Лили ждала от газеты не денег, а только публичных извинений. Ей вовек не забыть того, что ее личную жизнь выставили на всеобщее обозрение. Боль возвращалась каждый раз, когда она вспоминала о Бостоне.
К слову сказать, Лили напрасно опасалась, что во время поездки по городу ее снова кто-нибудь узнает. То ли люди успели позабыть о скандале, то ли не все видели ее фотографии, то ли пятеро девочек привлекали к себе внимание, но Лили, казалось, никто не замечал.
Вечеринка прошла великолепно, и, когда они завезли домой последнюю гостью, Ханна забралась на переднее сиденье, встала на колени и обвила рукой шею Лили.
— Ну, разве не чудесный у меня получился день рождения?! — воскликнула она с таким ликованием, на какое способны только дети.
Лили улыбнулась:
— Чудесный.
— А какие классные подарки я получила! — Ханна начала снова перебирать их и расхваливать каждый. Вспомнив мультики, она вдруг сказала: — Но обед мне понравился больше всего. И не из-за еды, — добавила она, — а потому, что у меня такое милое платье, и потому, что я была со своими друзьями.
— Твое платье действительно милое, и ты в нем просто красавица.
— Они все время это повторяли, правда? — спросила сияющая Ханна.
— Конечно.
— Ой, смотрите, тетя Лили, вы пропустили наш поворот!
— А хочешь заехать к бабуле? Рассказать ей о празднике?
— Да!
Майда была не одна. Вместе с Эммой и Руфью сюда приехала Роуз. Обе малышки уже надели пижамы и собирались ложиться. Ханна обрадовалась, что мама ее увидит, и с победоносным видом вышла из машины. А Лили подумала о том, что если бы ей не пришло в голову заехать сюда, то Ханна после своего праздника очутилась бы в пустом темном доме.
Конечно, не совсем пустом и вовсе не темном. Ведь Арт наверняка уже вернулся. Но Арт — не Роуз. А Ханне очень хотелось, чтобы ее увидела именно мама. Чтобы Роуз сказала, как она прекрасно выглядит. Чтобы Роуз поняла, что ее дочь не так уж плоха.
Но первой навстречу девочке поднялась Майда.
— Да вы только подумайте! — воскликнула она с неподдельной радостью и, обняв Ханну за плечи, оглядела ее с головы до ног. — Ты просто восхитительна. Но где же наша малышка? Ведь это уже совсем взрослая девочка!
— Это я. — Ханна застенчиво улыбнулась, и глаза ее обратились к матери.
— Ну и как твой день рождения? — спросила Роуз. На миг всем показалось, что кромешную тьму прорезал яркий луч солнца.
— Классно, — отозвалась Ханна и тут же сообщила сестрам: — У меня есть подарки.
Малышки со всех ног помчались рассматривать их.
Боясь, что не удержится и скажет сестричке Роуз пару ласковых слов, Лили прошла в дом, села за рояль, подняла крышку и коснулась клавиш. Очень скоро ее злость испарилась — помогли простенькие арпеджио, от которых она перешла к медленной классике. Совсем успокоившись, Лили стала наигрывать современные песенки, неторопливые, простые и милые. Вспоминая слова, она начинала напевать, а то и просто мурлыкать что-то себе под нос. Мало-помалу Лили так растворилась в музыке, что не услышала, как вошла Майда. Она не чувствовала ее присутствия и после того, как закончила песню. Потом откинула голову и только тут заметила мать.
— Они уже уехали?
Майда кивнула.
— Скучаешь по инструменту?
Лили молча провела пальцами по клавишам.
— Ты могла бы работать в музыкальной школе, — сказала Майда.
— Здесь?
— Это ведь то же самое, что и в Бостоне.
— Но тут же есть, наверное, преподаватель?