— Ешь. — Он откусил еще. Прожевал. Проглотил. Потом, видя, что отец не клюет на наживку, решил пойти дальше. Джон понимал, что действует только в своих интересах, но все это было очень важно, и не для него одного. — Лили невиновна в том происшествии с Донни. Тебе ведь это известно, да?
Гэс быстро опустил взор и посмотрел на бутерброд. Джон понял, что отец знал все и стыдился этого. Во всяком случае, именно так он воспринял эту попытку отца спрятать глаза. Джону не хотелось верить, что у Гэса нет совести.
— Мне часто приходило в голову: а вдруг все сложилось бы иначе, если бы я оказался здесь? — снова заговорил Джон.
— Ты помог бы нам вшем не выглядеть дураками? — спросил Гэс.
— Нет. Я, может быть, спас бы Донни от того, что толкало его на преступление. Ведь до моего отъезда с ним все было в порядке. Я был плохим мальчиком, а он хорошим. Что же с ним случилось потом?
Гэс взял, наконец, сандвич, уронив кусок тунца на тарелку.
— Возможно, если бы я остался, — сказал Джон, — все сложилось бы иначе.
— Конешно, инаше. Тогда бы не он, а ты шам пропал к шорту. Так што я все равно шпаш бы только одного.
— Но почему же меня? Почему не Донни?
— Ш ней должен был оштаться только один.
«С ней» — это с матерью Джона. Сейчас она жила и здравствовала в Северной Каролине, вступив в новый, счастливый брак.
— Но почему именно я? — настаивал Джон.
— Шпроши у нее.
— Спрашивал. Миллион раз.
Сейчас он был в прекрасных отношениях с матерью, но тогда они с трудом находили общий язык. Джон всегда подозревал, что Дороти предпочла бы оставить себе его младшего брата, а отец распорядился иначе, зная об этом. Мать долго и тяжело переживала разлуку с Донни, но никогда не отвечала на вопрос Джона.
— Она всегда советовала спросить у тебя. Вот сейчас я и делаю это.
Гэс метнул в него красноречивый взгляд.
— Это она хотела ражводитьша. И я шкажал: «Прекрашно! Конешно, валяй. Только оштавь мне того шына, што полушше». Она так и шделала.
«Получше…»
— Нет, ты не так ей сказал.
— Именно так.
— Выходит, с интуицией у тебя туговато.
Гэс, с усилием поднявшись на ноги, покачнулся. Джон быстро встал и усадил отца, что оказалось до ужаса легко.
— Прости. У меня это больное место. Я всегда чувствовал себя высланным, изгнанником, наказанным.
— Так и было, — пробормотал Гэс.
Поняв, что не продвинулся к своей цели, Джон снова сменил тему:
— Ты хорошо знал Джорджа Блейка?
— Нет. Я только раж делал для него работу.
Джон достоверно знал, что Гэс строил каменные стены как минимум в двух домах — в большой усадьбе и в домике Селии. Он сам наблюдал тогда за работой отца, хотя и издали.
— И что ты о нем думаешь?