Брачный офицер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А я мчусь туда посмотреть, что там делается.

— И я с тобой! Возьмем джип.

— В джипе не пробиться по забитым дорогам, — сказал Джеймс. — Лучше на «Мэтчлессе», так быстрей.

— Я сяду сзади!

— Маневрировать будет трудно. К тому же, если тебя возьму, куда я посажу Ливию, чтобы вывезти ее оттуда? — Внезапно Джеймса пронзило: — Ах ты, черт! В Терциньо ведь целая эскадрилья «В-25»-х!

— Сказать, чтоб взлетали?

— Извержение может продлиться несколько дней, — покачал головой Джеймс. — Нельзя трогать их с места без крайней необходимости, иначе окажется, им негде будет сесть. Я буду там, разведаю, как и что.

Он ринулся бегом по лестнице и выкатил свой мотоцикл.

Глава 37

Такого кошмара Джеймсу в жизни видеть еще не приходилось. Дух захватывало от масштаба разразившегося бедствия — исполинские силы природы без труда низвели до ничтожной малости военный конфликт человечества со всеми его бомбами и снарядами. Страха Джеймс не испытывал. Он был весь в магической власти происходящего. В нем взметнулся какой-то странный позыв ринуться в самую гущу, увидеть, что же это на самом деле такое.

У самого подножия горы за Toppe Аннунциата Джеймс погрузился в нечто похожее на плотный туман, какой случается зимними вечерами в Англии. На мгновение показалось, будто повалил снег; не сразу Джеймс понял, что легкие серые хлопья, крутившиеся вокруг, не снег, а пепел. Резко затормозил, едва не наскочив на женщину, выскочившую на дорогу в одной сорочке спасать развешанное на веревке выстиранное белье. «Мэтчлесс» занесло, мотоцикл рванулся и выскользнул из-под Джеймса. Надо быть осмотрительней, сказал себе Джеймс, поднимаясь с земли и вновь седлая мотоцикл; он не предполагал, что пепел может быть таким скользким.

Из серой мглы выплывали фигуры беженцев, кидающих на повозки свои пожитки. Из всеобщего хаоса вычленялись отдельные сцены: ковыляющий на костылях ребенок; дряхлый старик, которого дочери запихивали в тачку; свинья вместе с граммофоном в старой детской коляске; семейство, пытавшееся запрячь перепуганного мула в повозку. В тот момент, когда Джеймс проезжал мимо, мул грохнул на землю и уволок за собой тачку со всем ее грузом. Все вокруг было усыпано черепками битого фарфора.

Чем ближе подъезжал Джеймс к месту извержения, тем невообразимей становилось столпотворение. Поток беженцев тек рекой; с перекошенными от ужаса лицами люди стремились вырваться из ревущего облака дыма и пепла, которое, розовея снизу от жара кратера, подобно гигантскому пульсирующему кораллу, нависло теперь прямо над их головами. Под облаком была сплошная темень. Уже покрытые толстым слоем пепла фары «Мэтчлесса» едва ее пробивали.

У Эрколано Джеймс нагнал медленно ползущую колонну грузовиков. Это были те самые, которых Эрик вызвал из Черколы. Они безнадежно сбились с пути. Джеймс взялся указать им дорогу, и грузовики потянулись по извилистой тропе вслед за ним.

Сверху посыпалось что-то вроде песка. Сперва Джеймс решил, что это с грузовиков. Но, присмотревшись, увидел, что помимо серого пепла теперь с неба падают крохотные черные кусочки песчаника — легкие, невесомые частички, каждая не крупней спичечной головки. Однако поток черного песчаника становился все напористей. Джеймс чувствовал, как песчинки барабанят по кителю, проникая за ворот, в ботинки. Самые крупные были полые внутри, как конфеты с ликером, и, падая, отсвечивали красным.

Тропа сделала очередной изгиб, и тут Джеймс впервые по-настоящему увидел лаву. Она стекала по крайней мере двумя отдельными потоками — извивающиеся языки пламени пробивались вниз на север и на запад, на своем пути через сосновые рощи отставляя дымящееся пепелище. И еще Джеймс услышал какой-то гул. Сначала ему показалось, будто от мотора, но вскоре он понял, что гул исходит от самой горы, — она звучала невообразимо глубокой нотой, ниже всех возможностей органа, настолько глубокой, что даже отдавалась болью в животе.

В своем стремлении вниз один из рукавов лавы тек прямо перед ними через дорогу, полностью ее перекрыв. Джеймс остановился примерно в ста ярдах от лавы. Даже с этого расстояния жарило невыносимо. Джеймс ожидал встретить потоки расплавленных камней, но это скорее напоминало стекающий с высоты около двадцати футов оползень раскаленных углей, беззвучно вибрирующий спереди, подталкиваемый сзади вниз еще более мощной массой раскаленных углей. Лаву сверху покрывало что-то наподобие корки, похожее на припечку поверх рисового пудинга. Вероятно, от соприкосновения с воздухом лава уже слегка остыла. Впрочем, корка не производила впечатления вовсе застывшей, — по мере того, как лава медленно стекала по склону, на поверхности корки поминутно вскрывались красные жилы, а временами и ярко посверкивали золотистые трещины, выставляя напоказ огнедышащий жар внутри.

Джеймс развернулся и указал ползущим за ним грузовикам свернуть на другую дорогу. От страха за Ливию у него непрерывно ныло сердце, но он старался сейчас о ней не думать. Он тотчас, как только сможет, отправится за ней, но сначала надо убедиться, что ближайшие городки и военные базы эвакуируются в надлежащем порядке.

В Сан-Себастьяно его ожидало феноменальное зрелище. Лава стеной в двадцать футов медленно наползала на город, прокатываясь сквозь дома дымным и белым, как бинт, катком. По переднему краю лавы можно было разглядеть крутящийся слом — ствол дерева, воспламененный, как головешка; каменный остов окна, даже что-то похожее на горящую коровью тушу. Чуть позади купол церкви, снесенный с основного здания, плыл поверх лавы, как крышка на вырвавшейся из кастрюли каше.

Перед глазами Джеймса очередной дом принял на себя удар стремительной лавы. На мгновение показалось, что дом сможет устоять: но вот раздался громкий треск, стены рухнули и рассыпались, камни влились в поток углей, горящие балки и брус скрючились, как обгорелые спички.

Жители Сан-Себастьяно в каких-то пятидесяти ярдах от наступавшей лавы сгрудились, коленопреклоненные, вокруг священника в белом одеянии, воздевшего к небу гипсового святого Себастьяна из церкви. Священник тянул молитву на латинском, его слова практически тонули в треске огня и грохоте извержения. Головы многих прихожан покрывал подвязанный у подбородка цветочный горшок или кастрюля. Джеймсу не составило труда сообразить, зачем. Песок сыпался теперь не так густо, но отдельные камешки становились все крупней. Камень величиной с кулак ударился в землю прямо у ног Джеймса и лежал, отчаянно дымясь. Если подобная штука угодит по В-25, эффект будет не меньший, чем от снаряда зенитки. Джеймс прикинул: на аэродром пока еще не обрушилась каменная буря: она нагрянет постепенно из самого центра облака, как дождь, как гроза. Если он сумеет предупредить, возможно, им удастся перегнать бомбардировщики в безопасное место.

Колонна грузовиков за его спиной выкатила на площадь.

— Эвакуируйте всех, кого сможете, — сказал Джеймс водителю первой машины. — Первым делом женщин и детей. Мне надо в обсерваторию.

— Вот, возьмите, — водитель протянул ему котелок.

Джеймс нахлобучил его себе на голову, заправив ручку за ворот, чтоб лучше держался. Благодарно махнул водителю и развернул свой мотоцикл.

Теперь камни падали повсюду. Несколько угодило ему по шаткому шлему, и когда наконец из мглы выплыли очертания обсерватории, Джеймс испытал некоторое облегчение. Камни грохотали и били по крыше. Внутри обсерватории группа солдат сгрудилась вокруг радиопередатчика.

— Слава Богу! — вырвалось у Джеймса, едва он, шатаясь, вошел внутрь.

Солдаты изумленно уставились на него. Джеймс сообразил, что выглядит, должно быть, несколько странно с котелком на голове. Он окинул взглядом свою форму: та была густо покрыта серым пеплом.

— Я офицер, — сказал он. — Капитан Гулд. Мне необходимо послать сообщение на аэродром в Терциньо.

— У нас радио молчит, — сказал один из солдат. — Как все началось, так связь сразу пропала.