Все это станет известно уже после разгрома ковельской группировки врага. Пока же непосредственно в районе Ковеля и на внешнем фронте, в 15-20 километрах западнее города, шли упорнейшие бои. В 60-й Севской стрелковой дивизии, разгромившей немецкий гарнизон опорного пункта Дубов и вышедшей на северную окраину Ковеля, было создано несколько штурмовых групп, в основном из коммунистов и комсомольцев, которые с неколебимым мужеством сражались за овладение окраинными укреплениями врага. С таким же упорством действовали штурмовые группы 260-й стрелковой дивизии на восточной окраине города, в районе улицы Широкой. Несколько батальонов 175-й Уральской стрелковой дивизии вели бои на южной окраине Ковеля, а ее 277-й Краснознаменный Карельский стрелковый полк под командованием подполковника Андрея Захаровича Верина отбивал настойчивые контратаки гитлеровцев на рубеже Задыба, Разомль. Несколько юго-восточнее Ковеля медленно, но упорно продвигались вперед части 328-й стрелковой дивизии под командованием гвардии полковника И. Г. Павловского. Наступательные действия наших стрелковых, танковых и артиллерийских частей поддерживали с воздуха бомбардировщики, штурмовики и истребители 6-й воздушной армии, которой командовал генерал Ф. П. Полынин.
Все мы были уверены: пройдет еще день-два, от силы пять, и окруженный ковельский гарнизон капитулирует, город будет взят.
Выполняя указания Военного совета и политотдела армии, политработники, партийные и комсомольские организации соединений, действовавших непосредственно в районе Ковеля, сосредоточили свое главное внимание на формировании и инструктировании штурмовых групп, помогали командирам отбирать в их состав лучших воинов. Коммунистам и комсомольцам вменялось в обязанность при штурме вражеских укреплений показывать личный пример отваги, использовать любую возможность для политической работы. В крупных штурмовых группах создавались временные партийные и комсомольские организации. В качестве заместителей командиров таких групп по политчасти назначались (тоже временно) лучшие политработники из числа замполитов батальонов и дивизионов. Боевые задачи, которые предстояло решать при штурме того или иного вражеского укрепления, персонально доводились до каждого солдата, сержанта и офицера.
В ходе боев велась постоянная работа по приему передовых воинов в партию. Заседания партийных комиссий проводились прямо на передовой, в расположении батальонов и дивизионов. Через день-дна вновь принятым в партию в окопах или на батальонных и ротных КП вручались членские партийные билеты или кандидатские карточки. В условиях фронта, особенно в период напряженных боев, любая даже самая незначительная затяжка с рассмотрением заявлений о приеме в партию справедливо подвергалась критике, считалась серьезным упущением партийной комиссии и политотдела соединения в целом.
Занимая авангардную роль в боях, находясь, как правило, на самых опасных участках, коммунисты первыми поднимались в атаку, первыми, когда требовала обстановка, с гранатами в руках вступали в поединок с вражескими танками, первыми были в разведке и, естественно, зачастую первыми погибали или получали ранения. Чтобы партийная работа в ходе боев велась непрерывно, требовалось, несмотря на потери, сохранить партийные организации. Поэтому мы постоянно заботились о приеме в партию передовых солдат, сержантов и офицеров, считая это первостепенной задачей.
В дни упорных боев не всегда удавалось сохранить ротные парторганизации полнокровными. Некоторые из них таяли. Требовалось воссоздавать их заново из молодых коммунистов. И в этих условиях оперативность при рассмотрении заявлений о приеме в партию приобретала особенное значение. Она нисколько не противоречила требованиям Устава ВКП(б) и Центрального Комитета о строгом индивидуальном отборе. Заявления о приеме в партию подавали, как правило, наиболее отважные, неоднократно отличавшиеся в боях воины. Смелость, отвага, боевая активность являлись лучшей рекомендацией при вступлении в партию. Если солдат, сержант или офицер храбро сражался с врагом, не жалел для победы ни крови, ни самой жизни своей, показывал личный пример бесстрашия в бою, то тем самым он как бы утверждал свое право называться коммунистом. Таких были тысячи, десятки тысяч. Уже до вступления в партию они пользовались всеобщим уважением. Навсегда связывая свою жизнь, свою судьбу с Коммунистической партией, каждый из них знал, что в новых боях он должен сражаться еще отважнее, чтобы оправдать высокое звание коммуниста. В период наиболее напряженных боев в районе Ковеля и на внешнем фронте в парторганизации частей и подразделений армии было подано свыше трех тысяч заявлений о приеме в члены и кандидаты партии. В парторганизацию одной только 60-й Севской стрелковой дивизии за неделю с небольшим поступило около 450 таких заявлений.
"В партию приняты лучшие люди нашей дивизии, - сообщал в политдонесении начподив майор С. П. Погорелый. - Среди них и знатные люди страны. В кандидаты партии приняты 4 Героя Советского Союза - сержант М. К. Тимошенко, ефрейтор Г. М. Ивлев, старший лейтенант П. Н. Фомичев, старший сержант В. Н. Голоулин".
За это же время более 250 молодых воинов дивизии вступили в комсомол.
Как и в предыдущих боях, в частях и подразделениях широко популяризировались успехи отдельных красноармейцев, сержантов, офицеров, опыт передовых отделений, орудийных и минометных расчетов, танковых экипажей, взводов, рот, батарей. Наряду с устной агитацией значительно активнее, чем прежде, использовались такие формы политико-воспитательной работы, как посылка благодарственных писем родным и близким солдат и сержантов, удостоенных в ходе наступления правительственных наград, выпуск листков-молний, подведение итогов дня, красноармейские собрания.
Вместе с политдонесениями к нам в политотдел из корпусов, дивизий, а нередко и из полков поступали выпускавшиеся на передовой боевые листки, листки-молнии, рукописные и печатные листовки, прославлявшие передовых бойцов, сержантов, офицеров. Некоторые из них мы направляли в редакцию армейской газеты. Таким образом, о наиболее ярких боевых подвигах, о передовиках боев, об отличившихся подразделениях уже на следующий день знали все войска армии.
Много внимания пропаганде боевого опыта уделяли дивизионные газеты. Так, газета 260-й стрелковой дивизии "На разгром врага" в период боев в районе Ковеля подробно рассказала на своих страницах о мужестве и боевом мастерстве кавалера ордена Славы пулеметчика Владимира Буркина, опубликовала интересную корреспонденцию Героя Советского Союза Петра Болото "Как мы подбили 15 танков". В разделе "Из опыта боев в населенном пункте" газета регулярно печатала заметки о лучших штурмовых группах, об отличившихся своим мастерством стрелках, артиллеристах, саперах. Один из номеров был целиком посвящен боевым делам бойцов штурмовой группы сержанта Александра Минаева, очистивших от гитлеровцев 67 строений на городской окраине.
Замечу к слову, что дивизионные газеты на фронте пользовались очень большой популярностью. Несмотря на свой небольшой формат, дивизионки очень многое давали солдату. Как правило, они раньше других газет попадали на передний край, в них публиковались последние сводки Совинформбюро и приказы Верховного Главнокомандующего, сообщения о событиях в стране и за рубежом. Самое же главное - дивизионки писали об однополчанах солдата, о боевых друзьях, сражавшихся бок о бок с ним. Во время напряженных боев у людей просто не хватало времени, чтобы прочитать фронтовую или армейскую газету, не говоря уже о центральных, которые к тому же часто поступали с опозданием. Но свою дивизионку читали всегда - она шла к бойцам прямо из-под печатного станка, подчас с еще не высохшей типографской краской.
Мы делали все, чтобы дивизионные газеты были идейно целенаправленными, подлинно боевыми по содержанию, живыми и доходчивыми по форме. Периодически проводили совещания редакторов газет, инструктировали их по наиболее важным вопросам боевой практики, обучения и воспитания войск, партийно-политической и агитационно-пропагандистской работы. Мне, как и другим руководящим работникам политотдела армии, часто приходилось встречаться с журналистами дивизионных газет, по-товарищески беседовать с ними, давать практические советы. Многие наши офицеры - работники политотдела армии - выступали в армейской и дивизионных газетах в качестве авторов статей и корреспонденции.
Основную организаторскую работу по руководству дивизионной печатью осуществлял старший инструктор отделения агитации и пропаганды капитан А. Н. Шаров. Сам достаточно опытный журналист, способный организатор и воспитатель, военный педагог по образованию (он окончил Высший военно-педагогический институт), Александр Николаевич прекрасно понимал роль печати в условиях фронта и с большой добросовестностью выполнял возложенные на него обязанности.
- Труд дивизионного газетчика на фронте не менее важен и ответствен, чем труд любого командира или политработника, - любил повторять он, когда заходила речь о награждении журналистов, о назначении того или иного офицера на работу в газету или вообще о принципе подбора газетных кадров. - Умная корреспонденция в газете стоит подчас сотни метких выстрелов по врагу.
Я старался по возможности не загружать капитана Шарова другими заданиями и поручениями, непосредственно не связанными с руководством печатью, и это в полной мере оправдывало себя. Отвечая за конкретный участок работы, Александр Николаевич не жалел ни сил, ни времени на то, чтобы держать редакции дивизионных газет в курсе задач, решаемых войсками армии. Он своевременно нацеливал газетчиков на освещение и разъяснение личному составу важнейших вопросов, связанных с выполнением директивных указаний Ставки, фронта, Военного совета и политотдела армии, а также боевых приказов командиров соединений.
Во время боев в районе Ковеля Шаров побывал почти во всех дивизиях, действовавших в первом эшелоне, познакомился с редакционными коллективами, дал им необходимые советы. В результате все газеты поместили ценные материалы об опыте боев в лесисто-болотистой местности и в населенных пунктах, с первого дня наступления много и поучительно писали о передовых воинах, о боевых успехах подразделений, штурмовых групп.
После окружения ковельского гарнизона мы усилили пропаганду на войска противника. Начальник отделения майор В. Кокушкин со свойственной ему аккуратностью каждый вечер докладывал мне о том, сколько за сутки проведено радиопередач для окруженного немецкого гарнизона, сколько заброшено в Ковель и вражеские тылы листовок на немецком языке, подробно рассказывал о показаниях пленных и перебежчиков.
Однако перебежчиков пока было мало. Правда, многие немецкие солдаты и офицеры, захваченные в ходе боев в плен, утверждали, будто сдались добровольно: дескать, читали русские листовки, слушали радиопередачи на немецком языке и лишь ждали удобного случая, чтобы бросить оружие, прекратить сопротивление.
Хотелось верить, что дело обстояло именно так. Некоторые работники политорганов соединений, пользуясь отрывочными сведениями, делали даже поспешные выводы о панике, якобы царившей в окруженном немецком гарнизоне в Ковеле. Например, из 143-й Конотопско-Коростенской стрелковой дивизии пришло донесение о том, что, по сведениям, полученным от перебежчиков, многие немецкие солдаты и даже эсэсовцы из окруженного гарнизона "переодеваются в гражданскую одежду и прячутся в подвалах, на чердаках, пробираются в лес и ближайшие хутора, ожидая развязки ковельской операции ".
В действительности же сопротивление врага не ослабевало. Пользуясь опорными пунктами и укреплениями, окруженные в городе гитлеровцы, особенно эсэсовцы, продолжали с отчаянным фанатизмом оборонять каждую улицу, каждый переулок, каждый дом. Несмотря на противодействие нашей авиации, немецким летчикам время от времени удавалось забрасывать в город контейнеры с боеприпасами и продовольствием/ Судя по всему, окруженный гарнизон все еще верил, что его непременно выручат действовавшие на внешнем фронте немецкие войска. А там, на внешнем фронте, в десятке километров от Ковеля, гитлеровцы почти непрерывно контратаковали наши части. Контратаки вражеской пехоты поддерживались все большим количеством танков и самолетов.
С каждым днем становилось очевиднее, что немецко-фашистское командование делает ставку на затяжку боев в районе Ковеля, а окруженные в городе войска стремятся любой ценой удержать его, надеясь на скорое деблокирование гарнизона. Переданные нами с помощью радиоустановок предложения о капитуляции оставались без ответа.
Тем временем стало известно, что в район Ковеля немцы перебросили с других участков фронта несколько крупных воинских соединений, в том числе отборную танковую дивизию СС "Викинг". Захваченный нашими войсками разведчик из этой дивизии показал, что она получила задачу вместе с другими частями деблокировать окруженный в Ковеле гарнизон, после чего ей обещана отправка в Германию на переформирование. Тот же военнопленный всячески расхваливал способности командира дивизии "Викинг" 50-летнего группенфюрера СС Гилле одного из приближенных Гиммлера и Розенберга.
Переброска в район Ковеля дивизии "Викинг" и других отборных пехотных и танковых частей противника грозила нам новыми серьезными испытаниями, тем более что советские полки и дивизии, как окружавшие Ковель, так и сражавшиеся на внешнем фронте, понесли значительные потери.
По решению Военного совета для усиления организаторской и воспитательной работы в соединения выехали руководящие генералы и офицеры военно-полевого управления, штаба и политотдела армии. Я в те дни был в 175-й Уральской стрелковой дивизии, части которой действовали на южной окраине Ковеля.
Командовал дивизией опытный, закаленный в боях гвардии генерал-майор Владимир Александрович Борисов, коммунист с многолетним партийным стажем, человек смелый и волевой. Под стать ему был и начальник политотдела полковник Александр Петрович Смирнов, член партии с 1920 года, один из старейших политработников, участник гражданской войны.
До прибытия в состав нашей армии 175-я стрелковая провела успешные бои под Орлом, Курском, Жлобином, форсировала реки Десну, Сож, Березину. На ее боевом счету были тысячи уничтоженных гитлеровцев, два с лишним десятка сбитых немецких самолетов, около 250 сожженных танков противника, примерно такое же число разбитых орудий и минометов, большое количество автомашин и другой техники. Дивизия была укомплектована в основном бывшими пограничниками, большая часть которых принимала участие в боях с первых дней Великой Отечественной войны. Более трети ее солдат, сержантов и офицеров являлись коммунистами и комсомольцами.
На ковельском направлении дивизия одной из первых форсировала реку Стоход, прошла с боями более 60 километров, овладела 45 населенными пунктами. Немалая роль принадлежала ей и в окружении ковельского гарнизона.
- Мужества, отваги нашим бойцам и командирам не занимать, - говорил в беседе со мной генерал Борисов. - Дерутся люди, как всегда, бесстрашно и самоотверженно. Но у немцев в городе на каждом шагу укрепления, все приспособлено для долговременной обороны. А у нас с боеприпасами не густо, мины и снаряды приходится беречь. Подвоз-то, сами знаете, сейчас какой. Потому и туго идет дело. Каждый дом, каждое укрепление приходится брать с большим трудом. Да и потери в людях немалые.
Начальник политотдела рассказал о партийно-политической работе в частях. В целом она велась неплохо. Правда, некоторые молодые командиры рот порой не уделяли достаточного внимания политическому воспитанию бойцов, особенно в ходе боев. Приходилось их поправлять. В такие подразделения политотдел направлял наиболее опытных парторгов, там чаще бывали политработники частей и батальонов. С ротными парторгами и комсоргами регулярно проводились семинары. Партийные и комсомольские организации постоянно пополняли свои ряды передовыми, отличившимися в боях воинами. Инструктаж агитаторов взводов, отделений, расчетов осуществлялся в масштабе рот и батальонов. На сборах агитаторов часто выступали работники политотдела, командиры полков и их заместители по политчасти.