Одна как стебель сельдерея: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Встреча с медиумом не прошла бесследно. С упорством, достойным «Оскара», она начала вживаться в роль индейца: разговаривать сама с собой и с окружающими ее растениями, ходить в парк и обниматься с дубами. Она подружилась с приморскими елями и, того и гляди, начнет пить на завтрак жидкие удобрения. В своих индейских корнях она не сомневается. Тому есть неопровержимые доказательства. Первое: ей всегда нравилось ходить босиком (еще бы, с таким-то весом). И второе: зевая, она несколько раз подносит ко рту руку, отчего получается нечто вроде: «Уа…! Уа…! Уа…!»

Не считая трех набранных килограммов, в жизни Молли не произошло изменений, и тогда она решила вновь отправиться к медиуму. Тот ее не узнал и, погрузившись в транс, сообщил, что в прошлой жизни она была сожженной на костре ведьмой, а ее духовный наставник — вельможа восемнадцатого века. Вот вам и краснокожий. Двойной удар — бедняжка в нокауте. Пришлось вмешаться. Я подарила ей метлу длиной с фонарный столб и пригласила отпраздновать Первое мая на природе. С тех пор как она полюбила сардельки и барбекю, устоять перед приглашением на пикник выше ее сил. Она привезла с собой и духовного наставника. Но он, судя по тому, с какой жадностью она набросилась на еду, получил красную карточку и был удален с поля.

Дары с неба

Человек я не слишком внимательный, но кое до чего додумалась: матери — это сенаторы от партии жизни. Один раз выбранные, они, хочешь ты того или нет, всю жизнь будут тобой управлять. От детской коляски до инвалидного кресла. Твоего, разумеется. Им никогда не надоест повторять: «Не сутулься! Надень теплые носки! Подстриги челку, зрение испортишь! Попробуй сначала, а потом говори, нравится или не нравится! Пережевывай хорошо! Пей маленькими глотками — холодное! Не высовывайся из окна — голова перевесит и свалишься!» Вот основы их социальной политики. Матери дочерей еще добавляют: «Когда ты наконец купишь себе приличную одежду?» Моя мать, несмотря на то что мне уже два раза по девятнадцать лет, когда мы встречаем на улице знакомого, до сих пор умудряется дернуть меня за рукав и сказать: «Поздоровайся!»

При этом и современные женщины, и современные мужчины любят своих матерей. Мать — это дар неба, как молния, гром или торнадо. Ее надо ценить. Есть определенная категория матерей, которые не останавливаются на классических напутствиях и изобретают новые, зачастую наталкивающие на мысль об умственной неполноценности. Например, «Не выходи из самолета, пока не убедишься, что он полностью остановился». Или «Иди поиграй в футбол, только не бегай и не потей». И вот еще: «Не открывай холодильник, не надев свитер, — схватишь воспаление легких, и не садись близко к огню — обожжешься!»

Мой друг Марчелло каждый день ездит на работу из Милана в Болонью, и каждое утро мать ему напоминает: «Будь внимательнее в тоннелях!» Только вот на трассе Милан — Болонья нет ни одного тоннеля. Потом она добавляет: «И не паркуйся там, где машину могут угнать!» Золотые слова… Мать Эльвиры и Розеллы, помешанная на том, чтобы девочки оставались девственницами до свадьбы, перед каждым свиданием предупреждает: «Девочки, я вас прошу: ноги вместе, смотреть в оба!» Хорошо сказано!

У матери всегда есть девочка — пример для подражания. Моим кошмаром была Джозетта — уродина из соседнего подъезда. «Смотри, как аккуратно Джозетта заплела косички!», «Смотри, Джозетта записалась в балетную студию». Правда, лет в семнадцать Джозетта начала колоться, и моя мама чудесным образом забыла свои сравнения. Хотя нет, одно осталось. Когда я в очередной раз кого-нибудь бросаю, она заявляет: «Ты скоро станешь такой, как Джина (та самая, из „Санта-Барбары“)».

Все матери немного ведьмы. Они ставят диагноз и выписывают лекарства с уверенным видом светила медицины. Моя мать могла почувствовать плохой запах у меня изо рта за восемь метров и до сих пор не унимается: «Чешется — значит, заживает», «Дышать носом надо правильно: сначала через одну ноздрю, а потом через другую». Когда моя подруга Бея рассказала матери, что не может забеременеть из-за непроходимости труб, та закричала: «Так чего ты ждешь, прочисть трубы-то!» Грандиозно.

У моих друзей Линуччи и Саверио не мать, а памятник невольной иронии. Классическая итальянская мать старой закалки — целый день на кухне. Готовит двадцать четыре часа в сутки. Ее единственная забота — накормить детей. А единственное утешение — видеть, как ее отпрыски уплетают за обе щеки. Линучча с детского сада сидит на диете, но ее мать, не замечая, что дочка становится похожей на борца сумо, со слезами на глазах причитает: «Дочка, не худей слишком, у тебя почка опустится!» А Саверио смирился. Сейчас он весит сто десять килограммов: пятьдесят — мускулы и шестьдесят — торты и паста.

А мама Дзита продолжает уговаривать свои обожаемые бетономешалки: «Ешь побольше салата, в нем одна вода». Что, в общем-то, правда. «Ешь побольше овощей, в них одна вода». Как в картошке может быть одна вода — загадка. «Ешь побольше рыбы, в ней одна вода». Если рыба в море, вполне возможно, а если на сковородке — сомневаюсь. Приготовив мясо и понимая, что «в нем одна вода», не скажешь, изобретательная мама Дзита выдает: «Ешь мясо, в нем одно мясо». Гениально. Разозлившись на детей, эта потрясающая женщина кричит: «Я тебя родила, я тебя и убью! Лучше б я поросенка купила. Из него хоть отличный холодец можно сделать на Рождество!» В общем, что-то кулинарное всегда витает в воздухе.

Разновидности свекровей

Мир свекровей не однороден. Тебе может попасться жуткий бойфренд с ужасной мамашей или фантастический мужчина с прекрасной матерью. Никогда не угадаешь. Но чаще всего категории смешиваются, и ты получаешь милого, тихого жениха с безумной мамашей или мужа-придурка с ангельской мамой. Мне всегда везло. Со свекровями. С женихами — меньше. Иногда мне было грустнее оставлять свекровь, чем ее сына. Но постоянного везения не бывает. И рано или поздно тебе неизбежно попадется исчадие ада.

Существуют четыре породы свекрови. Самая распространенная — «ураган». Она крепко тебя обнимет, прижмет к необъятной груди и проводит в дом. Свекровь-ураган убирает постели, протирает пыль, лепит котлеты, пилит сына и говорит. Говорит и снова говорит, насаживая одно придаточное предложение на другое. Вначале ты вникаешь, а потом отдаешься своим мыслям и молишься о том, чтобы ураган пронесся поскорее. Рано или поздно она иссякнет. Другое дело — свекровь-зануда. Жалоба у нее одна: она бесконечно твердит, что вот-вот умрет, но в итоге всех нас переживает. Свекровь-зануда ничем не интересуется, кроме болезней: «Представь себе, Фернанде из молочного сделали операцию по удалению варикоза, так она теперь хромает на левую ногу. Вот беда! А ты слышала о Пьерино? Он только что вышел на пенсию и собирался наконец зажить припеваючи, как узнал, что его сыну нравятся мужчины».

Но никто не сравнится со свекровью-ведьмой. Распухшая от ненависти жаба, притворяется, что обожает тебя. Фальшивая, как ее же вставная челюсть. Заветное желание? Чтобы разверзлась пропасть и поглотила невестку, тогда ее дорогой сыночек вернется к ней под крылышко. Она даже на свадьбе не сумела выдавить из себя поздравления молодоженам. Бросая рис прямо в лицо невесте, ведьма кричала во все горло: «Да здравствует жених!» И наконец, лучшая из свекровей — «вольная пташка». Ее никогда нет. Это дух, фантом, голограмма. Она путешествует, играет в теннис, катается на лыжах, учится на курсах, гуляет с подругами, плавает и ходит в кино. Женщина без возраста. Но тебя она боготворит. Всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. И знаешь почему? Потому что она до смерти боится, что ты бросишь ее сына и он вернется «к отправителю». И снова сядет ей на шею.

Мамы full time

Придумала! Когда в очередной раз я переживаю гормональный выброс, а инстинкт создания семьи берет за горло, я вспоминаю историю синьоры Розанны из Витербо. Она родила первого ребенка в шестьдесят три. Значит, у меня в запасе еще лет двадцать пять, и это меня успокаивает. Не думаю, что готова стать матерью. На полный рабочий день. Мне подошел бы свободный график: часов пять-шесть в день, с выходными в субботу и воскресенье.

А вот настоящие мамы всегда в работе. Двадцать четыре часа в сутки. Как междугородние поезда или круглосуточные бензозаправки. У них стальные нервы и мужья, которые помогают, а не просто болтаются, как задник на сцене. Например, Паоло и Джильда — мастера семейной жизни. Образцовая семья. Пятеро детей, выращенных без особых усилий. Когда она родила шестого, у него на животе появились растяжки. От напряжения. Вот такая солидарность.

Но есть и другие примеры. Клотильда до сих пор не понимает, что с ней произошло: она родила сына или попала под домашний арест? Ей все приходится делать самой. Муж потерял сознание в родильной и до сих пор не пришел в себя. Моя подруга Мариза стала ясновидящей. Теперь она может предсказывать будущее по какашкам своей дочери. Другой подруге, Лорелле, пришлось вчера вызывать «скорую помощь», потому что ее сын набил себе нос хлебом и начал задыхаться. Надо сказать, врачи «скорой» с ним уже знакомы: на прошлой неделе малыш выпил клей, до этого проглотил всю мелочь из кошелька, а потом пытался вилкой сделать себе на лбу шрам как у Гарри Поттера. Дочка Терезы продолжает путать по телевизору папу римского и Бен Ладена, а плача, так широко открывает рот, что кажется сошедшей с картины Мунка «Крик». Как-то раз, вернувшись из детского сада, она спросила у мамы: «Микеле мне сказал: „Я тебя люблю“. Что это значит?» — «Это значит, что он хочет с тобой дружить», — «Нет, по-моему, он хочет ребенка». Святая невинность.

Лучилла уже пятнадцать лет работает в школе учительницей младших классов. Последнее время дети удивляют ее все чаще. Перед каникулами она задала вопрос третьеклассникам: «Дети, как называется наш континент?» Карапуз с последней парты ответил: «Он больше не называется „Континент“[13], он называется „CARREFOUR“».

Будущие матери

Агата немного не в себе. В прямом, физическом смысле слова. Она на шестом месяце беременности и весит как борец сумо, при этом ростом с Дени Де Вито. Она могла бы подрабатывать в цирке девушкой-шаром. А всего несколько месяцев назад, казалось, ее жизнь — сплошная сказка. Во всем виноват Арнольдо, ее бывший — профессиональный врун. Она влюбилась в него (я уверена), получив перед этим солнечный удар. Сначала Агата была на седьмом небе от счастья, а потом загибалась от горя. «От любви еще никто не умер», — не раз повторяла я ей. Разве что горб вырастет. Как у Леопарди. И правда, вырос. Только спереди. И не от мужа. Осеменитель — ветеринар из Понта, влюбленный в Агату до безумия, — буквально на днях отпраздновавший с женой серебряную свадьбу.

Агата называет своего двуличного возлюбленного «котик» (видимо, из-за повадок мартовского кота) и абсолютно не чувствует себя жертвой. Она решила стать хорошей матерью. Вынула из пупка огромный, как кольцо для штор, пирсинг и разгуливает, счастливая, в платьях для беременных, в которых похожа на спальный вагон.

Может мне кто-нибудь объяснить, почему одежда для беременных всегда такая нелепая? Взять хотя бы цвета. Они приводят меня в ужас: фуксия, сине-серый, кроваво-красный, фиолетовый и цвет «черно-желтой фантазии». Несчастные беременные и так чувствуют себя мамонтами и медведицами, а им еще предлагают завернуться в оборки. Они вам что, цирковые шатры? Одежду для беременных, должно быть, шьют портные-садисты. Знаете, кто так одевается? Шимпанзе в цирке, и то не по своей воле. Если ваша цель — окончательно высмеять будущих мам, создайте линию одежды из полиэстера с наклеивающимися тут и там изображениями младенцев. Наша будущая мама осмелилась выйти на пляж? Ага! Мы оденем ее в ярко-желтый купальник с юбочкой и вышитым лифчиком с лямками из бахромы. Тогда она точно будет похожа на воздушный шар из рекламы мороженого «Альгида», неожиданно плюхнувшийся в пенную ванну.

Вчера родила моя подруга Маринелла. Она рожала в воде, совсем как акула, и жутко устала от десяти часов «замачивания». «Клянусь тебе, если еще хоть один кобель ко мне подойдет, я его убью», — сказала она мне. Она нервничает. И я ее понимаю: единственное, что за последние годы сумела вырастить Маринелла, — плесень на стенах.

Не старайтесь зря

Теперь плачет, выдумщица. Извращенцы… Я бы их на вертеле поджарила, с картошкой. Обоих: фантазерку жену и бессердечного мужа. Назвали сына Львом. Теперь плачут: сына в школе дразнят «Ррр! Ррр!» А чего они ожидали? В понедельник дети играли в сафари, поймали Льва и заперли в туалете. Вот и плачет вся семья: мама, папа и сын — царь зверей.

Я все время сую нос не в свои дела и, если позволите, дам вам совет. Дорогие мои Робинзоны и Анжелики! Когда вы решите соединить приятное с полезным и зачать ребенка, крепко подумайте, подбирая ему имя. Назовите сына или дочь по-человечески. Лев — прекрасное имя, но оно больше подходит папе римскому, чем первоклашке. Я считаю, первым и по-настоящему ответственным шагом родителей должен стать выбор имени. Не обоев для детской, не кроватки и не ползунков. Не издевайтесь. Жизнь и без того трудная штука. И не оправдывайтесь, что назвали ребенка в честь двоюродного дедушки. Один человек уже промучился всю жизнь с именем Супий, зачем обрекать на страдания другого? Мой римский друг, адвокат Стефано, назвал свою дочь Голерой. Хорошо, что не Холерой. А сына — Кумаром.

Не перевелись еще отважные родители, осмеливающиеся называть детей именами исторических или мифологических персонажей. Молодцы. А если ваш сын, которого вы нарекли Марком Антонием, станет тунеядцем и бездельником? Кого он должен будет благодарить? Вас, Франка и Пьеро. Недоумки. А те, что нарекают своих отпрысков в честь праздников? Моя тетя родилась в Рождество, и ее назвали Рождествина. Если бы она родилась на Пасху, назвали бы Паскуалина. А если бы она появилась на свет в День мертвых, как бы ее звали? Мертвалина или Мертвали?

Я бы хотела, чтобы издали закон, по которому дети, достигшие определенного возраста, могли бы менять имена родителей. Тогда Саванна переименовала бы мать в Калькутту, и они были бы квиты. Мечтать не вредно. В Италии уже много лет существует ветчина с названием «Большое печенье», а никто и бровью не ведет.

Капуста в кошельке

[13] Сеть супермаркетов.