фраер прихлопнет здесь. Размажет, как говно. Чтоб не возиться. Не потянет же он меня на своем горбу через реку вплавь. Побоится, гад, того, что я ему горлянку перегрызу».

Вода с шумом окатила Сову с головы до ног. Он едва удержался, чтоб не выпасть за борт. Кравцов в последнюю секунду схватил фартового за шиворот.

— Накрыл, чтоб замокрить? Упер баржу со мной, а теперь поплыл, как говно. И сам не петришь, что нахомутал, зараза? Нет уж, коль припутал, доставь в суд! — испугался Сова, поняв, что Кравцов скорее согласится утонуть вместе с фартовым, чем даст ему хоть единственный шанс на побег.

Сова понимал: попади он под суд — расстрела не миновать. Но это будет потом. Вначале следствие. А там попробуй докажи. Свидетелей не было. Никто не видел. Да и, возможно, снова представится случай к побегу. Ничего нельзя исключать. Ведь раньше получалось. Да и время будет. Пожить. Так хочется жить! Пусть где и как угодно. Но не сдыхать же в самом деле тут, совсем по-собачьи, размазанному фраером или утонувшим в реке. А все из-за него! Фартовый вскочил, бросился на Кравцова и сбил его с ног…

Игорь Павлович ухватился за борт и внезапно рванулся на Сову, уже державшего в руках лом.

Фартовый замахнулся. Лом просвистел рядом. Кравцов, сделав вид, что упал, дернул мокрый брезент из-под ног Совы. Тот шлепнулся лицом вниз. И в ту же секунду оказался завернутым в брезент.

— Дышишь, падла, кайфуешь? — захлебывался злобой фартовый. И внезапно заглох. Вода хлынула на борт баржи. — Отпусти, паскуда! Не мори! Оба накроемся! — кричал Сова, пытаясь вырваться из брезента.

Кравцов сам едва удерживался на осклизлой корме. Понял — баржа зарылась в дно реки. Ниже — некуда. Значит, придется ждать всю ночь, пока не появится какое-нибудь проходящее мимо судно.

Но именно в таких ситуациях счастливый случай не торопится прийти на помощь. И Кравцов, ухватив сверток брезента с Совой, оттащил его на другой борт.

— На хрен я тебе? Ведь понта никакого. Ни с меня навара, ни с мусоров! Ну, грамотку дадут. А за нее и склянки не возьмешь. Пусти! Я в долгу не останусь. Дай слинять. Из-под земли найду. Верну должок. Трехни, какой навар хочешь? Устрою, падла буду! — клялся Сова.

— Только что получил. Молчи, гнида! Либо сдохнем, либо выберемся, — отозвался Кравцов.

— Ты же колымский зэк, не фраер. Усек бы свой кайф. За меня «малина» наличностью выложит.

— Дурак вконец! Не о том болтаешь, Сова. Тут уж быть бы живу. Оба потонем иль вместе выживем, — признал Кравцов, услышав, как трещат ломаемые дном шпангоуты баржи. Долго ли она продержится на плаву? А может, через минуту развалится на куски, скинув со своей усталой спины людей?

— Если не накроемся, не мори! — просил Сова.

Кравцов отвернулся. Ветер стихал. Дождь все еще лил на

голову и плечи, казалось, хотел промочить до костей.

— Ты, когда Кузьму убивал, думал, что и ему жить охота?

— Он фискал! Таким дышать западло. Высветил нас, паскуда. Да и гробанул его попутно. Линял, сам мозгуй, на лесовозе. Почти в Трудовое. Коль в Поронайск пофартило бы, дышал бы, сука. Потом бы его на перо взял. А тут не пофартило фискалу. Ведь не законник, дерьмо. Чего его жалеть? Таких до хрена извели. За всякого не переморишь.

— Фискал, говоришь? О нем в селе никто так не сказал. Жалеют…

— Хрен там жалеть. Я, покуда под нарами в его бараке канал, ждал свой час, всякого наслушался. И о стукаче том. Он с легавым кентовался давно. За нас ему волю дали. А я и перекрыл кислород. Ночью из-под шконки вылез и прикно- кал. Еще старого падлу надо было грохнуть. Да времени не хватило. Легавые на хвосте повисли. Они ж и тебя на Колыме приморили. И тоже не за хрен собачий. Чё ты их тянешь на шее? Они ж лидеры…

— Трофимыча за что бил?

— Старый хрен башли взял, а хавать не давал. Вот и трамбовал его. За свое выдавливал. Мы не на халяву у него жили.

Кравцов удивлялся, что так легко и просто сознался во всем Сова. Он не соврал. Это понимал Игорь Павлович. Ведь вот и сам тогда в бараке тоже подумал, что Сова вскочил в барак днем. А дождавшись ночи, убил Кузьму. Видно, и впрямь: перед реальной угрозой смерти многие становятся откровенными.