От Дубно до Ростова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оснований для излишнего оптимизма начало наступления соединений Д. И. Рябышева не дало, но фраза «остановлен в исходном для атаки районе», очевидно, не соответствует действительности. Частям 16 танковой дивизии удалось лишь частично сдержать продвижение советских танковых дивизий:

«Бойцы получили первое представление о том, с каким упорством русские обороняли свои позиции, свою родину. Они „познакомились“ с советским танком Т–34, технически превосходившим их боевые машины. Колоссам КВ–1 и КВ–2 с их 7,62–мм длинноствольными орудиями едва ли мог что-то противопоставить даже немецкий Panzer III с его укороченной 5–см пушкой. Для подавления танков противника пришлось привлекать зенитную и полевую артиллерию. Однако напрасно головной эшелон и 16–й артиллерийский батальон ожидали вечером горючего, боеприпасов и снабжения. Двигавшиеся следом ударная группа, пехота, артиллерия и эшелон снабжения были отрезаны танковыми частями противника и вели тяжелые бои. Головная группа была отделена от основных ударных сил дивизии»[183].

То есть результатом наступления 8–го механизированного корпуса было прерывание снабжения передового эшелона 16 танковой дивизии корпуса Вернера Кемпфа.

Досталось в оперсводке и 15–му механизированному корпусу:

«15–й механизированный корпус, действуя так же нерешительно, не выполнил приказа на атаку. К 9.00 26.6.41 г. (начало атаки механизированных корпусов) еще не был сосредоточен в исходном районе»[184].

Эти слова также справедливы лишь частично.

Даже заключение штаба группы армий «Юг» по итогам дневного боя на южном фланге наступления было более благосклонным:

«Атаки танков противника в районе Радзехов и Лешнев были остановлены в результате упорных оборонительных боев и эффективной поддержке 5 авиакорпуса» (выделено мной. — А. И.)[185].

Своими действиями 25–26 июня командование Юго-Западного фронта вызвало похвалу даже со стороны высшего руководства вермахта. Франц Гальдер записал в своем дневнике:

«Вечерние итоговые сводки за 25.6 и утренние донесения от 26.6 сообщают: группа армий „Юг“ медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери. У противника, действующего против группы армий „Юг“, отмечается твердое и энергичное руководство»[186].

На следующий день Гальдер подытожил:

«Группе армий „Юг“ удалось не только отбить все атаки противника на южный фланг танковой группы Клейста, но даже продвинуться правым флангом танковой группы в юго-восточном направлении»[187].

Этот тезис можно расценивать двояко. С одной стороны, атака была отражена, с другой стороны, продвижение в сторону Кременца 16 танковой дивизии растягивало ее фланги, что впоследствии сыграло существенную роль в сражении у Дубно.

Подводя итоги 26 июня, следует сказать, что советское командование все еще обладало сильной ударной группировкой механизированных соединений. Она была способна оказать влияние на развитие событий. 8–й механизированный корпус, как было сказано выше, понес в бою 26 июня сравнительно небольшие потери. Существенной проблемой было только выбивание немецкой авиацией артиллерии 12–й танковой дивизии. 15–й механизированный корпус к концу дня 26 июня насчитывал:

«10–я танковая дивизия — танков КВ — 10, Т–34–5, Т–28–4, БТ–7–20 штук;

37–я танковая дивизия — танков Т–34–29, БТ–7–185, Т–26–7 штук.

Приданная на усиление 15–го механизированного корпуса 8–я танковая дивизия имела сводный танковый полк в составе 65 танков»[188].

Сводный танковый полк 8–й танковой дивизии представлял собой остатки 15–го и 16–го танковых полков, сведенные в один полк.

Как мы видим, от 63 КВ, 37 Т–34, 44 Т–28 и 147 БТ–7, с которыми 10–я танковая дивизия выступила из Золочева 22 июня, остались одни воспоминания. Четыре дня боев уменьшили танковый парк соединения до уровня батальона. В большей степени сохранила боевые возможности 37–я танковая дивизия. Усиление 15–го механизированного корпуса 8–й танковой дивизией, за которое так ратовал Г. К. Жуков, на деле дало весьма скромный довесок в виде 65 танков без мотопехоты.

Если численность танков 15–го механизированного корпуса к концу дня 26 июня все еще составляет впечатляющую цифру, то артиллерия соединения не поражает своей мощью. Артиллерийский парк корпуса характеризовался следующими цифрами:

«В 37–й танковой дивизии — 3 орудия 122–мм, 4 орудия 152–мм и 4 орудия полковой артиллерии *калибра 76,2–мм. — А. И.**, *в** 10–й танковой дивизии — 10 орудий 122–мм, 12 орудий 152–мм и 3 орудия полковой артиллерии»[189].

Налицо всего 36 орудий на 15–километровый фронт наступления, что дает нам плотность на 1 км фронта всего 2,4 орудия. Подавлять противотанковую оборону немецких войск было по большому счету нечем. Но самой серьезной проблемой было отсутствие пехоты, которая могла захватить и удержать местность за наступающими танками и обеспечить прикрытие танков от пехотинцев с бутылками зажигательной смеси, противотанковыми минами. Последние подкладывались немецкими пехотинцами на пути КВ и Т–34 с помощью шестов и тросов, реже забрасывались на моторно-трансмиссионное отделение. Воспрепятствовать этому могло только пехотное сопровождение танковой атаки. А в 10–й танковой дивизии на 325 танков было всего 4 батальона пехотинцев (примерно 1,5 батальона в 10–м мотострелковом полку 10–й танковой дивизии и 2,5 батальона в 37–м мотострелковом полку 37–й танковой дивизии). Вырванный из состава 8–й танковой дивизии приказом И. Н. Музыченко мотострелковый полк мог дать еще три батальона, вдвое увеличив силу пехотной поддержки наступления. При последовательном исполнении приказа Г. К. Жукова на фланг немцев могли наступать силы, эквивалентные танковой дивизии немцев. Ожидать от них выхода к Люблину, конечно, не приходилось. 15–й механизированный корпус, усиленный сводным отрядом 8–й танковой дивизии, мог оказывать нажим на фланг танкового клина немцев, препятствуя его продвижению вперед. Необходимость защищать фланги неизбежно приводила к ослаблению частей на острие клина.

Благоприятствовали общему развитию обстановки и решения, принятые командованием фронта в отношении 6, 26 и 12–й армий. Вечером 26 июня командование фронта приняло вполне разумное решение отвода этих армий из львовского выступа. Частным боевым приказом № 0016 6–я армия отводилась на рубеж Новый Почаюв — Пониква — Ушня — Золочев — Гологуры — Ганачув. В подчинение армии входил 37–й стрелковый корпус в составе 141–й и 139–й стрелковых дивизий. Согласно тому же приказу, 12–я армия отходила на фронт Стрый — Долина — Вышкув. Тем самым выгнутый в сторону противника фронт армий в львовском выступе сокращался и армии разворачивались в линию, обращенную на северо-запад. Также устранялся разрыв между соединениями армий прикрытия и «глубинными» стрелковыми корпусами, 37–й стрелковый корпус подчинялся теперь 6–й армии. Одновременно командование фронта приняло решение, которое вызвало дезорганизацию контрударов механизированных соединений.

27 июня. «Стоп-приказ» и снова в бой. В истории войн есть немало событий, осью которых стали те или иные «стоп — приказы», то есть приказы, останавливавшие движение механизма войны и даже заставляющие его вращаться в обратную сторону. Широкую известность получил «стоп-приказ» Гитлера у стен Дюнкерка. До сих пор кипят споры вокруг остановки советских войск, в частности 2–й танковой армии у Варшавы в августе 1944 г. Не обошлось без «стоп — приказа» и в многогранной истории танкового сражения у Дубно — Броды.

Вот как описывает содержание и обстоятельства получения этого приказа Д. И. Рябышев в отчете о боевых действиях корпуса, написанном по горячим следам событий, в июле 1941 г.:

«В 2.30 27.6.41 г. к командиру 8–го механизированного корпуса прибыл генерал-майор Панюхов и передал ему следующий устный приказ командующего Юго-Западным фронтом: „37–й стрелковый корпус обороняется на фронте м. Почаюв Новы, Подкамень, Золочев. 8–му механизированному корпусу отойти за линию пехоты 37–го стрелкового корпуса и усилить ее боевой порядок своими огневыми средствами. Выход начать немедленно“»[190].

Аналогичный приказ получил и 15–й механизированный корпус. Это приказ штаба Юго-Западного фронта № 0019 от 28.6.41 г. Он требовал к утру 29.6.41 г. отойти на рубеж Золочевских высот за оборонительную линию 37–го стрелкового корпуса для приведения себя в порядок.

Если мы рассмотрим факты, то видна прямая связь между отъездом с фронта Г. К. Жукова и резкой сменой стратегии командования Юго-Западного фронта. Докладывая в Москву о неуспешном наступлении 8–го и 15–го механизированных корпусов, М. П. Кирпонос и М. А. Пуркаев готовили почву для отступательного маневра. Процитированная выше похвала Франца Гальдера, очевидно, относится к действиям Г. К. Жукова, а не к деятельности собственно командования фронта. Перед отъездом Георгий Константинович потребовал нанесения решительного контрудара всеми силами:

«Из 5–й армии возвратился генерал армии Жуков. Узнав, что Кирпонос намеревается подходившие из глубины 36–й и 37–й стрелковые корпуса расположить в обороне на рубеже Дубно, Кременец, Новый Почаюв, Гологурцы, он решительно воспротивился против такого использования войск второго эшелона фронта»[191].

С Г. К. Жуковым нельзя не согласиться. Удары с разных направлений препятствовали маневру резервами. Немцы не смогли бы оставить слабые заслоны на пассивных участках и сконцентрироваться на отражении наиболее мощных ударов. Командование Юго-Западного фронта пожелания Г. К. Жукова проигнорировало. Наступление механизированных корпусов 26 июня не было поддержано пехотой 37–го стрелкового корпуса. С вечера 25 июня корпус выстроился в линию, вытянутую с севера на юг всего в 25–30 км южнее исходных позиций, для наступления 15–го и 8–го механизированных корпусов. Со стороны командования фронта не было сделано даже попытки ввести его в соприкосновение с противником.

[183] Werthen. W. Op. cit. S. 44.

[184] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 36. С. 29.

[185] ЖБД ГА «Юг». С. 48.

[186] Гальдер Ф. Военный дневник. Т. III. С. 47.

[187] Там же. С. 50.

[188] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 36. С. 259.

[189] Там же.

[190] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 33. С. 167.

[191] Баграмян И. Х. Так начиналась война. С. 136.