Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Приходил. Я сама видела, как он вышел из вашего кабинета.

У Шарля помутилось в голове: все его тело словно внезапно продуло ветром. Северным ветром, конечно. Он чуть не потерял сознание. Попросил секретаршу вернуть Маркуса. Тот едва успел сесть на свой стул, как ему снова пришлось вставать. Он спросил себя, уж не решил ли шеф поиздеваться над ним. Может, он раздражен на шведских акционеров и вымещает свою злость на служащем шведского происхождения? Маркус не желал бегать взад-вперед, как йо-йо. Если так будет продолжаться, он и в самом деле поддастся на уговоры Жан-Пьера, синдикалиста со второго этажа.

Он снова вошел в кабинет Шарля. Тот сидел с набитым ртом. Жевал криспролл, пытаясь успокоиться. Люди часто пытаются расслабиться с помощью вещей, которые их бесят. Он весь дрожал, ерзал, ронял крошки изо рта. Маркус был изумлен. Как такой человек может руководить фирмой? Но Шарль был изумлен еще больше. Как такой человек может руководить сердцем Натали? Из двух их изумлений родилась зависшая пауза: никто не мог себе представить, что сейчас произойдет. Маркус не знал, чего ему ждать. А Шарль не знал, что ему сказать. Прежде всего, он был в шоке: «Но как это возможно? Он же противный… какой-то бесформенный… кисель, сразу видно, что кисель… ах нет, это невозможно… еще и смотрит как-то искоса… ах нет, какой кошмар… ну совершенно не для Натали… даже рядом не стояло, нет, нет… это просто отвратительно… и речи быть не может о том, чтобы он по-прежнему вертелся вокруг нее… не может быть и речи… я его отправлю обратно в Швецию… да, точно… небольшой такой перевод по службе… прямо с завтрашнего дня переведу!»

Шарль мог жевать эту жвачку еще долго. Он просто утратил дар речи. Но, в конце концов, он велел ему прийти, значит, надо что-то сказать. Чтобы выиграть время, он предложил:

— Хотите криспролл?

— Нет, благодарю покорно. Я уехал из Швеции, чтобы больше не есть эти хлебцы… Не начинать же мне здесь.

— Ах… ха… очень остроумно… ха… хи!

Шарль зашелся хохотом. У этого придурка есть чувство юмора. Но какой придурок… хуже нет таких вот: рожа депрессивная, и вдруг — юмор… не ждешь ничего похожего, а тут раз — и шутка… Наверняка именно в этом его секрет. Шарль всегда знал, что это его слабое место: он слишком редко смешил женщин в своей жизни. Вспоминая свою жену, он даже начал подозревать за собой способность превращать их в зануд. В самом деле, Лоранс не смеялась уже два года, три месяца и семнадцать дней. Он это помнил, потому что отметил у себя в настольном календаре, почти как отмечают лунные затмения: «Сегодня — смех жены». Все, хватит уже отвлекаться. Надо говорить. Чего он боится, в конце концов? Он тут шеф. Именно он решает, сколько будут стоить талоны в столовую, это вам не шубу в трусы заправлять. Нет, в самом деле, надо взять себя в руки. Но как говорить с этим человеком? Как смотреть ему в лицо? Да, ему противно, что тот мог прикасаться к Натали. Прижиматься губами к ее губам. Какое святотатство, какое кощунство! О, Натали. Он всегда любил Натали, это очевидно. Наши страсти никогда не кончаются. Он думал, что легко сможет ее забыть. Но нет, прежнее чувство лишь впало в зимнюю спячку и теперь пробуждалось опять, причем в самом своем циничном виде.

Он видел и еще одно решение, более радикальное, чем перевод: уволить его. Наверняка тот допустил какую-нибудь ошибку по работе. Всякий может допустить ошибку. Но вообще-то он не всякий. Доказательство: он встречается с Натали. Быть может, это образцовый служащий, один из тех, кто с улыбкой остается на сверхурочные, один из тех, кто никогда не требует повышения зарплаты, — в общем, один из самых тяжелых случаев. Может, этот гений даже не член профсоюза.

— Вы хотели меня видеть? — напомнил о себе Маркус, прерывая долгую череду минут, которые изумленный Шарль просидел в прострации.

— Да… да… сейчас обдумаю одну вещь и буду целиком в вашем распоряжении.

Нельзя вот так заставлять его ждать. Почему нельзя, можно: он его оставит тут на целый день, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Но для него это не проблема. Вот ведь, если подумать, что может быть неудобнее, чем сидеть напротив человека, который с вами не разговаривает. Тем более если этот человек — начальник. Любой другой служащий стал бы проявлять беспокойство, быть может, слегка бы вспотел, сделал какой-нибудь жест, положил ногу на ногу, вытянул ноги… А тут — ничего похожего. Маркус просидел все десять, а может, пятнадцать минут неподвижно. Совершенно стоически. Это просто неслыханно, опять же если подумать. Этот человек, бесспорно, наделен большой духовной силой.

Маркус же в эту минуту был попросту парализован весьма неудобным чувством неуверенности. Он не понимал, что происходит. За долгие годы работы он ни разу не видел шефа, а теперь тот вызывает его и с головой окунает в молчание. Оба они, сами того не зная, являли друг другу образ силы. Шарль должен был заговорить первым, но ничего не поделаешь — его слова были за семью печатями. Он, как загипнотизированный, смотрел Маркусу прямо в глаза. Поначалу он думал избавиться от него, но теперь в нем зрела другая идея. Параллельно с агрессией в нем явно нарождалось какое-то неодолимое влечение. Ему надо не отталкивать его, а увидеть в деле. Он наконец заговорил:

— Простите, что заставил вас ждать. Просто я люблю не спеша взвесить свои слова, когда с кем-то говорю. Особенно когда нужно сообщить то, что я собираюсь вам сказать.

— …

— Так вот, до меня дошли сведения о том, как вы ведете дело номер 114. Знаете, от меня ничто не ускользнет. Мне все известно. И, должен сказать, я просто счастлив, что вы наш сотрудник. И в Швеции тоже, я им про вас говорил, они гордятся, что их соотечественник добился столь выдающихся результатов.

— Спасибо…

— Нет, это я должен сказать вам спасибо. Чувствуется, что вы — лидер, движущая сила нашей фирмы. Впрочем, мне бы хотелось лично выразить вам благодарность. На мой взгляд, я недостаточно времени уделяю лучшим сотрудникам компании. Я бы с большим удовольствием познакомился с вами поближе. Может, нам сегодня поужинать вместе, а? Как вы к этому отнесетесь, а? А, это было бы неплохо, или как?

— Э-э… Хорошо.

— Вот и замечательно, я так рад! И потом, в жизни есть не только работа… мы сможем поговорить о куче разных вещей. Я считаю, что иногда полезно ломать барьер между начальниками и подчиненными.

— Ну если вам так хочется…

— Вот и договорились, до вечера… Маркус! Хорошего вам дня… и да здравствует работа!

Маркус вышел из кабинета, изумленный, как солнце во время затмения.

85

Количество упаковок криспроллов, проданных в 2002 году

22,5 миллиона.

86

Слух облетел всю фирму: у Маркуса и Натали любовная связь. На самом деле: они целовались всего три раза. Фантазм: она беременна. Да, люди несколько преувеличивали. Чтобы рассчитать масштабы сплетни, достаточно узнать выручку кофейных автоматов. Сегодня ей предстояло достичь исторического уровня. Натали в компании знали все, но никто толком не знал, кто такой Маркус. Он был вроде тайного звена в цепи, белой нитки в одежде. Возвращаясь к себе в кабинет, слегка ошарашенный пережитым потрясением, он почувствовал устремленные на него взгляды. Он не понимал почему. Зашел в туалет, проверил складки пиджака, волосы, чистоту зубов, цвет лица. Придраться не к чему, все на месте.

В течение дня внимание к нему нарастало. Многие коллеги под разными предлогами заглядывали к нему. Задавали вопросы, ошибались дверью. Возможно, все это было делом случая. Бывают такие дни, особенно богатые событиями, непонятно почему. Влияние луны — сказала бы его шведская тетушка, знаменитая в Норвегии гадалка на картах. По сути, на работу у него не оставалось времени: его постоянно отвлекали. Это было уже слишком: он ничего не сделал в тот самый день, когда его поблагодарил шеф. Наверно, ему мешало еще и это. Не так-то легко пережить, когда вас вдруг хвалят, если вы за всю жизнь отроду не были в первых рядах и никто толком не замечал, чем вы занимаетесь. А потом, была еще Натали. По-прежнему жила в нем. Занимала все больше места. Их последнее свидание внушило ему огромное доверие. Жизнь начинала принимать странный оборот, мягко и спокойно удаляясь от страхов и неуверенности.

Натали тоже почувствовала возбуждение вокруг своей особы. Сначала это было лишь смутное ощущение, но потом Хлоя, не любившая ходить вокруг да около, рискнула спросить: