— Разве они не горькие?
— Нет, если нагреются под солнцем. — Она потянулась, сорвала плод, показала: — Это хороший лимон. У нас говорят: чем толще кожа, тем слаще сок. — Решив попробовать, надкусила, кивнула: — Вкусно!
Протянула лимон к его губам. Джеймс удержал ее руку, надкусил лимон. Она оказалась права: лимон был сладкий, как и лимонад.
Она снова откусила сама, сморщилась:
— Косточка!
Выплюнула ее на ладонь. Улыбнулась Джеймсу, и в этот миг все его намерения сдерживаться пошли прахом. Он обхватил руками ее голову и с жадностью прижался губами к ее губам. Рот у нее был сладкий и горький, легкая солоноватость сливалась с резким запахом лимона. Он почувствовал твердые края ее зубов у себя на языке — как твердые семечки внутри плода, но она отстранилась, вскрикнув:
— Джемус!
— Иди ко мне… — выдохнул он.
И снова поцеловал ее. После краткого замешательства, почувствовал, как она развела губы, отвечая на его поцелуй.
И было много новых ощущений — ее язык, то скользкий и податливый, то твердый, заостренным кончиком пробивающийся сквозь его губы; покатая округлость ее неба; нежная упругость ее спины, и мускулы шеи, пульсирующие у него под пальцами.
Но вот она высвободилась, взглянула озадаченно:
— Так ты все-таки не фенхель?
— Кто-кто? — изумленно воскликнул он.
— Ну, фенхель. Сам знаешь, finocchio. Ricchione.[50]
— Да что это в самом деле?! — с нараставшим недоумением спросил он.
— По-моему, все-таки нет, — продолжала она. И рассмеялась. — Зачем только мне вздумалось купаться… Я даже и не предполагала…
Он снова ее поцеловал. На сей раз она ответила более жадно, и от счастья он совершенно ошалел.
Она отстранилась снова, взглянула хитро:
— Выходит, это все уловки, ты притворялся, что ты culattina?[51]
— Ливия… Вовсе я не притворялся, что я culattina, что бы эта culattina ни означала.
— Нет, притворялся, — настаивала она. — Когда устриц ел.
— Я сказал, что не слишком в этом опытен. Откуда это самое… у тебя взялось?
— М-м-да…
До Ливии начало доходить, что, возможно, ее женская интуиция уперлась в перевод с британского английского на итальянский. Но чем больше она об этом задумывалась, тем все слабей и слабей становилось то легкое, но устойчивое чувство неприязни, которое не отпускало ее с момента работы в Палаццо Сатриано, уступая место радостному ощущению, что целоваться с Джеймсом довольно приятно.
Она потянулась, чтоб он еще ее поцеловал, и он тотчас повиновался.
— Целуешься ты совсем не как новичок, — отметила она.
— Схватываю на лету.
Он стал медленно ласкать губами самый кончик ее восхитительного носа, мочки ее ушей, нежные места вокруг глаз, и только после этого вернулся вновь к ее губам.
Вдруг будто что подтолкнуло изнутри, и Джеймс сам прервал очарование этого момента.
— А Эрик?
[50] Гей, «голубой» (ит., сленг).
[51] Гомик, женообразный мужчина (ит., сленг).