— Вот ты и разбуди его разводягой по жопе! Здесь ему шестерок нет! А и мне западло в сявках у него заделаться! — гудел бородатый мужик, бывший налетчик.
— Все вы тут одинаковы! Зови, говорю! Я вам не ресторан, каждого в отдельности кормить. Времени не хватит! Валяй живо за ним! Не то самому жрать не дам! Иль не жаль недомерка? Он ведь совсем усох! Раз в день хавает, бедолага!
Кто-то шумнул доской по барже и крикнул во всю глотку:
— Эй, кент, хиляй на шамовку! Не то срать нечем станет!
И вскоре к костру подошел Сова. Маленького, лохматого,
заспанного, его подтолкнули к столу, усадили радом. Его знобило со сна. Сова озирался по сторонам.
— Приезжали мусора? — спросил мужиков.
— Проезжали, паскуды! Притормозились! Мы с них навар снять хотели, да они слиняли шустро!
— Да это они для порядку! Вид подают, что работают! — отозвалась баба, поставив перед Совой полную миску варева. И добавила громко: — Они про тебя давно забыли. Подумаешь, велик урон! У нас и не таких, как ты, сыскать не смогли. Какие кенты! Все теперь на материке шикуют. А вон в тех штабелях, бывало, месяцами своего часа ждали. Не по одному… И никого не накрыли. Кишка тонка у легавых шастать тут по ночам. Они лишь сворой храбрые, средь дня. А ночами мы тут хозяева.
— Свисти больше, дура! Слыхал я, что в Трудовое приехал Кравцов, — осек повариху налетчик.
— Ну и что! Мне он до задницы.
— Тебе? А ты при чем? Не тебе трехаю. Этот фраер — колымский. Его весь Север знает. И он каждого. И в мурло, и в нутро. От него и на погосте ни один жмур не слиняет. Падла редкая! Метет фартовых за милу душу. Вот если это не липа, хана будет.
Сова слушал молча, настороженно. Потом спросил:
— Кто вякнул про Кравцова?
— С лесовоза. Жорка Косой.
— Этот не темнит. Фартовый.
— Значит, линять надо.
— Ну и что, Кравцов? Мы тут всяких видели. Пока он очухается, ты уже на материк и тю-тю… Прощайте, гражданин начальник!
— А когда посудина уходит?
— Да послезавтра. Если Господь море не взбаламутит.
— Жри, не давись. Сколько дней кантовался. Тут уж с гулькин хрен осталось, — подбадривали Сову мужики.
Взять Сову из этой компании — нереально, это Кравцов понимал. Не знал только, что предпринять. Возвращаться в Трудовое пешком? Расстояние не пугало. Не боялся человек ночной тьмы. Увидел надвигавшуюся грозу. Последнюю, осеннюю. Она обдаст холодным затяжным дождем. Она промочит до нитки. Эти грозы длятся долго. До утра. И, отгремев, приносят на своем хвосте первые заморозки.
«Сбежит, уедет Сова на материк! С первым пароходом. Попробуй сыщи его на материке! Это будет почти немыслимо. Может, все же подключить ребят Дегтярева? Но нет, они лишь все испортят. А из горотдела — тоже не лучше. Он у них из-под носа, из машины сбежал, — подумал Кравцов и невесело усмехнулся. — Вот, черт, попал я, как пень в болото. И не выбраться мне теперь. Хоть ты под бок к Сове, на баржу просись. От дождя где укрыться? Вон уж какой стегает».
Крупные капли дождя, щелкнув по тайге, забили по ней ледяными струями, загасили костер, разогнали мужиков от стола. Те с улюлюканьем понеслись в хибару, волоча за собою бак с варевом, миски.
И только Сова побежал к барже. Нырнул в люк и затих в трюме.
Кравцов промок до нитки. Вода лила с него, как из душа.
«А, черт! Была не была! Рискну!» — решился он и, воспользовавшись шумом грозы, подскочил к барже, стоявшей у пирса, сбросил в реку концы с кнехтов и забрался на палубу. Баржа под порывами ветра вздрогнула и отчалила от пирса, неуклюже копая носом черную воду, вышла на середину Пороная и пошла к устью, к морю.
«Только бы не сесть на мель, не запороться на какой-нибудь затонувшей коряге. Не унесло бы в открытое море! Но как управлять этой посудиной? Кто ж ее знает! Но судьба сама подарила шанс. Не мог же не воспользоваться им».
А ветер гнал баржу в ревущую темноту. Раскаты грома оглушали. Молния разрывалась над самой головой. Баржа то ли стояла, то ли двигалась по реке, определить было трудно из-за плотного дождя, хлеставшего со всех сторон.
Кравцов стоял на корме баржи. Озирался по сторонам. В свете молнии увидел далекий берег. Понял, баржа ушла далеко от лесопирса. До устья реки оставалось немного. Через час, если ничего не случится, баржа пойдет через створы, и там, может, увидят ее сторожевые катера, возьмут на абордаж.