Закон - тайга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не уважаешь, Кравцов? Иль закон забыл? Почему не бо- таешь на мое? Шпыняешь? Я тебе не пацан на липу твою тре- хать. Сам знаешь. Не хрен мне в тайге делать. Я — законник. Приморенный здесь. А ты на кой тут возник?

— Объяснить или сам допер? Чего дуру ломаешь?

Сам усек, — перешел Кравцов на язык, знакомый вору.

— Уважаешь, едрена мать, коль по фене заботал, — осклабился фартовый, положив на стол громадные волосатые руки. И, кивнув на койку Кузьмы, сказал: — Жмуром занялся. На что он тебе? Иль забыл, сколько на Колыме застопорились? Если всякому по кресту, трассу негде было бы проложить. А ведь не все фраера, и фартовые были. Файные мужики! Кто ими занимался? Кто их замокрил? Колыма. А этот фраер чем файнее?

— Потому что здесь — не Колыма. Да и хватит ее! Там горе было длинней трассы. Всем хватило.

— Не темни, Кравцов. Потому что фраер ожмурился! Был бы фартовый, не вспомнили бы о нем.

— Это ты мне говоришь? Иль сегодня калган взаймы у пацанов взял, что память посеял?

— Не просрал я ее. Тебе, может, и зря трехнул. Но ежели по закону, все от фартовых как черт от ладана…

— Ты Кузьму знал? — прервал законника Кравцов.

— Как и всех фраеров. В глаза б не видел!

— Твои кенты с ним трамбовались?

— Их спроси. Я фраеров не терплю. А и этот — других не лучше и не хуже. Пахал, как мама родная. Печник. Мы его промеж собой Голландкой звали. Чудной иль малахольный, так и не усекли. На чужого дядю гнул горб, как кент для общака. Соображали мы, может, стукач? Мимо. И не политический. А вкалывал! Потом приморили его мои по куражу. Раскололся. В Бога верил. Иначе, как по Писанию, не мог дышать. Мои фартовые смекнули и ноги от него. С такими не трамбуются. Они нам без урону. С тех пор никто в его сторону даже матюгов не ронял. Это я тебе верно ботаю, век свободы не видать, если не веришь.

— Выходит, работяги ожмурили?

— Мимо! Эти не умеют. Кишка тонка! Трамбоваться файно и то лажаются. А уж пришить кого, вовсе впустую. Скорей пупки развяжутся у них. Они ж иваны… Ты глянь на их статьи, смех и срам. Не-ет, хоть и падлы они отменные, замокрить не могли.

— Выходит, твои мокрушники поработали, — усмехнулся Кравцов.

— С хрена ли загуляли? Ты что? Его не продували в рамса, наших он не заложил. Ни на кого не фискалил. Ни один фартовый зуб на него не имел, — рассуждал Горилла спокойно.

— А с кем он кентовался, дружил?

— Мать его за душу! Он мне кто? Ни сном ни духом про него! — развел руками законник. И, словно вспомнив, сказал:

— Он с нашим легавым малость кентовался. Но только на пахоте. Больше не секли ни с кем.

— Может, за это убили?

— Так чего бы резину тянули? Он же в печники учился, мусор наш. За это мокрить не стали бы. Голландка от нас внимание легавых отвлекал. Нам то на руку было.

Кравцов обошел кровать, оглядел ее снова. На множество своих вопросов не нашел ни одного ответа. Упущено время. «Видно, и у меня в послужном списке окажется “висячка”», — вздохнул следователь.

Вечером Кравцов долго разговаривал С соседом Кузьмы по койке.

Русоголовый водитель бензовоза Геннадий Филиппов в тот день вернулся в барак позднее обычного. На заправке долго прождал в последнем рейсе. А тут еще трактор помог заправить, лесовозы. Едва успел в столовую. Да и то на стылые остатки. Повар долго ругался, что припоздал шофер.

— Я едва лег, тут же как провалился. Обычно с мужиками поговорим. А тут устал, ни до чего было. Сморило. Утром, как и все, встал и глазам не поверил… Я и о беглеце тогда узнал, на него все думают. И я тоже. Ну, кто другой мог? У Кузьмы врагов не было, это точно. А тут целую кодлу засветили. И самого печника за это на свободу отпустили. Думал, наутро в дорогу, домой. В ту ночь уж лучше б я его в Поронайск отвез, — пожалел условник бывшего соседа.

Работяги, окружив Кравцова, засыпали его вопросами: ожидается ли к Новому году амнистия? Нашли ль Сову? Что ждет убийц Тихона и Николая? Правда ли, что Тестя вернут в Трудовое на три года?

Кравцов едва успевал отвечать.

— Знаете, Игорь Павлович, я по своей работе частенько бываю на лесопирсе, откуда лес из Трудового на суда грузят. Там всякий сброд работает. Особо в авралы к концу месяца. Может, там этот Сова приклеился? Там же документов не требуют. Рассчитываются на месте за каждый день. И даже лачуга есть, какая-никакая крыша над головой. И жратву старая бандерша готовит. До зимы прокантоваться вполне может Сова. А там примелькается — и на пароходе на материк. Как сезонник. Этот лесопирс недавно работает. Километрах в десяти от нас, — вспомнил Геннадий Филиппов.

— Да ну, станет он там ждать холодов, небось давно уже на материке.

— А ксивы где у него?