Брачный офицер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Профессор принялся так бурно благодарить Джеймса, что тот даже заподозрил, что главной целью визита профессора было не столько предупреждение об опасности, сколько его желание наблюдать за активностью вулкана с ближнего расстояния.

— Я постараюсь что-нибудь сделать, — сказал он. — Но не ждите никакого чуда. Идет война, и я сомневаюсь, чтобы подъем сейсмической активности мог побудить людей прекратить исполнять свои военные обязанности.

Когда профессор удалился, Джеймс подошел к окну. Он уже настолько привык воспринимать Везувий как просто часть живописного пейзажа, потому мысль, что на самом деле, это бомба замедленного действия — более мощная и потенциально более разрушительная, чем любая бомба, созданная человеком, повергала его в шок. Теперь, в мыслях о Везувии, ему представлялось каким-то чудовищным злодейством то, что этот вулкан обосновался над городом давящей исполинской цитаделью, подчинив себе жизнь каждого жителя. Внезапно Джеймс ощутил щемящий страх за жизнь Ливии. Если в самом деле произойдет извержение, что будет с ней? Надо хоть как-то с ней связаться, но, насколько он знал, телефона деревне не было.

Хотя можно было позвонить на аэродром в Терциньо. Ему удалось связаться с офицером из американского командования, который сообщил, что туда только что прибыла целая эскадрилья бомбардировщиков В-25 — всего восемьдесят восемь, и теперь там образовалось самое крупное на юге Италии скопление военно-воздушных сил. Джеймс, передав офицеру предупреждение профессора, спросил, могут ли они куда-либо передислоцироваться.

— Вы что шутите, менять нашу диспозицию только потому, что какому-то итальянцу что-то стукнуло в голову? — изумленно вскинулся офицер.

Джеймс промямлил что-то насчет вариантов на случай непредвиденных обстоятельств, просто на всякий случай.

— Только на прошлой неделе некто предложил нам перебраться отсюда, потому что какое-то изваяние в местной церкви разразилось слезами, — ответил американец. — Эти итальянцы — что-то непостижимое. Казалось бы, немецкие налеты им нипочем, но если заметят кряду двух сорок или сидящего на ступенях церкви рыжего кота, то начнут на полном серьезе предрекать конец света.

Не большего успеха добился Джеймс, связавшись с частью, занявшей помещение обсерватории. Там ему сказали, что вулкан совершенно очевидно стал менее активен, чем был в предыдущие месяцы.

— Кроме довольно неприятного запаха, у нас все спокойно, — сказал ему тамошний офицер. — Здесь даже не случаются землетрясения, о которых говорят в Неаполе.

— Вы говорите — запах, он такой кисловатый, будто что-то протухло?

— Именно так. — Офицер даже удивился. — Откуда вы знаете?

— Так пахнет сера.

Джеймсу удалось убедить офицера выделить профессору Боми хотя бы одну комнату в его прежней обсерватории, но тревога в отношении происходящего в нем все нарастала.

Он набросал краткую записку, где изложил предсказания профессора Боми, а также предложения разработать некий чрезвычайный план ограниченной эвакуации военного контингента и гражданского населения и передал записку майору Хеткоту. Реакция майора, как и следовало ожидать, грянула как извержение, и, буде оно зафиксировано Плинием Младшим, то имело бы обозначение по шкале, с успехом способной получить название Хеткотианской, включавшей неоднократно выстреливавшие выражения, типа «некомпетентность», «безрассудство» и «делать вам больше нечего». У Джеймса не осталось ни малейших сомнений, что наблюдения профессора майор не счел предметом первостепенной важности для военного времени. Ради личного спокойствия Джеймс пообщался с Анджело, который улыбнулся, услышав имя Боми.

— Не тревожьтесь, друг мой! Этот professore вечно твердит, что нам грозит большая беда — насколько я помню, уже не один год. Но ведь такая у него работа, верно? Точно так же священник утверждает: не будешь ходить церковь, небеса падут на твою голову.

— Статистически однажды профессор все-таки попадет в точку, — заметил Джеймс.

— Верно, ну и пусть себе пока беспокоится, нам-то зачем?

Что-то в этой логике Джеймса не устраивало, но он уже оставил попытки постичь фатализм неаполитанской души.

Ночью, сидя один в своей комнате, он неотвязно думал, как там Ливия, примостившаяся на склоне горы, будто на плече у спящего гиганта. Что будет с ней, если тот проснется? Что станет со всеми жителями Везувия? Было какое-то непостижимое безумие в том, с каким упорством они после каждого извержения снова селились в тех же местах. Но такие уж они, эти итальянцы. Живут сегодняшним днем, бодро соображая, как приспособиться к всевозможным катастрофам, сваливающимся на них по вине отсутствия в них организованности и предусмотрительности.

Он так не умеет. Резким движением Джеймс подвинул к себе блокнот. Боми говорил, что возможны две фазы извержения, первая — когда гора исторгает лаву и пепел, и другая, потенциально куда более смертоносная, — когда воздух заполняется дымом и газами. Это значит, что будет краткое окно, когда появится возможность овладеть ситуацией. Первым долгом надо будет произвести разведку и установить, каким городкам и селениям грозит прямая опасность. Потребуются грузовики для эвакуации населения — нет, не грузовики, это потом: сначала должны работать пожарные машины, тушить горящие дома. Уже после должны прийти грузовики — скажем, сотня. Нужно, чтобы передвижением управляла военная полиция — возможно, даже наладить временно одностороннее движение, по одной дороге грузовики пойдут в гору, по другой будут возвращаться… Он делал в блокноте пометки, составляя четкий перечень необходимых мер. Временный штаб… центры распределения продовольствия… питьевой воды… фураж для перемещаемых животных… Перечень все разрастался. Люди не захотят бросать свое имущество; военные должны помогать им грузить на машины все, что они не могут оставить. И потом необходимо их удерживать от слишком скорого возвращения по домам, если потребуется — силой. Следовательно, необходимы вооруженные и соответственно экипированные военные отряды, в случае, если возникнет реальная угроза паники. Устраивать временные приюты можно в помещении кинотеатров… Джеймс отдавал себе отчет, что он составляет план сражения, такого, где врагом становятся силы природы, а не немецкая дивизия, однако принципы оставались те же. Определить цели, разработать стратегию, организовать последовательность приказов. Джеймса охватило непривычное возбуждение.

Он трудился несколько часов. Его план, разработанный до мельчайших деталей, составил более двадцати страниц. Но все это, Джеймс понимал, пустая трата времени. Кто он такой? Жалкий штабист, чинуша; кабинетный генерал, погрязший в бумажной возне. Самое большее, что можно было сказать о его плане, — он заполнил его часы без Ливии между работой и сном.

Джеймс скомкал листы, швырнул на пол и выкинул все это из головы.

Если честно, Ливии пришлось признаться себе, что одной из причин, потянувших ее ненадолго обратно в Фишино, было то, что ей необходимо было разобраться в своих чувствах к Джеймсу. То, что началось с легкой интрижки, замешанной на дружеских заигрываниях, — и, уж если быть откровенной до конца, с прицелом удовлетворить давно забытые физические потребности, — очень скоро переросло в нечто гораздо большее. И не только из-за отсутствия у Джеймса должного опыта настаивала Ливия на традиционном ухаживании. Она воображала, что, ограничивая их физическую близость, она также будет сдерживать и свои эмоции. Но все вышло совсем по-иному.

Нараставшая страсть временами пугала ее, — не потому, что ей не хотелось всецело отдаться этой любви, такой восхитительной и необыкновенной, но потому что она ясней, чем Джеймс, представляла себе последствия. Скоро ей, наверное, придется принимать неизбежное решение. Стать ли одной из тысяч итальянок, военных невест, толпой потянувшихся по морю к далекой новой жизни в холодную туманную страну? Или ей, как Элене, чья независимость ее восхищала, суждено остаться после войны совсем одной? И как воспримет ее семья, если она уедет с Джеймсом к нему в Англию, — что это будет для отца, для Маризы, для их ресторанчика, ведь он, скорее всего, без нее зачахнет?

Отсев с Маризой в сторонку на террасе, она делилась мыслями с сестрой. Мариза считала, что Ливия не должна упускать своего счастья.

— Ты ведь сможешь открыть новый ресторан и в Англии! — уверяла ее сестра.

— Не думаю, — говорила Ливия. — Джеймс говорит, у них уже давно туго с продовольствием, сами уже не помнят, когда нормально питались. Представляешь, они овощи варят целых двадцать минут, а помидоры едят всего раз или два в году и только сырые, в салате. Разве такие поймут, что значит настоящая еда?

— Главное, что ты его любишь, — отрезала сестра, — остальное не имеет значения.

— Сразу видно, ты замужем не была, — поморщилась Ливия.

— Откуда в тебе такая расчетливость? — всплеснула руками Мариза.