Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Идите сюда…

Жан-Мишель и Шарлотта весь день просидели на тахте, глядя, как самолеты на экране снова и снова таранят башни. Пережить вдвоем подобный момент — это сближает. Они стали неразлучны, у них даже был роман, но через несколько месяцев оба пришли к выводу, что они скорее друзья, чем любовники.

Чуть позже Жан-Мишель открыл собственную фирму по доставке цветов и предложил Шарлотте работать у него. С тех пор вся их жизнь состояла из бесконечных букетов. В то воскресенье, когда произошел несчастный случай, у Жан-Мишеля все было готово. Клиент хотел сделать девушке предложение. Она получит цветы и поймет, что он хотел сказать: у них это что-то вроде условного сигнала. Цветы непременно нужно было доставить в это воскресенье, в годовщину их встречи. Жан-Мишель уже собирался выезжать, когда ему позвонила мать: его дед попал в больницу. Шарлотта сказала, что все сделает. Ей очень нравилось водить их фургончик. Особенно когда заказ только один и не нужно спешить. Она думала об этой паре, о своей роли в их романе — незнакомка, от которой зависит их судьба. Думала обо всем этом, и много еще о чем, а потом какой-то мужчина выскочил прямо под колеса. И она не успела затормозить.

Шарлотту эта авария подкосила. Психолог пытался ее разговорить, заставить как можно быстрее выплеснуть из себя шок, чтобы травма не отложилась в ее подсознании разъедающей язвой. Довольно скоро у нее возник вопрос: быть может, она должна связаться с вдовой? В конце концов она решила, что это бесполезно. Да и что она может сказать? «Извините, пожалуйста»? Разве в подобных случаях извиняются? А еще она, наверно, могла бы добавить: «Придурок ваш муж, бегал где попало, он ведь и мне жизнь поломал, это вы понимаете? Думаете, легко жить дальше, зная, что убил человека?» Иногда в ней вскипала настоящая ненависть к этому беспечному, безголовому бегуну. Но большую часть времени она молчала. Сидела с отсутствующим видом. Эти долгие часы молчания объединяли ее с Натали. У обеих не осталось никаких желаний, обе апатично плыли по течению. В те недели, пока Шарлотта выздоравливала, у нее почему-то не выходили из головы цветы, которые она должна была доставить в день аварии. Этот бесхозный букет был образом неродившегося времени. Картина аварии вновь и вновь проходила перед ее глазами, словно в замедленной съемке, вновь и вновь она слышала звук удара, а на переднем плане всегда были цветы и мешали смотреть. Их лепестки, словно саваном накрывшие тот день, стали для нее наваждением.

Жан-Мишеля очень тревожило ее состояние, и он раздраженно потребовал, чтобы она вышла на работу. Просто, как мог, попытался ее встряхнуть, пробудить от летаргии. Попытка удалась: она подняла голову и кивнула, как девочка, которая сделала глупость и обещает быть умницей. В сущности, она прекрасно знала, что у нее нет выбора. Что надо жить дальше. И отнюдь не потому, что на нее вдруг накричал коллега. Все пойдет, как прежде, думала Шарлотта, все успокоятся. Но нет, все шло совсем не как прежде. Что-то резко сломалось в правильном течении дней. То воскресенье никуда не делось: оно давало о себе знать в понедельник и в четверг, обитало в пятнице и вторнике. То воскресенье никак не кончалось, превращалось в гнусную вечность, рассыпалось порошей по всему будущему. Шарлотта улыбалась, Шарлотта ела, но с лица Шарлотты не сходила тень. Одна-две буквы ее имени ушли в сумрак. Ее, казалось, преследовала неотвязная мысль. Внезапно она спросила:

— А те цветы, что я должна была тогда доставить… Ты их все-таки отвез?

— Не до того было. Я сразу к тебе помчался.

— А мужчина не перезвонил?

— Конечно перезвонил. Я с ним говорил на следующий день. Он был весьма сердит. Его невеста никаких цветов не получала.

— А ты что?

— Я что… я ему все объяснил… сказал, что ты попала в аварию… что тот мужчина в коме…

— А он что сказал?

— Да уже и не помню… извинился… а потом что-то пробормотал… насколько я понял, он увидел в этом знак. Что-то очень негативное.

— Ты хочешь сказать… ты думаешь, он не сделал предложение своей девушке?

— Не знаю.

Шарлотту эта история потрясла. Она решила сама позвонить тому человеку. Он подтвердил, что решил повременить с предложением. Эта новость произвела на нее глубокое впечатление. Нельзя было оставлять это так. Она задумалась о том, как переплелись обстоятельства. Свадьба теперь откладывается. А может, и множество других событий изменят свой ход? Ее угнетало сознание того, что все жизни пойдут теперь иначе. Она мечтала: если я все исправлю, то станет так, как будто ничего и не было. Если исправлю, то смогу снова жить нормально.

Она пошла в подсобку магазина и сделала точно такой же букет. Потом поймала такси. Шофер спросил:

— Это на свадьбу?

— Нет.

— На день рождения?

— Нет.

— На… защиту диплома?

— Нет. Это просто чтобы сделать то, что я должна была сделать в день, когда задавила человека.

За всю поездку шофер не сказал больше ни слова. Шарлотта вышла из машины. Положила цветы на коврик перед дверью той женщины, невесты. Секунду постояла, глядя на них. Потом решила вынуть из букета несколько роз. Взяла их и села в другое такси. С того самого дня у нее остался в кармане адрес Франсуа. Она предпочла не встречаться с Натали, и это, безусловно, было верное решение. Ей было бы еще труднее прийти в себя, если бы чужая разбитая жизнь обрела лицо. Но здесь она действовала по наитию. Не раздумывая. Такси сначала ехало, потом остановилось. Второй раз за несколько минут Шарлотта стояла на лестнице перед дверью женщины. Она положила белые розы у порога Натали.

22

Натали толкнула дверь и спросила себя: пора или нет? Франсуа погиб три месяца назад. Три месяца — это так мало. Ей нисколько не стало лучше. Ее тело по-прежнему неусыпно сторожили часовые смерти. Друзья советовали ей вернуться на работу, не распускаться, занять время, чтобы оно стало хоть немного терпимым. Она отлично знала, что это ничего не изменит, а быть может, станет только хуже — особенно вечером, когда она вернется с работы, а его не будет, его никогда не будет. Какое странное выражение: не распускаться. А что еще делать? Мы всю жизнь распускаемся, иначе давно бы уже засохли. Ей-то хотелось именно распуститься: разжаться, дать себе волю, сбросить бремя. Не чувствовать его каждую секунду. Ей хотелось снова обрести легкость бытия, пусть даже невыносимую.

Она решила не звонить заранее. Хотела прийти просто так, без предупреждения, еще и затем, чтобы не превращать свой приход в целое событие. По дороге, в холле, в лифте, в коридорах ей встретилось немало коллег, и каждый, как мог, попытался выразить ей сочувствие. Словом, жестом, улыбкой, а иногда и молчанием. Способов было столько же, сколько людей, но ее глубоко тронула эта единодушная скромная поддержка. Как ни парадоксально, именно из-за этих знаков внимания она и колебалась сейчас. А ей это надо? Жить среди сплошного сострадания и неловкости? Если она вернется, надо будет разыгрывать комедию, делать вид, что она ожила и все в порядке. Она не вынесет, если станет замечать на себе взгляды, полные участия — участия, за которым в конечном счете кроется жалость.

Она стояла перед дверью шефа, полная сомнений. Чувствуя, что если войдет, значит, действительно придется возвращаться. В конце концов решилась и вошла без стука. Шарль сидел, уткнувшись в словарь Ларусса. Такая у него была причуда: каждое утро он читал определение какого-нибудь слова.

— Как дела? Я не помешала? — спросила Натали.

Он поднял голову. Он не ожидал ее увидеть. Это было как сон. В горле у него встал комок. Он боялся, что не сможет пошевелиться, волнение парализовало его. Она подошла ближе: