Она удивленно выкатила глаза:
— Кофе? Настоящий?
— Пусть стряпать я не способен, зато приготовить завтрак смогу.
— Ой, Джеймс, это здорово! — Но тут Ливия вспомнила, что на него сердита. — Правда, ты рисковал.
Он взялся готовить кофе. Ливия тотчас встала у него за спиной, щедро сыпля советами, чтобы не позволить ему в его неопытности загубить драгоценные зерна.
— Не волнуйся, — сказал Джеймс. — Я знаю, что делаю.
— Ну да… — отозвалась она. — А чашки подогрел? Обязательно надо подогреть. Ну, как ты мелешь кофе! Не так, надо прямо в порошок стереть! Нет, сперва пусть вода слегка остынет…
И так стремительно выхватила у него из рук кофеварку и кофейные зерна, что он даже и возмутиться не успел.
Она налила им обоим по крошечной чашечке густого черного напитка, и он был так крепок, что не только консистенцией напоминал машинное масло, но даже сверху был подернут маслянистой пленкой. Они оба взялись за sfogliatella и приступили к кофе.
— У меня сегодня все впервые, — прервала наконец молчание Ливия. — Во-первых, в первый раз с начала войны пью настоящий кофе, во-вторых, впервые в жизни готовят для меня. Спасибо тебе, Джеймс!
— Неужели для тебя никто никогда не готовил?
Она покачала головой:
— Я всегда стремилась все делать сама.
— Когда-нибудь, — сказал Джеймс, отхлебывая кофе. Свой, как он отметил, она выпила жадно, в три глотка, — я приготовлю ужин для нас двоих. Только для нас.
Ее взгляд внезапно приклеился ко дну кофейной чашки.
— Значит, ты все-таки не против выйти со мной прогуляться?
— Больше всего на свете мне хочется быть с тобой. И все-таки, Ливия, я хочу, чтобы между нами была ясность. Мне нельзя показываться с тобой публично. Я не могу объявить, что ты моя девушка. Я даже не могу позволить, чтобы другие офицеры узнали о моих чувствах к тебе, потому что, если мой командир об этом узнает, скорее всего, мне придется — мешок на спину и отправляться куда-нибудь в Африку. Я понимаю, выглядит все это довольно неприглядно, но больше мне сказать тебе нечего.
— И, конечно, жениться на мне ты тоже не сможешь, — тихо сказала Ливия.
Джеймс отрицательно покачал головой.
— У нас в деревне — просто скандал, если парень ходит за девушкой, а жениться не хочет. Если б узнал мой отец…
— Война не может длиться бесконечно…
— Она уже четыре года идет. Кто знает, сколько еще до ее конца? — Ливия печально улыбнулась. — А потом кончится война, и ты уедешь домой. К тому времени я тебе уже надоем.
— Ты никогда мне не надоешь!
— Гм-м-м, — протянула она. — Ладно, приму к сведению.
Джеймсу оставалось довольствоваться этим.
Но вместе с тем кулинарные уроки возобновились. Джеймс по собственной инициативе сходил на рынок и купил кухонные весы, чем весьма рассмешил Ливию. С этого момента, следя за тем, как она готовит, он постоянно спрашивал, сколько каких продуктов она при этом берет.
— Сколько баклажан нужно на человека?
Недоуменный жест.
— Один-два. Смотря какой.
— Смотря какой баклажан?