- Мы добились того, что абсолютное большинство коммунистов и комсомольцев занимает авангардную роль в боях, - сказал полковник Смирнов. Героизм наших бойцов, сержантов и офицеров стал подлинно массовым. Командование и политотдел дивизии стараются воспитывать солдат на примере лучших. Командир дивизии в пределах предоставленных ему прав непосредственно в ходе боя награждает отличившихся. Только за несколько дней наступления награждено более тысячи ста человек. Многим из них ордена и медали были вручены сразу после совершения подвига. Такой порядок награждения и вручения наград всецело оправдался, он имеет большое воспитательное значение.
И Смирнов привел несколько убедительных примеров.
Рядовой 282-го стрелкового полка Г. Д. Иванов первым ворвался в один из домов на окраине Ковеля. Гитлеровцы, засевшие в подвале соседнего здания, открыли по смельчаку ураганный огонь из пулеметов и автоматов. Солдат переждал, когда стрельба несколько стихнет, скрытно подобрался к проему, откуда фашисты вели огонь, и бросил туда одну за другой несколько гранат. Этого оказалось достаточно, чтобы уничтожить весь гарнизон вражеской огневой точки. Таким образом, один наш солдат овладел домом. Командир полка тут же в присутствии всей роты вручил смелому воину медаль "За отвагу". Пример Иванова воодушевил всех бойцов. В тот же день рота очистила от гитлеровцев еще несколько домов.
Или другой факт. На подступах к Ковелю в атаке был ранен командир 9-й стрелковой роты того же полка. Бойцам не удалось вынести его: немцы яростно обстреливали местность, а чтобы подойти к раненому, надо было преодолеть топкое болото. Тем временем фашисты уже приближались к истекавшему кровью советскому офицеру. Это увидел со своей позиции рядовой минометной роты комсомолец Мухтар Узаков. Он, не раздумывая, шагнул в ледяную болотную жижу. Пробрался к раненому, огнем автомата отогнал гитлеровцев, взвалил офицера себе на спину и перенес его через топь. Своему командиру гвардии старшему лейтенанту Кузнецову Узаков коротко доложил о спасении раненого. "А почему вы без шинели?" - спросил Кузнецов. "Укрыл своей шинелью раненого... Он потерял много крови, ему нужно тепло". Кузнецов сообщил по телефону командиру полка о героическом поступке рядового Мухтара Узакова. Через час смелому бойцу была вручена правительственная награда.
После разговора с генералом В. А. Борисовым и полковником А. П. Смирновым я накоротке провел в дивизии совещание заместителей командиров по политчасти и парторгов полков, а также работников политотдела. Речь шла главным образом о необходимости усилить политическую работу, мобилизовать людей на успешное ведение уличных боев, на решительный разгром окруженного немецкого гарнизона.
В числе других на совещании выступил заместитель командира по политчасти 277-го Краснознаменного Карельского стрелкового полка майор Николай Сергеевич Покровский. Незадолго до того он вернулся из тыла вражеских войск, где встречался с командирами и комиссарами партизанских отрядов, договаривался о боевом взаимодействии партизан с регулярными войсками Красной Армии. Побывал он и в некоторых польских партизанских отрядах, действовавших в лесных массивах в районе Бреста.
О героических делах партизан в полосе боевых действий армии, об их мужественной борьбе с немецко-фашистскими оккупантами все мы к тому времени уже многое знали. С рядом партизанских соединений Военный совет и политотдел армии в период мартовских боев поддерживали непосредственную связь. В частности, в партизанскую бригаду, дислоцировавшуюся в районе Днепровско-Бугского канала, еще до начала боев мы направили работника политотдела армии старшего лейтенанта Виктора Алексеевича Пискановского и немца-антифашиста Вилли Фельдмана.
Они доложили, что эта бригада совместно с Брестским партизанским соединением с февраля вела ожесточенные бои с частями 23-й немецкой и 8-й венгерской пехотных дивизий. Немецко-фашистскому командованию пришлось оттянуть сюда с фронта часть танков, артиллерии. Это, безусловно, способствовало успеху наступления войск нашей армии и на ковельском направлении. Кроме того, командование партизанской бригады (командир М. И. Герасимов, комиссар Ф. С. Куньков) обеспечивало штаб армии очень ценными разведданными о положении во вражеском тылу и о передвижениях резервов противника. Находившиеся в бригаде представители нашего политотдела получили возможность вести пропаганду по разложению вражеских войск непосредственно в районах их дислокации, забрасывать в немецкие гарнизоны и в гарнизоны союзников гитлеровцев десятки тысяч листовок, распространять среди немецких солдат и офицеров решения и призывы антифашистского комитета "Свободная Германия".
Но о действиях польских патриотов в тылу немецко-фашистских войск мы знали крайне мало. Теперь же наш офицер, политработник, побывал у поляков, беседовал с некоторыми их командирами, уточнил возможности взаимодействия польских партизан с советскими частями. Поэтому все мы жадно ловили каждое слово майора Н. С. Покровского. Он рассказал о большой силе боевых отрядов Армии Людовой, созданных и возглавляемых польскими коммунистами; представителями Польской рабочей партии. В их рядах - подлинные патриоты Польши, настоящие борцы против немецко-фашистских оккупантов, наши лучшие друзья. Они мужественно сражаются с гитлеровцами и под девизом "За вашу и нашу свободу" активно помогают Красной Армии, во взаимодействии с советскими партизанами ведут вооруженную борьбу против немецко-фашистских захватчиков.
Но есть, к сожалению, в тылу противника и такие польские вооруженные отряды, командиры которых лишь болтают о борьбе с оккупантами, а фактически действуют на руку им, помогают в кровавых расправах над украинскими и польскими трудящимися. Именно так действуют, например, отряды и группы польской националистической организации "Народове силы збройне". Главари ее, по существу, подвизаются в роли подручных немецко-фашистских оккупационных властей. Они выдают на расправу гестаповцам польских коммунистов-подпольщиков, ненавидят Советский Союз и Красную Армию, организуют всякого рода провокации против советских и польских партизан, совершают бандитские налеты на украинские села и зверски истребляют их жителей. Это - лютые враги советского и польского народов. Недалеко от них ушли и многие командиры отрядов Армии Крайовой, подчиненной польскому эмигрантскому правительству в Лондоне.
- Но польский народ, - убежденно говорил Николай Сергеевич Покровский, - понимает, кто ему друг и кто враг. В своей борьбе против оккупантов он все теснее Сплачивается вокруг коммунистов. И Красная Армия может положиться на подлинных польских патриотов, на их вооруженные отряды.
На следующий день - это было 26 или 27 марта - я собирался отправиться в танковую бригаду подполковника Г. А. Тимченко, а оттуда в политотдел 64-й зенитно-артиллерийской дивизии. Дело в том, что ни с начальником политотдела танковой бригады подполковником Александром Николаевичем Новиковым, ни с начальником политотдела зенитно-артиллерийской дивизии РГК майором Петром Кондратьевичей Ноздрачевым я фактически еще не был знаком, хотя оба эти соединения уже более двух недель находились в составе армии.
Но когда я уже собрался выезжать из 175-й Уральской стрелковой дивизии, мне позвонил из политотдела полковник Ф. А. Клековкин и сообщил, что прилетела инспекторская группа во главе с начальником политуправления фронта генерал-майором Окороковым.
Сажусь на коня (в распутицу это самое верное средство передвижения) и скачу на командный пункт армии.
Андрей Дмитриевич Окороков встретил меня довольно прохладно. Официальным тоном заявил, что по поручению Военного совета фронта он должен ознакомиться с состоянием войск нашей армии, на месте выяснить причины задержки со взятием Ковеля.
Я попытался было высказать свое мнение, генерал нетерпеливо махнул рукой:
- Об этом потом. На месте будет виднее.
Вскоре мы на конях выехали на передовые позиции под Ковель. Двигаться пришлось по залитым талой водой лесным дорогам и тропам, а то и просто по болотной целине. Ориентирами служили подбитые и полусгоревшие немецкие танки, застрявшие в трясине и брошенные гитлеровцами грузовики, бронетранспортеры, тягачи, артиллерийские орудия, зенитные установки.
В частях мы встречались и беседовали с командирами, начальниками политорганов, с политработниками подразделений, бойцами и сержантами. Наблюдали за боевыми действиями штурмовых групп на окраинах Ковеля. Были свидетелями отражения яростной контратаки противника в районе одной железнодорожной станции на линии Ковель - Брест.
На следующий день на КП 260-й дивизии собрали начальников политотделов соединений, блокировавших Ковель и державших оборону на внешнем фронте. Совещание проводили в два приема: пришлось пережидать ожесточенную бомбежку, которая не обошлась без жертв.
Вечером вернулись на командный пункт армии. При мне генерал-майор А. Д. Окороков связался по ВЧ с командующим фронтом генерал-полковником П. А. Курочкиным, подробно доложил ему обстановку в районе Ковеля, сообщил, в частности, что блокирующие город войска, по его мнению, не в состоянии выполнить задачу по ликвидации окруженного немецкого гарнизона, а на внешнем фронте гитлеровцы почти непрерывно контратакуют наши соединения и не исключена возможность, что предпримут решительные меры для прорыва кольца окружения.
Судя по всему, командование фронта убедилось в необходимости усиления войск нашей армии. Но момент был упущен. Противник успел сосредоточить на внешнем фронте мощный бронетанковый кулак. Через день или два после отъезда из армии начальника политуправления фронта гитлеровцы нанесли контрудар. Ценой больших потерь им в первых числах апреля удалось прорваться из района Мацюв, Тупалы вдоль железной дороги к Ковелю и несколько потеснить наши войска. Части и соединения армии закрепились на подступах к городу, имея задачу оборонять этот район, накапливать силы и готовиться к новому решительному штурму.
Ковель наш!
Стало известно, что войска нашей армии решением Ставки переданы в состав 1-го Белорусского фронта. Командовал этим фронтом генерал армии (впоследствии Маршал Советского Союза) Константин Константинович Рокоссовский.
Временный переход войск к обороне потребовал быстрой перестройки всей партийно-политической работы. Гитлеровцы ни на день не прекращали атак, стремясь вернуть утраченные позиции. Военный совет армии принял решение, обязывавшее командиров, политработников, весь личный состав войск сосредоточить главное внимание на борьбе с вражескими танками, проявлять неколебимую стойкость в обороне, всемерно повышать бдительность, соблюдать железную дисциплину.
В номере от 4 апреля газета "Фронтовик" в передовой статье писала: "Немцы прибегают к излюбленным своим приемам - контратаковать во фланги и стыки наших подразделений. Каждый командир обязан позаботиться о том, чтобы создать на флангах и стыках надежное огневое прикрытие, сделать свои позиции неприступными для врага.
Контратакующие танки противника должны встречать сосредоточенным огнем наши артиллеристы и бронебойщики. Сокрушить вражескую броню; отсечь пехоту от танков - первая и главная цель бойцов всех родов оружия. Когда пехота будет лишена броневого прикрытия, ее легче уничтожить".
Ежедневно в газете появлялись материалы, содержание которых раскрывали сами заголовки: "Каждый день увеличивать потери врага!", "Всеми средствами уничтожать вражеские танки!", "Что с бою взято, то свято", "Больше уничтоженных немецких танков - ближе победа", "Коммунист - пример стойкости и отваги", "Надежно прикрывать фланги и стыки!", "Стойкость и отвага - путь к славе", "Гляди в оба, будь всегда начеку!", "Огневая позиция - твоя крепость".
В армейской и дивизионных газетах снова много говорилось о снайперах, роль которых всегда особенно возрастает в обороне.
Для бойцов из пополнения, не обладавших достаточным опытом борьбы с немецкими танками, политотдел выпустил листовки-памятки: "Средства и приемы борьбы с вражескими танками", "Из ПТР - по танкам врага", "Противотанковые гранаты - грозное оружие", "Наиболее уязвимые места "тигров" и "фердинандов". К составлению листовок-памяток были привлечены не только лучшие офицеры-специалисты, но и бывалые солдаты и сержанты, неоднократно отличавшиеся в схватках с немецкими танками и самоходками. Это делало памятки более доходчивыми и популярными.