Замечу также, что в упомянутой разведывательной сводке мы видим несомненную ошибку:
«По шоссе из Брест*а** на Ковель в 6 часов отмечалось выдвижение танков, количество не установлено»[159].
Это заставляло держать на ковельском направлении 41–ю танковую дивизию 22–го механизированного корпуса и задействовать на этом направлении силы авиации фронта и 5–й армии.
Но вследствие нерешительности штаба фронта в организации контрудара реальным препятствием на пути продвигающейся вперед 11–й танковой дивизии стали лишь активные действия ВВС фронта. В официальной истории соединения мы находим такие строки:
«Каждый час количество вражеских налетов увеличивалось. Итогом этих атак стало множество раненых и убитых солдат *15 танкового** полка»[160].
Массированные удары советских бомбардировщиков оказали существенное влияние на продвижение дивизии:
«Препятствием для нашего дальнейшего наступления оказались русские авианалеты, которым благоприятствовала затяжная ясная погода. Инженерные войска заново соорудили мост через Стырь и у селения Шуровище, мы перешли реку и продвигались дальше в направлении к Дубно»[161].
Всего в период с 22 по 24 июня ВВС фронта произвели 523 самолето-вылета, сбросили 2500 авиабомб различных калибров[162].
Однако постоянно надеяться на ВВС было нельзя. Возможности авиации фронта неуклонно уменьшались. Итоги воздушной битвы первых дней войны лучше всего подвел командующий ВВС ЮЗФ Астахов в своем докладе августа 1941 г. Он написал:
«Военно-воздушные силы Юго-Западного фронта в целом не были подготовлены к отражению внезапных налетов военно-воздушных сил противника на наши аэродромы и к выходу из-под удара. 22.6.41 г. первые налеты противника на наши аэродромы прифронтовой полосы значительных потерь нашим летным частям не нанесли, но в результате слабого руководства со стороны командиров авиационных дивизий и авиационных полков подчиненными им частями в вопросах организации выхода из-под удара и отражения налетов авиации противника последний, повторными ударами в течение 22.6.41 г. и в последующие два дня, нанес нашим летным частям значительные потери, уничтожив и повредив на наших аэродромах за 22, 23 и 24 июня 237 самолетов, что составляет 68 процентов потерь материальной части на своих аэродромах в результате налетов авиации противника за весь период войны»[163].
Одним из значимых факторов снижения возможностей ВВС Юго-Западного фронта стал захват многих аэродромов, находившихся в полосе наступления 1 танковой группы. При этом терялись и боевые машины, имевшие незначительные повреждения. Их попросту не успевали эвакуировать, а поменять аэродром базирования самостоятельно «ишачки», «чайки», СБ и МиГи вследствие боевых повреждений или технических неполадок уже не могли. Поэтому продвижение немецких войск привело к тому, что количество боевых самолетов к 24 июня 1941 г. уменьшилось на Юго-Западном фронте ни много ни мало на 1452 единицы (табл. 2.1).
Таблица 2.1.
Вечером 24 июня командование фронта снова сделало попытку собрать все имеющиеся в его распоряжении механизированные соединения для контрудара по флангам танковой группы. В 21.00 издается боевой приказ № 0015 на нанесение контрудара силами 8, 15 и 4–го механизированных корпусов. Целью танковых соединений снова было срезание вбитого в оборону фронта танкового клина:
«2. Основная задача армий правого крыла Юго-Западного фронта на 25.6.41 г. — разгром подвижной группы и войск противника, находящихся к северу от линии Щуровнце — Дмытрув — Мосты — Вельке, и выход 8, 15 и 4–го механизированных корпусов в район Войница, Милятын, Сокаль. *…** Помимо разгрома главной (сокальской) группировки противника, этим маневром срывается угроза окружения противником главных сил нашей 5–й армии»[164].
Глубина удара составляла едва ли не 60 км. 8–й механизированный корпус должен был выйти к Берестечко, 15–й — к Сокалю через Радзехов.
25 июня. В бой вступают «глубинные» соединения. Лихорадочные попытки организации контрудара, предпринимаемые командованием фронта, и в этот день не увенчались успехом. Весь день атакующей стороной были немцы. На этот раз им пришлось столкнуться с новыми игроками.
Основным событием 25–го числа было вступление в бой на советской стороне выдвигавшихся с вечера 22 июня соединений из глубины построения войск фронта. Не встречавшая до этого сопротивления на фронте своего движения 11 танковая дивизия немцев вступила во встречный бой у Дубно и Млынува с соединениями 36–го стрелкового корпуса и передовыми отрядами 19–го механизированного корпуса. Согласно оперативной сводке Юго-Западного фронта от 20.00 25 июня, 228, 140 и 146–я стрелковые дивизии 36–го стрелкового корпуса занимали оборону на рубеже Тарговище — Дубно — Кременец. Корпус был равномерно растянут вдоль русла реки Иква. Взломав оборону размазанной по широкому фронту 228–й стрелковой дивизии, немцы к середине дня 25 июня взяли город Дубно:
«В 11.00 Дубно можно было атаковать и с севера и с юга одновременно. После отражения нападения с фланга, в котором русские ввели в бой танки, во второй половине дня 25 июня 11 танковая дивизия могла заявить, что с 14.00 город Дубно находится в их крепких руках»[165].
Разведывательный батальон 11 танковой дивизии в это время атаковал Млынов, расположенный севернее Дубно. Разведчикам немцев, воевавшим на бронемашинах различных типов, противостояли части полка 228–й стрелковой дивизии совместно с ротой танков (16 машин Т–26 и Т–38) 40–й танковой дивизии 19–го механизированного корпуса. Командовал ротой танков старший лейтенант Ивашковский, оценивший силы немцев в пехотный полк с большим оснащением противотанковых средств. Это очевидное преувеличение. Штатная численность разведывательного отряда немецкой танковой дивизии составляла 407 человек, что примерно соответствовало батальону. Вооружение разведывательного отряда составляли 25 бронеавтомобилей, три 37–мм противотанковые пушки, одиннадцать противотанковых ружей, два 75–мм легких пехотных орудия. По штатному расписанию KStN от 1 февраля 1941 г. 25 бронеавтомобилей распределялись следующим образом: один SdKfz 247 (командирский бронеавтомобиль без вооружения), один SdKfz 263 (восьмиколесный бронеавтомобиль с одним 7,92–мм пулеметом и мощной радиостанцией), четыре SdKfz 223 (четырехколесный бронеавтомобиль с 7,92–мм пулеметом и радиостанцией среднего радиуса действия), три SdKfz 231 (восьмиколесный с 20–мм пушкой), три SdKfz 232 (восьмиколесный с 20–мм пушкой), четыре SdKfz 222 (четырехколесный с 20–мм пушкой) и десять SdKfz 221 (четырехколесный бронеавтомобиль с 7,92–мм пулеметом). Судя по всему, впечатление больших противотанковых возможностей создали многочисленные 20–мм автоматические пушки бронемашин разведотряда. В ходе тяжелого боя, потеряв почти все танки, отряд Ивашковского все же удержал Млынов. Как гласит отчет командира 40–й танковой дивизии, «с 24.6 по 25.6.41 танковая рота, действуя с полком 228 с*трелковой** д*ивизии**, ожесточенно атаковала пр*отивни**ка, уничтожая живую силу и огневые средства. К исходу дня 25.6.41 танковая рота потеряла 11 танков Т–26, два танка Т–38, имея в своем составе требующих ремонта три танка Т–26»[166].
К боям с разведотрядом 11 танковой дивизии относится эпизод весьма своеобразного использования огнеметного танка Т–26 лейтенантом Оськиным. Не имея зарядки смеси, он использовал свою машину как пулеметный танк, уничтожая немцев огнем ДТ и гусеницами.
На северном фасе немецкого наступления стержнем развития обстановки были тяжелые бои за город Луцк, который обороняли 131–я моторизованная дивизия 9–го механизированного корпуса и части 1–й артиллерийской противотанковой бригады К. С. Москаленко. К вечеру 25 июня город был взят. Почему это произошло? Ответ на вопрос лежит в двух плоскостях. Остановимся на этом подробнее, поскольку случившееся помогает понять причины успехов танковых соединений вермахта. Прежде всего необходимо отметить, что 131–я моторизованная дивизия была растянута по фронту на 20 км, что дает плотность по 10 км на 743–й и 489–й мотострелковые полки соединения. Между тем 20 км — это низкая плотность и для трех полков стрелковой дивизии. Один из основателей советской военной теории В. К. Триандафиллов утверждал:
«При имеющихся огневых средствах дивизии достаточно устойчивое положение получается при занятии дивизией участка от 4 до 8 км (оборона на „нормальных участках“). При увеличении ширины участка до 12 км устойчивость обороны уже сокращается вдвое, а на 20–километровом участке получается довольно жиденькое расположение, которое прорывается сравнительно легко»[167].
«А как же танки?» — спросит читатель. Законный вопрос. Танковый полк из 104 танков БТ–5 и БТ–7 131 моторизованной дивизии поддерживал пехотинцев огнем с места, несколько увеличивая противотанковые возможности соединения. Но участвовать в артиллерийском бою 45–мм танковые орудия не могли. В дуэли с ведущими огонь с закрытых позиций минометами и гаубицами танковые пушки были бесполезны. И здесь мы подходим к самому важному аспекту сравнения противостоящих соединений. Было бы ошибкой считать танковую дивизию вермахта толпой солдат в серой униформе с МП–40 в руках, поддержанных сотней танков. Вот как выглядели боевые группы 14 танковой дивизии немцев в боях у Луцка 25 июня 1941 г. Первая боевая группа (так называемая кампфгруппа Штемпеля) состояла из 108 моторизованного пехотного полка 14 танковой дивизии (без 2 батальона), штаба 4 артиллерийского полка 14 танковой дивизии с 3 дивизионом 4 артполка (без 1 батареи), 1 батареи 4 артиллерийского полка, 1 батареи 607 мортирного дивизиона (приданная корпусная часть, 210–мм мортиры), 1 батареи 60 артиллерийского полка (приданная корпусная часть, 100–мм пушки), 1 роты 4 противотанкового батальона 14 танковой дивизии, 36 танкового полка 14 танковой дивизии (без 1 усиленной роты) со 2 ротой 13 моторизованного саперного батальона, частей моторизованного батальона связи, 2 взвода 4 саперной роты 14 танковой дивизии. Вторую боевую группу (кампфгруппу Фалькенштейна) составляли 103 моторизованный пехотный полк, 1 усиленная рота 36 танкового полка, 2 дивизион 4 артиллерийского полка, 4 противотанковый дивизион без одной роты и двух взводов, 1 взвод 4 саперной роты. Третья боевая группа дивизии (кампфгруппа Дамерау), удерживавшая предмостное укрепление у Рожище, состояла из одного батальона 108 моторизованного пехотного полка, дивизиона 4 артиллерийского полка. Кроме того, командованию дивизии подчинялась приданная корпусная артиллерия: 511 артиллерийский полк (150–мм гаубицы), 2 дивизион 60 артиллерийского полка (100–мм пушки) без одной батареи, 607 дивизион тяжелой артиллерии (210–мм мортиры) без одной батареи, 731 дивизион тяжелой артиллерии. Хорошо видно, какой сильный артиллерийский кулак Имела 14 танковая дивизия, этот кулак без труда расчищал дорогу Pz. II, Pz. III и Pz. IV танкового парка дивизии. Тяжелые орудия и авиационная поддержка позволяли немецкой танковой дивизии подавлять артиллерийские батареи противостоящих им советских войск, обеспечивая продвижение танков и пехоты. Пулеметчик 743–го мотострелкового полка 131–й моторизованной дивизии И. К. Яковлев вспоминал бой с 14 танковой дивизией так:
«Стрельба была уже прицельной по траншеям, окопам, укрытиям, скоплениям техники. Сверху они хорошо просматривались самолетом — корректировщиком. То, что уцелело от бомб, уничтожалось снарядами методично и долго. Полк нес большие потери в людях, технике, не имея возможности ни укрыться, ни защитить себя. Немецкие снаряды еще долго рвались на позициях полка. Между тем, под грохот бомб и снарядов, противник подтянул к реке саперные части, навел понтонную переправу, перебросил на восточный берег танки, орудия, солдат и минометы. Слабый огонь уцелевших наших батарей и ружейно-пулеметная стрельба бойцов не могли остановить врага, разрушить их переправу»[168].
Но, несмотря на взятие Луцка, немецкое командование решило не развивать наступление на этом направлении. Обе танковые дивизии III моторизованного армейского корпуса получили вечером 25 июня приказ на рокировку на юг. Наступление на Ровно 14 танковая дивизия должна была развивать через Острожец (15 км юго-восточнее Луцка), 13 танковая дивизия — через селение Плоска, еще южнее. Фактически это означало уход со стратегического шоссе, идущего через Грубешув, Владимир — Волынский, Ровно на Житомир и Киев. Упорное сопротивление советских войск и массированные контратаки заставили немцев уйти с крупной магистрали и продолжать движение вдоль второстепенных дорог.
8–й и 15–й механизированные корпуса днем 25 июня находились на марше. Командир 8–го мехкорпуса Д. И. Рябышев получил вышеупомянутый приказ № 0015 командования Юго-Западного фронта только в 9.20 утра 25 июня на подходе к Буску. Приказ, как мы помним, предписывал начать наступление в 7.00 25 июня из района Бродов. По иронии судьбы, корпус проходил утром 25 июня точку, находящуюся всего в 25–30 км от места его сосредоточения двумя днями ранее. Еще в 11 часов утра 23 июня 12–я танковая и 7–я моторизованная дивизии подходили к Куровице (25 км на юго-восток от Буска). Без маневров по приказу командующего 6–й армией 8–й механизированный корпус мог сосредоточиться в Бродах уже 24 июня.
Потеря времени всегда стоит очень дорого. 25 июня начала качественно меняться обстановка на направлении контрудара. Потеря двух дней на сбор ударных кулаков механизированных корпусов была, разумеется, использована немцами. Танковым и моторизованным дивизиям Юго-Западного фронта противостояли уже не прорвавшиеся вперед одиночные танковые дивизии. Вслед за передовыми соединениями 1 танковой группы на линию советского наступления выдвигаются как танковые, так и пехотные дивизии, составлявшие второй эшелон немецкого наступления. Преодолев пограничные укрепления в сокальском выступе, 57 пехотная дивизия выдвинулась к 25 июня в район Лопатина. По следам 11 танковой дивизии шла вторая дивизия XXXXVIII моторизованного армейского корпуса немцев — 16 танковая Ганса — Валентина Хубе. 24 июня дивизия пересекла границу в районе Крыстынополя, получила боевое крещение в сражении с ДОТами линии Молотова. Согласно описанию в истории дивизии, «пограничные укрепления ожесточенно оборонялись»[169]. Звучит фантастично, однако еще в течение двух дней после прорыва немцев через укрепрайон гарнизоны долговременных сооружений «линии Молотова» продолжали оказывать сопротивление продвижению немецких войск. Окруженные гарнизоны ДОТов могли задержать, но не остановить продвижение танкового соединения. 25–го числа 16 танковая дивизия уже была в районе Радзехова. 299, 111 и 75 пехотные дивизии 24 июня вышли на реку Стырь. К 26 июня 75 пехотная дивизия уже выдвинулась на направление советского контрудара. Вместо очаговой обороны наступающей танковой дивизии, которая была на пути советского контрудара 23–24 июня, 25 июня была построена завеса из танковой и нескольких пехотных дивизий. Вечером 23 июня, когда по планам командования Юго-Западного фронта 8–й механизированный корпус должен был сосредоточиться в районе Бродов, его удар следующим утром пришелся бы по растянутому флангу 11 танковой дивизии, движущейся на Дубно. 25 июня вечером на направление наступления соединения Д. И. Рябышева сосредоточивались пехотные части немцев, представлявшие более тяжелую и вязкую для танков цель, чем подвижные соединения.
Первые контрудары Юго-Западного фронта тем не менее вызывали уважение немцев и даже породили некоторое замешательство в их рядах. Солдаты и офицеры находившейся на острие наступления 11 танковой дивизии весьма нервно реагировали на сообщения о контрударах в тыл:
«К вечеру прошел слух, что советские танковые отряды ведут наступление в тылу близ Острова и Лопатина. Эта информация привела всех в большое замешательство и создала путаницу. Некоторые колонны, уже повернувшие обратно, вызывали заторы на пути продвижения в сторону противника»[170].
Командование группы армий высказало похвалу командованию Юго-Западного фронта в высоком стиле:
[159] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 36. С. 256.
[160] Schrodek G. W. Ihr Glaube galt dem Vaterland. Geschichte des Panzer — Regiments 15 (11. Panzer — Division). Munchen, Schild Verlag. 1976. S. 130.
[161] Там же.
[162] ЦАМО. Ф. ВВС Юго-Западного фронта 1–го формирования. Оп. 181. Д. 47. Лл. 40–77.
[163] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 36. С. 119.
[164] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 36. С. 23.
[165] Schrodek G. Ор. cit. S. 131.
[166] Лето 1941. Украина. С. 176.
[167] Триандафиллов В. К. Характер операций современных армий. М.: Воениздат, 1937. С. 161.
[168] Московский журнал. 2003. № 95. С. 24.
[169] Schmitz G. Bildband der 16. Panzer — Division 1939–1945. Podzun. Bad Nauheim. 1956. S. 53.
[170] Schrodek G. Op. cit. S. 131.