— Тоже.
— И я дух?
— И ты. Но ты дух низшего порядка.
— То есть я ниже камней, что ли? А в рог не хочешь?
— Сын мой, я в десантуре служил, поэтому умерь пыл свой и фильтруй речи.
Костя немного помолчал, видимо, обдумывая услышанное, а потом спросил:
— Нет, ты мне все-таки скажи — чем я от них отличаюсь, которые в камнях?
— А тем, что ты выпить можешь больше. Будешь много спрашивать, духи тебя разлюбят. Ты помни, что все вокруг живое — и хватит с тебя.
— Слушай, батя, я ведь химик. Как я могу верить, что все живое? Что, и молекулы живые?
— И молекулы, — согласился священник.
— И атомы?
— И атомы.
— И э-лемен... элемен... — Костя уже плохо выговаривал слова.
— И элементарные частицы, — авторитетно подтвердил отец Симеон.
— Так сколько же тогда всего духов получается?
— Бесконечное множество и еще один. Учитель-то повыше других будет.
— Погоди. А каким тогда духам у вас храм посвящен?
— А всем сразу. Чего их разбирать-то? Всем духам храм, а учителю — отдельный во храме придел. Потому как благодарность, сын мой, есть свойство высших натур. Наливай давай!
Послышалось бульканье, потом уханье, потом кряканье, потом чавканье.
— Скажи, Сеня, а почему у вас там иконы православные висят? — снова раздался голос Бабста.
— Пущай висят. Мы веру предков не отвергаем.
— Да как же вы так живете? цивилизация же везде, наука, прогресс, а вы тут как первобытные.
— А чего мы не умеем? Колодец рыть, избу рубить, упряжь шить, сани делать, сапоги тачать, картошку копать, капусту солить, саки гнать, валенки подшивать? Все мы умеем. А вы тут, с Вавилона понаехавши, учить нас будете.
— Ну хорошо, вот ты в школе детей учишь. А дальше что с ними будет, ты подумал?
— А ничего особенного не будет. Подрастут, на работу пойдут, потом замуж. Женихов вот, правда, у нас совсем не стало.
— А ты чего не женат? Запрещено, что ли?
— Да нет. У меня Дуня, мика моя, за хозяюшку. А если ожениться, то женские духи взревнуют, пакостить начнут. Будто ты баб не знаешь?
— Да уж, знаю... — вздохнул Костя.
Снова послышалось бульканье и сопутствующие ему звуки. Потом отец Симеон продолжил:
— Вот Гераська Пекунин, председатель, хочет меня на своих дочках женить. Хоть на обеих сразу, говорит, женись. Однако же я в сомнении пребываю.