История Германии. Том 2. От создания Германской империи до начала XXI века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нелегкой оказалась задача «сплочения» верхушки общества — крупных землевладельцев и различных групп буржуазии. Магнаты индустрии и юнкеры для обеспечения сотрудничества с правительством создали в 1897 г. при имперском ведомстве внутренних дел Экономический комитет во главе с Посадовским. В него вошли представители Союза сельских хозяев, Центрального союза германских промышленников и торговой буржуазии. Комитет получил право участия в подготовке закона о новых, более благоприятных для его учредителей таможенных тарифах. Они должны были вступить в силу после истечения срока договоров, заключенных Каприви в 1903-1904 гг. Эта акция натолкнулась на сопротивление созданного в 1895 г. Союза промышленников и Объединения в защиту химической промышленности, представлявших интересы экспортных отраслей. В воззвании, направленном Вильгельму II в марте 1898 г., они выступили за свободу торговли и критиковали отстаивание правительством интересов крупных аграриев, что наносит ущерб всему обществу и влечет за собой удорожание жизни населения. В ноябре 1900 г. в Берлине они объединились в защиту действующих торговых договоров, назвав себя «форумом антиаграриев». Таким образом, таможенная политика Микеля сплотила лишь отдельные группы влиятельных в обществе классов.

Большей консолидации верхов и низов общества удалось добиться Бюлову и адмиралу Тирпицу, которые во главе с кайзером осуществляли переход Германской империи к «мировой политике». Правящие круги империи сознавали, что проведение «мировой политики» будет возможно лишь в случае, если Германия будет обладать военно-морским флотом, близким по мощи к британскому. Тирпица, главу военно-морского ведомства, называли «отцом» германского флота. Он учитывал, что многие депутаты рейхстага были настроены против крупномасштабного строительства военно-морских сил, так как по традиции считали морской флот лишь «вооруженной десницей» торгового флота. Он должен был охранять побережье и быть готовым разорвать в случае необходимости его блокаду. Поэтому Тирпиц начал формировать общественное мнение в поддержку создания крупных ВМС. По его инициативе в 1898 г. был создан Германский флотский союз, собравший промышленников, судовладельцев, представителей средней и мелкой буржуазии, лидеров политических партий. Лидеры Флотского союза призывали своих приверженцев проявить патриотизм и поддержать планы строительства военно-морского флота, с помощью которого будет решена великая национальная задача: превращение Германии в державу мирового ранга. В 1900 г. в союзе было 270 тыс. членов.

Пропаганду империалистических захватов развернул созданный в 1891 г. шовинистически настроенными элементами Пангерманский союз. Он призывал правительство не ограничиваться борьбой за охранные грамоты и лучшие инвестиционные условия для немецких предпринимателей за рубежом, как это было в эпоху Бисмарка. Пан-германцы требовали захватить английские, французские, португальские, бельгийские колонии и присоединить к Германии территории, заселенные австрийскими немцами, а так же территории Голландии, Бельгии, скандинавских стран, северо-восточных районов Франции.

Пропагандистская деятельность Флотского союза и других националистических организаций, наряду с экономическими интересами промышленников, сыграла свою роль, и в марте 1898 г. рейхстаг принял первый закон о строительстве ВМФ. Программа предусматривала создание в течение шести лет 19 линкоров, 8 канонерок, 12 больших и 30 малых крейсеров. В 1900 г. была утверждена вторая программа развития военно-морских сил, намечавшая удвоение их мощи. Реализация этих программ должна была обеспечить соотношение германского и британского флота как 2 : 3, а в Северном море — их равенство. Принятие второй программы стало возможно благодаря поддержке консерваторов, которые добились от правительства обещания вновь увеличить армию и повысить тарифы на зерно. Таким образом, переход к «мировой политике» юнкеры и представители монополистического капитала использовали для упрочения своего господствующего положения в германском обществе.

Канцлерство Б. фон Бюлова

В октябре 1900 г. Гогенлоэ добровольно ушел в отставку, и Бюлов был назначен имперским канцлером. Он боготворил императора и всегда помнил, что своим назначением обязан ему. Опыт дипломатической службы позволял ему избегать прямых возражений Вильгельму II, исподволь корректировать его импульсивные поступки и решения, оставляя кайзеру при этом возможность без помех осуществлять «личное правление». Вильгельм II писал Бюлову: «Бернхард, с тех пор, как ты появился у меня, я могу спать спокойно». Канцлер лавировал между противоборствующими социально-политическими силами, не позволяя ни одной из них получить перевес. Он был убежден, что время консервативных переворотов и «исключительного закона» прошло, и часто не упорствовал, а шел на минимальные уступки, добиваясь стабильности в обществе. Бюлов был более компетентен во внешнеполитических проблемах, поэтому внутреннюю и социальную политику поручил графу фон Посадовскому. Бюлов, подобно Дэвиду Ллойд Джорджу (1863-1945) в Англии и Джованни Джолитти (1842-1928) в Италии, избрал курс «сплочения» общественных сил, допускавший даже поэтапное примирение социал-демократии с правительством. Канцлер говорил о необходимости «вживления четвертого сословия (рабочего класса) в государственный организм».

Посадовский при поддержке партии Центра провел ряд законов, которые свидетельствовали о новом повороте к курсу социальных реформ. В 1899 г. была разрешена свобода коалиций между организациями. В 1900 г. расширился круг лиц, подлежащих страхованию от несчастного случая, в сельских общинах вводились арбитражные суды. В 1903 г. был запрещен труд детей до 12 лет в надомном хозяйстве. В 1904 г. — упразднен один из последних законов «культуркампфа», разрешающий властям высылать из Германии членов ордена иезуитов. С 1906 г. депутаты рейхстага стали получать вознаграждение за свой труд, что облегчило участие в работе парламента представителям СДПГ.

Несмотря на поддержку кайзера, Бюлов столкнулся с противодействием юнкеров, без оглядки на которых в империи нельзя было управлять. Конфликт возник в 1899 г. по поводу строительства Средне-Германского канала между Рейном и Эльбой, сооружение которого отвечало потребностям национальной экономики и германской буржуазии. Против проекта сплоченно выступили консерваторы, опасавшиеся, что эксплуатация канала приведет к увеличению импорта в Германию дешевого зерна. Лишь в 1905 г. рейхстаг принял проект.

В очередной раз спорным вопросом оказалась тарифная политика. Ввиду скорого окончания срока действия торговых договоров, заключенных Каприви, аграрии настойчиво требовали повышения ввозных пошлин в два с лишним раза. Бюлов лавировал, не желая действовать в ущерб экспортным отраслям германской промышленности, что вызвало острую критику Союза сельских хозяев. В итоге в 1902 г. национал-либералами и консерваторами при поддержке Центра был принят компромиссный проект — «тариф Бюлова». Его последствием было повышение расходов трудящихся на продукты питания на одну треть. В политическом отношении таможенный закон 1902 г. являлся успехом «политики сплочения» Бюлова, объединившей юнкеров и магнатов тяжелой индустрии.

Канцлер нашел новый стиль поведения в рейхстаге, используя неформальные предварительные собеседования с лидерами фракций (кроме СДПГ), выясняя пределы возможных компромиссов. Уступками он привлек к себе партию Центра, без поддержки которой была бы невозможна ни флотская, ни таможенная политика. В период канцлерства Бюлова Центр приобрел статус «правительственной партии». Маневры и уступки Бюлова вызвали недовольство окружения кайзера. Интриги придворных ослабили позиции канцлера и вынудили его в 1906 г. разорвать сложившийся союз с партией Центра.

Поводом для разрыва послужили события в Юго-Западной Африке, где произошло восстание племен гереро, а затем готтентотов против германских колонизаторов. Повстанцы потребовали упразднения резерваций, возвращения отобранных земель. В 1904 г. 17-тысячный германский экспедиционный корпус превратил борьбу против восставших в уничтожение племен. Из 200 тыс. гереро и готтентотов живыми осталось 50-60 тыс. Депутат Центра Маттиас Эрцбергер (1875-1921) выступил с резкой критикой жестокого обращения колониальной администрации с местным населением. Клерикалы добивались участия в формировании колониальной администрации, но, получив отказ, в 1906 г. вместе с СДПГ и другими оппозиционными депутатами проголосовали против увеличения колониального бюджета, что вызвало роспуск рейхстага.

В предвыборной борьбе Бюлов избрал новую тактику: правительство объединилось с консерваторами и либералами всех направлений. На выборах в рейхстаг 1906 г., получивших название «готтентотских», новый консервативно-либеральный «картель» выступил с националистическими лозунгами и ополчился против всех сил, которые рассматривались правительством как неблагонадежные. Правительство выдвинуло лозунг «Борись за честь и благо нации против социал-демократов, поляков... и Центра». Оно грубо вмешивалось в избирательную кампанию, создавало агитационные группы, вменяло чиновникам в обязанность содействовать формированию блока. Особо активно в предвыборной борьбе выступил созданный в 1904 г. при содействии промышленников Имперский союз борьбы с социал-демократией.

Апелляция к националистическим чувствам масс обеспечила их мобилизацию, высокий уровень участия в выборах (84,7 %). Выборы принесли победу «бюловскому блоку», который получил 220 из 397 мест. Центр потерял лишь один мандат и остался сильнейшей фракцией. Представительство СДПГ сократилось на 38 депутатских мест, хотя число поданных за нее голосов уменьшилось всего на 2,8 %. В «бюловский блок» были вовлечены даже леволиберальные партии, так как поддерживающие их группы буржуазной интеллигенции в значительной мере оказались под воздействием обманчивой магии «мировой» и флотской политики. Лидеры левых либералов считали, что участие в «бюловском блоке» даст шанс выйти из затянувшегося состояния оппозиции и использовать его для проведения прогрессивных реформ. Канцлер же и не ставил задачу использовать большинство для развития парламентаризма, так как сознавал, что основой его власти является доверие монарха, а не поддержка рейхстага. Но Бюлов намеревался провести осторожную социально-политическую модернизацию существующей системы, устранить из нее наиболее одиозные явления.

Однако в «бюловском блоке», едином по проблемам внешней политики, по внутриполитическим вопросам сохранялись глубокие разногласия. Взрывоопасными оказались дебаты о реформе трехклассной избирательной системы в Пруссии. Левое крыло либералов настаивало на ее демократизации; консерваторы сплоченно противостояли реформе, справедливо усматривая в ней угрозу основам своего господства. Бюлов был вынужден лавировать, откладывая решение этой проблемы. Противоречивого успеха либералы добились в апреле 1908 г. По их инициативе был проведен имперский закон о союзах и собраниях, который отменял ряд региональных запретов. Закон разрешил женщинам участие в политических союзах и в политических собраниях, но запрещал это молодежи до 18 лет. Он включал также положение, запрещавшее деятельность антимилитаристских организаций. Первоначально в законопроекте содержался пункт, предписывавший проведение общественных собраний в империи только на немецком языке. Он вызвал бурю критики, и окончательная его редакция приостанавливала на 20 лет введение этого положения в тех регионах империи (Познань, Северный Шлезвиг, часть Эльзаса и Лотарингии), где 60 % местного населения не владело немецким языком.

В конце 1908 г. Бюлов оказался в сложной ситуации, вызванной бестактным поведением Вильгельма II. При поисках путей сближения с Англией в октябре 1908 г. кайзер дал интервью лондонской газете «Дейли телеграф», в котором заявил, что сам он дружественно относится к Англии, хотя его в этом поддерживает лишь малая часть германского общества. Он заявил, что германский флот, который так беспокоит Англию, является только средством заставить мир считаться с немцами, а «в великих дебатах будущего» Германия и Британия могут объединить свои военно-морские силы. Одна часть английского общества восприняла это интервью с насмешкой, другая — как выражение вражды и высокомерия по отношению к Англии. Франция и Россия заявили официальный протест. Ситуацию усугубило то, что кайзер предварительно отправил текст интервью в ведомство иностранных дел и Бюлову, и возражений от них не последовало.

Это событие переполнило чашу терпения германской общественности. Вильгельму II припомнили многочисленные промахи за годы его «личного правления» и предостережения Бисмарка о том, что неосторожные действия императора приведут к катастрофе. В ноябре 1908 г. состоялось обсуждение скандала в рейхстаге, и все фракции осудили кайзера. Бюлов не взял на себя ответственности, а наоборот призвал Вильгельма II к большему благоразумию. Прогрессивная часть общества ожидала, что рейхстаг использует ситуацию для ограничения прерогатив монархии и усиления полномочий парламента. Но этот шанс не был использован, так как противоречия между парламентскими партиями оказались сильнее. Дебаты ограничились критикой «личного правления» императора. Последствием истории с «Дейли телеграф» была утрата доверия кайзера к Бюлову. Вильгельм II ждал повода для его отставки.

«Бюловский блок» развалился при попытке проведения канцлером финансовой реформы в 1908 г. Гонка морских вооружений привела к дефициту государственного бюджета в 4 млрд марок. Для его погашения срочно требовалось 500 млн марок в год. Правительственный законопроект, представленный в рейхстаг, четыре пятых этих средств изыскивал посредством повышения косвенных налогов на потребительские товары (пиво, водка, табак) и одну тятую — через повышение налога на прямых наследников: супругов и детей. Либералы в целом поддержали проект. Социал-демократы и левые либералы выступили против налогов на потребительские товары. Консерваторы усмотрели в реформе покушение на право земельной собственности, Центр — посягательство на брак и семью. Союз сельских хозяев назвал реформу «антигерманским», «социалистическим» мероприятием.

Дебаты по налоговой реформе выявили, что в рейхстаге произошла перегруппировка сил. Консерваторы, главный элемент «бюловского блока», продемонстрировали свою нелояльность по отношению к нему. С консерваторами активно искала сближения партия Центра, чтобы ослабить неприемлемого для нее канцлера и взять реванш за «готтентотские» выборы, которые исключили ее из числа правительственных партий. В результате оформился «черно-голубой блок», состоявший из депутатов партии Центра и консерваторов (название происходит от черной одежды духовенства и «голубой» крови аристократии). 24 июня 1909 г. законопроект был отклонен. Бюлов, который с его принятием связывал свою дальнейшую политическую судьбу, подал в отставку. В принятом в июле 1909 г. законе налог на наследство был заменен налогом на ценные бумаги и биржевые сделки. Прусские юнкеры в очередной раз отстояли свои интересы и переложили груз военных расходов на плечи рядовых налогоплательщиков и части буржуазии.

Германия в период канцлерства Т. фон Бетман-Гольвега

Преемником Бюлова стал Теобальд фон Бетман-Гольвег (1856-1921). Он обладал типичными качествами прусского чиновника: был исполнительным, энергичным, коммуникабельным. Но, как и Каприви, он не являлся творческой натурой, был неспособен к хитроумным комбинациям. Бетман-Гольвег ранее занимался внутренней политикой, но не был искушен во внешнеполитических и военных вопросах — двух сферах, которые имели решающее значение для будущего Германии. В сложных ситуациях канцлер полагался на кайзера, который и ценил его за это. «Верен, как деньги», — был вердикт императора.

Канцлерство Бетман-Гольвега пришлось на период обострения внутриполитической ситуации в стране. Он сознавал, что политическая система Германии нуждается в реформах, но, будучи консервативным, не допускал и мысли о переходе к парламентарному правлению. Его попытки заручиться поддержкой рейхстага, как это вначале удалось Бюлову, вызвали противодействие двора, чиновников, военных. В рейхстаге, значение которого возросло, влияние упрочил Центр, но обострились отношения между недавними партнерами: либералами и консерваторами. В 1910 г. леволиберальные группы объединились в Прогрессивную народную партию, которая не исключала сотрудничества с СДПГ.

Первое поражение Бетман-Гольвег потерпел при попытке провести требуемую прогрессивной общественностью реформу сословной избирательной системы в Пруссии. Он предложил заменить двухстепенные выборы прямыми и расширить круг избирателей привилегированного первого класса. В него входило менее 5 % избирателей, но они выбирали треть депутатов. Реформу отклонил сплоченный консервативно-протестантский блок. Не увенчалась успехом попытка Бетман-Гольвега осуществить более тесную интеграцию Эльзас-Лотарингии в империю, путем увеличения ее автономии. Провинция получила лишь ограниченное самоуправление. Канцлер не сумел оздоровить отношения с польским меньшинством в Пруссии.

В годы канцлерства Бетман-Гольвега кульминации достигла милитаризация германского общества. В качестве «новой идеи» правящие круги Германии с конца XIX в. использовали лозунг «интегрального национализма». Он свидетельствовал об утрате немецким национализмом освободительного содержания и был призван сплотить все группы германского общества в целях «мировой политики». Империалистический образ мышления распространился не только в высших слоях общества, но проник в средние слои и даже в отдельные группы рабочего класса. В дворянских и буржуазных кругах модным стал «милитаристский стиль». Предприниматели добивались для своих сыновей чина офицера-резервиста в престижных полках. На предприятиях утвердился полувоенный стиль управления, требующий беспрекословного подчинения персонала «хозяину». Идеи шовинизма, национализма, милитаризма получили благодатную почву в студенческих корпорациях, объединениях буржуазной молодежи, развернувших военную подготовку своих членов. Милитаристские настроения демонстрировал сам канцлер, который для своего первого выступления в рейхстаге надел форму майора-резервиста. Склонность к национал-патриотизму проявил даже ряд представителей правого крыла СДПГ. Пропаганду войны вели многочисленные милитаристские, националистические организации. Ведущее место среди них занимал Пангерманский союз, с ним консолидировались Колониальное общество, Флотский союз, Союз Восточной марки.

Широкую известность получила книга пангерманца, бывшего генерала Фридриха фон Бернхарди (1849-1930) «Германия и грядущая война» (1912). Выступая с позиций социал-дарвинизма, он воспевал «борьбу за существование», доказывал «превосходство» германской нации и называл войну биологической необходимостью, «нравственным требованием». Бернхарди призывал правящие круги империи воспитывать в народе готовность «жесткими способами участвовать в превращении Германии в мировую державу», «утверждать германский дух» на просторах земного шара. Для выполнения этой задачи он требовал ликвидации основ буржуазной демократии, борьбы с социал-демократами и пацифизмом.

В атмосфере национализма быстро росла численность Имперского союза борьбы с социал-демократией, который накануне войны имел в своих рядах 200 тыс. человек. Увеличился поток антисемитских изданий, среди которых наибольшей известностью пользовались труды Пауль Антон де Лагарда (1827-1891), Теодора Фритча (1852-1934), Хьюстона Стюарта Чемберлена (1855-1927). В 1912 г. Фритч организовал Имперский союз молота, поставивший цель защитить германскую расу от еврейства. Символом его стала свастика. О степени распространения антисемитизма свидетельствовал меморандум, подписанный 200 известными в империи людьми, в том числе Вильгельмом II, требовавший сурового наказания для лиц, повинных в смешении германской и еврейской крови.

Выборы в рейхстаг в начале 1912 г. привели к очередному внутриполитическому кризису. На них СДПГ получила 4,2 млн голосов избирателей. Соглашение с Прогрессивной партией во втором туре выборов привело к увеличению ее представительства в рейхстаге с 43 до 110 депутатов. Она стала сильнейшей фракцией парламента. Оформление левоцентристского блока сделало невозможным правительственное большинство. Партийная система империи оказалась в тупике. Социал-демократы могли создать большинство в рейхстаге, заключив блок с либералами и представителями национальных меньшинств. Однако СДПГ догматически отказывалась вступать в коалиции с буржуазными партиями. Национал-либералы со своей стороны тоже считали такой союз не подлежащим обсуждению. В результате, ни одна из трех крупных парламентских группировок не была в состоянии обеспечить стабильную деятельность рейхстага. В этой ситуации Бетман-Гольвег старался как можно реже обращаться к рейхстагу и проводить надпартийную политику. Он опирался на те круги в обществе, которые испытывали недоверие к парламентским партиям и поддерживали канцлера против непрерывно дискутирующих депутатов. В итоге парламент терял авторитет в германском обществе. Вильгельм II в одном из писем презрительно называл его «бандой обезьян», «собранием болванов».

Успех СДПГ на выборах 1912 г. вызвал панику в правом лагере. Представители прусского чиновничества, верхушки армии и юнкерства предрекали в скором будущем демократизацию Германии, истерично требовали защитить государство и отвергали всякую попытку рейхстага ограничить их привилегии. Они резко критиковали канцлера за слабость и нерешительность. В этой ситуации Бетман-Гольвег, под давлением Тирпица, попытался изыскать 100 млн марок на строительство флота путем введения налога на наследство, но, как и Бюлов, был вынужден отступить из-за противодействия прусских властей. Зато ему удалось провести в 1913 г. закон об увеличении армии сразу на 117 тыс. солдат и 19 тыс. офицеров, и даже обеспечить финансирование этого мероприятия путем введения налога на прирост стоимости унаследованного имущества. При обсуждении этого закона, форсирующего подготовку Германии к войне, социал-демократы отступили от последовательно антимилитаристских позиций — они голосовали за закон. Их новые лидеры Густав Носке (1868-1946), Фридрих Эберт (1871-1925), Филипп Шейдеман (1865-1939) считали, что вотум недоверия закону не найдет понимания в среде рабочего класса, часть которого с 1890-х гг., как и другие группы общества, постепенно проникалась духом национализма и шовинизма. Некоторые группы трудящихся оказались восприимчивыми к доводам правительства о том, что Германской империи необходимо повышать обороноспособность в связи с готовящейся агрессией со стороны «нецивилизованных славян».

Яркой демонстрацией широкого распространения настроений милитаризма, национализма, и капитуляцией канцлера перед военщиной стал конфликт, произошедший в ноябре 1913 г. в эльзасском городке Цаберн. В речи перед новобранцами один из офицеров сделал несколько оскорбительных выпадов против местного населения, что вызвало ряд выступлений, направленных против прусской армии, ранее неоднократно нарушавшей права населения Эльзаса. Против демонстрантов было применено оружие. Аресты производились по приказу командира гарнизона, а не по решению суда и полиции. В ответ на протесты командир гарнизона взял управление областью на себя, объявил осадное положение в Цаберне, а действия населения квалифицировал как оскорбление прусской армии. Военный трибунал, перед которым все же предстали два прусских офицера, признал их действия правомерными. В конце 1913 г. Цабернский конфликт обсуждался в рейхстаге. Военный министр Эрих фон Фалькенхайн (1861-1922), опираясь на поддержку кайзера, фактически оправдал действия своих подчиненных. Бездействие канцлера в этой ситуации привело 2 декабря 1913 г. к вотуму недоверия ему в рейхстаге, но решение не имело последствий, так как канцлер не зависел от его доверия. В Цабернском конфликте прусское государство в очередной раз продемонстрировало, насколько велико его влияние в империи.

Подготовка Германии к войне

С конца XIX в. Германия особое внимание уделяла военно-технической подготовке к войне. Она превосходила европейские страны по протяженности железных дорог, особенно на приграничных территориях: на 100 кв. км ее площади в среднем приходилось 11,8 км, во Франции — 9,6 км, в Европейской России — 1,1 км железных дорог. Германская военная промышленность накануне войны представляла собой мощную отрасль индустрии, включавшую около 30 государственных и частных заводов, на которых работали 180 тыс. человек. Главными поставщиками оружия были заводы Круппа и братьев Вильгельма (1834-1882) и Пауля (1838-1914) Маузер. В 1879 г. из имперского бюджета на вооружение было выделено 428 млн марок, в 1913 г. — более 2 млрд марок. В 1914 г. Германия имела 761 тыс. человек в армии военного времени, 1,1 млн в резерве. В целом к началу войны число прошедших военную подготовку в Германии составляло более 4,9 млн человек (во Франции — 5 млн, Англии — 1,2 млн, России — 5,65 млн). Германская армия была дисциплинированной, умела быстро совершать марши, ее офицерский состав отличался высоким уровнем профессиональной подготовки. В 1914 г. вооруженные силы Германии превосходили все остальные армии по числу тяжелых артиллерийских систем (около 2,1 тыс. тяжелых орудий). Улучшилось качество стрелкового оружия. Винтовки фирмы «Маузер» неоднократно модернизировались, а модель 1898 г. была настолько хороша, что оставалась на вооружении до 1950-х гг. Немецкие конструкторы работали над монопланом-истребителем «Фоккер», бомбардировщиком «Гота».