Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1

Натали была скорее тихая (тип женщины вроде швейцарского). Отрочество она пересекла без аварий, по пешеходным переходам и на зеленый свет. В двадцать лет будущее виделось ей в радужных тонах надежды. Она любила смеяться, любила читать. Два этих занятия совмещались редко: она предпочитала грустные книжки. Поскольку литература, на ее взгляд, была делом недостаточно конкретным, она решила учиться на экономиста. Мечтательная с виду, она не терпела приблизительности. Могла часами созерцать кривые на графике эстонского ВВП со странной улыбкой на губах. Когда на горизонте забрезжила взрослая жизнь, она порой вспоминала детство. Мгновения счастья, рассыпанные по нескольким эпизодам, всегда одним и тем же. Она бежит по пляжу, она поднимается по трапу в самолет, она спит на руках у отца. Но никакой ностальгии она не ощущала, никогда. Довольно редкий случай для Натали.[1]

2

Большинство семейных пар обожают рассказывать о себе всякие истории и полагают, будто их встреча — это нечто исключительное; у бесчисленных союзов, возникающих в обстановке полнейшей банальности, всегда найдется в запасе какая-нибудь умилительная мелочь, которая неизменно вызывает восторг. В конце концов, экзегезу можно построить на чем угодно.

Натали и Франсуа познакомились на улице. Как быть, если мужчина пристает к незнакомой женщине? Вопрос деликатный. Женщина, естественно, думает: «Может, он вообще ко всем пристает?» Большинство мужчин утверждают, что с ними такое в первый раз. Послушать их, можно подумать, что на них вдруг снизошла несказанная благодать и позволила преодолеть всегдашнюю робость. Женщины на автомате отвечают, что они торопятся и им некогда. Натали не стала исключением. Глупее некуда: никаких особых дел у нее не было, к тому же ей нравилось думать, что однажды на улице к ней подойдет незнакомец. До сих пор никто не решался. Она часто спрашивала себя: может, я выгляжу слишком надутой или слишком ленивой? Однажды кто-то из подруг ей сказал: никто тебя не останавливает, потому что у тебя походка женщины, за которой бегом гонится время.

Когда мужчина подходит к незнакомке, он всегда говорит что-нибудь приятное. Где тот камикадзе, который остановит на улице женщину и ляпнет: «Как вы можете носить эти туфли? Ведь ваши ноги как в концлагере! Позор, вы устроили ГУЛАГ для ног!» Кто такое скажет? Уж точно не Франсуа: он благоразумно предпочел комплименты. Попытался определить самую неопределенную вещь на свете — волнение. Почему он подошел именно к ней? В первую очередь из-за походки. Он почувствовал в ней что-то необычное, почти детское, этакую песенку коленок. Она излучала какую-то трогательную естественность, грациозность в движениях, и он подумал: вот как раз с такой женщиной я бы съездил на уикенд в Женеву. И собрал в кулак всю свою смелость — в ту минуту он бы предпочел иметь даже не два кулака, а все четыре. В основном потому, что с ним такое действительно было в первый раз. В общем, они встретились, здесь и сейчас, прямо на тротуаре. Вполне традиционная завязка, с которой часто начинаются отнюдь не самые обыкновенные истории.

Он пролепетал первые слова, и внезапно все стало просто и ясно. Им двигала несколько пафосная, но бесконечно трогательная энергия — энергия отчаяния. Такая вот магия парадоксов: он чувствовал себя настолько неудобно, что вышел из положения с немалым изяществом. Не прошло и тридцати секунд, как она уже улыбнулась. Первая брешь в броне безымянности. Она согласилась выпить чашечку кофе, и он понял, что никуда она не торопится. Удивительная вещь: он проводил время с женщиной, которая едва успела появиться в его поле зрения. Ему всегда нравилось разглядывать женщин на улице. Насколько он помнил, в подростковом возрасте он был таким романтиком, что мог даже идти за девушкой из хорошей семьи до самых дверей ее квартиры. В метро он, случалось, примечал вдалеке какую-нибудь пассажирку и пересаживался в другой вагон, чтобы оказаться поближе к ней. Покоряясь диктату чувственности, он тем не менее оставался романтиком, верящим, что весь женский мир может сосредоточиться в одной-единственной женщине.

Он спросил, что она будет пить. Выбор имел решающее значение. Он подумал: если закажет кофе без кофеина, я встану и уйду. На подобных свиданиях пить кофе без кофеина непозволительно. Этот напиток меньше всего располагает к общению. И чай не лучше. Не успели встретиться, а уже закутались в какой-то рыхлый кокон. Чувствуется, что воскресными вечерами они будут сидеть дома перед телевизором. Или еще того хуже: ходить в гости к теще. Да, без сомнения, чай — это что-то из сферы родителей жены. Тогда что? Алкоголь? Нет уж, рановато. Когда женщина вот так, с порога, начинает пить — это, наверно, страшно. Даже стакан красного не прокатит. Франсуа терпеливо ждал, пока она выберет, что будет пить, продолжая анализировать влияние выбора напитка на первое впечатление от женщины. Что остается? Кока-кола и прочая газировка… нет, невозможно, уж очень неженственно. Еще и соломинку вздумает попросить. В конце концов он решил, что лучше всего сок. Да, сок — это симпатично. Располагает к общению и не слишком агрессивно. Чувствуется, что девушка ласковая и уравновешенная. А какой сок? Классики лучше избегать: яблочный или апельсиновый — слишком банально. Чуть-чуть оригинальности, но без эксцентрики. Папайя или гуайява… Ужас! Нет, лучше всего выбрать что-то среднее, вроде абрикоса. Вот именно! Абрикосовый сок — в самую точку. Если она его выберет, я на ней женюсь, подумал Франсуа. Ровно в эту секунду Натали подняла голову от карты напитков, словно очнувшись от долгих раздумий. Тех же самых, что и незнакомец, сидевший напротив.

— Я возьму сок…

— ?..

— Абрикосовый, наверно.

Он воззрился на нее так, словно увидел параллельный мир.

Почему она согласилась посидеть с ним в кафе? Потому что подпала под обаяние. Ей сразу понравилась эта смесь неловкости и убедительности, эта манера, плавно перетекающая из Пьера Ришара в Марлона Брандо. В его внешности было то, что она всегда ценила в мужчинах: легкое косоглазие. Очень легкое, и все же заметное. И вот она с удивлением обнаружила у него эту особенность. К тому же его звали Франсуа. Она всегда любила это имя. Изящное и спокойное, как пятидесятые годы в ее представлении. Теперь он говорил, и чем дальше, тем свободнее. Между ними не было никаких зазоров, никакого смущения, никакой натянутости. Не прошло и десяти минут, как сцена уличного знакомства была забыта. У обоих возникло такое чувство, что они уже встречались и сейчас у них просто свидание. Вообще все оказалось настолько просто, что они растерялись — и в этой простоте растеряли все прежние свидания, когда приходилось говорить, пытаться острить, стараться выставить себя в лучшем виде. Все становилось до смешного очевидным. Натали смотрела, как этот парень перестает быть незнакомцем, как чешуйки его безымянности отпадают прямо на глазах. Она пыталась вспомнить, куда направлялась, когда встретила его. Как-то неясно. Не в ее духе разгуливать без цели. Может, она шла по следам романа Кортасара, который только что прочла? Теперь пространство между ними заполняла литература. Да, точно, она прочла «Игру в классики», ей особенно понравились те сцены, где герои пытаются встретиться на улице, выбирая «дороги, рожденные фразой, оброненной каким-нибудь клошаром». По вечерам они заново проходили свой путь на карте, чтобы понять, в какой момент могли встретиться, в какие моменты точно прошли совсем рядом друг с другом. Так вот куда она шла: в роман.

3

Три любимые книги Натали

• «Прекрасная дама» Альбера Коэна

• «Любовник» Маргерит Дюрас

• «Расставание» Дана Франка.

4

Франсуа работал в банке. Достаточно было провести пять минут в его обществе, чтобы этот факт показался не меньшей нелепостью, чем профессия экономиста Натали. Наверно, конкретика — это диктатура, запрещающая людям следовать своему призванию. Впрочем, при всем при том трудно было себе представить, чем бы еще он мог заниматься. Хотя при встрече с Натали он, как мы видели, держался почти робко, это был человек невероятно жизнелюбивый, бурлящий энергией и фонтанирующий идеями. Увлекшись, он мог бы делать что угодно, хоть торговать галстуками. Его легко было вообразить коммивояжером с чемоданчиком: крепко пожимает вам руку в надежде так же крепко взять за горло. Он обладал возбуждающим обаянием людей, способных впарить вам любую дребедень. С ним вы отправитесь купаться в исландских озерах или кататься на лыжах в летний зной. Он был из тех мужчин, что, первый раз в жизни познакомившись на улице с женщиной, попадут ровно на ту, что надо. Казалось, ему удается все. Так почему бы и не финансы? Он принадлежал к породе начинающих трейдеров, которые ворочают миллионами, вспоминая, как совсем недавно играли в «Монополию». Но стоило ему выйти из банка, как он превращался в другого человека. САС-40[2] оставался в своем небоскребе. Профессия не мешала ему жить в свое удовольствие. Больше всего на свете он любил собирать пазлы. Как ни странно, это мирное занятие давало выход его кипучей энергии, и иногда по субботам он целый день собирал картинку из тысячи кусочков. Натали любила наблюдать, как ее жених ползает на корточках по гостиной. Целый безмолвный спектакль. Внезапно он вскакивал и кричал: «Так, все, мы идем гулять!» Да, вот это последнее, что нужно уточнить. Он не любил плавных переходов. Он любил перепады, любил перепрыгивать от тишины и покоя к бурной деятельности.

С Франсуа время неслось с немыслимой скоростью. Можно подумать, он обладал способностью перемахивать через дни, создавать фантастические недели без четвергов. Едва успев встретиться, они уже отмечали два года. Два года без единого облачка: есть от чего прийти в отчаяние любителям бить посуду. На них смотрели с восхищением, как на чемпионов. Они были лидерами в велогонке любви. Натали училась блестяще и старалась по мере сил облегчать быт Франсуа. Поскольку ее избранник был немного старше ее и вполне обеспечен, она смогла переехать от родителей к нему. Но ей не хотелось сидеть у него на шее, и она решила несколько вечеров в неделю подрабатывать в театре билетершей. Атмосфера театра приводила ее в восторг, уравновешивая несколько суровую обстановку университета. Когда зрители занимали свои места, она усаживалась в глубине зала и смотрела спектакль, который уже знала наизусть. Ее губы шевелились вместе с губами актрис, а когда публика аплодировала, она кланялась. А потом продавала программки.

Выучив весь репертуар, она шутки ради вставляла в разговор целые диалоги из пьес или расхаживала по гостиной, мяукая, что ее кошечка умерла. В последнее время она разыгрывала «Лоренцаччо» Мюссе, бросая ни с того ни с сего бессвязные реплики. «Пройдем здесь. Венгерец прав». Или: «Кто это барахтается там в грязи? Кто ползает у стен моего дворца с такими ужасными криками?»[3] Вот что доносилось в тот день до Франсуа, который тщетно пытался сосредоточиться.

— Ты не могла бы производить чуть меньше шума? — попросил он.

— Ладно, конечно.

— Просто я собираю очень важный пазл.

И Натали притихла, чтобы не мешать трудолюбивому Франсуа. С виду этот пазл не походил на другие. Нигде не было видно никаких узоров, никаких замков, никаких персонажей. Только белый фон и красные завитки. Завитки постепенно превращались в буквы. Это было сообщение в форме пазла. Натали отложила открытую было книгу и стала следить, как продвигается пазл. Франсуа время от времени поглядывал на нее. Зрелище приближалось к развязке, картинка почти проявилась. Оставалось уложить всего несколько кусочков, и Натали уже угадывала послание, которое он старательно сложил из сотен частей. Да, теперь она могла прочесть надпись на картинке: «Ты выйдешь за меня замуж?»

5

Победители чемпионата мира по пазл-спорту, проходившего в Минске 27 октября — 1 ноября 2008 г.

1. Ульрих Фойгт (Германия): 1464 очка

2. Мехмет Мурат Севим (Турция): 1266 очков

[1] Для большинства Натали характерна выраженная склонность к ностальгии. (Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, — прим. автора.)

[2] САС-40 — важнейший фондовый индекс Франции. (Прим. перев.)

[3] Перевод А. В. Федорова. (Прим. перев.)