— А когда все это будет?
— Об этом только кам знает. Папа мой.
— Значит, жаба для вас — главное священное животное? — спросил Савицкий.
— Она не животное. От нее наш род идет. Поэтому мы самые главные, — гордо ответил мальчик.
— Да как же можно верить во всю эту ерунду? — не выдержал Живой.
Башлык не обиделся, а улыбнулся так, словно услышал речь неразумного ребенка.
— Вот когда тебе совсем плохо станет, попроси Карапаку помочь — тогда увидишь, что ерунда, а что не ерунда.
— Обязательно попросим, — пообещал Петр Алексеевич.
Почтительно поклонившись двоюродной внучке основательницы рода ненемцев, Савицкий и Паша в сопровождении странного мальчика вернулись в столовую.
Там они обнаружили Бабста. Научный консультант экспедиции сидел возле камина на тугом, тщательно завязанном мешке и от нечего делать тихонько наигрывал на гитаре. Перед ним на стуле стоял менделеевский аппарат. Машинка бодро тикала, а из крана в подставленный стакан исправно стекали прозрачные капли. Ненемцы поглядывали на Костю уважительно, а на его мешок косились со страхом.
— Ты, я вижу, времени даром не терял, — сказал Петр Алексеевич.
— Ага. Через полчаса начинаем эксперимент. А Вера где?
— Свинью выпускает. Да вот же она!
В комнату влетела радостная княжна.
— Вы представляете, он меня поцеловал на прощанье! Хрюкнул и ткнулся мордочкой! А потом побежал к ограде так быстро, как олимпийский чемпион!
— Ну, слава богу, — сказал Петр Алексеевич. — Значит, можно считать, что все дела мы сделали. Теперь давайте думать, как отсюда выбраться.
— А чего тут думать? — пожал плечами Живой. — Свинью мы спасли, значит, Шрек нас с распростертыми объятьями примет. Сейчас академик примет сто грамм, а потом берем мешок и идем к воротам. Вот и все.
Савицкий и Бабст переглянулись.
— Нет, не пойдет, — сказал глава экспедиции. — Мы не можем оставить здесь ребят. Если мы уйдем, Лиходумов начнет штурм.
— Правильно! — горячо поддержала Вера. — Мы же правозащитники. Мы должны спасать ненемцев!
— Ну так давайте уговорим их сдаться! — заволновался Паша. — Мы же это мэру и обещали!
— Ничего мы не обещали!
Услышав их разговор, Башлык негромко, но твердо сказал:
— Мы сдаваться не хотим.
— Это правильно, — поддержал его Бабст. — От Михи вам пощады не будет. Дело сошьет обязательно. А у нас он, кстати, траву отберет. Вы об этом подумали?
Все замолчали.
— Сколько времени осталось? — спросила Вера.
Петр Алексеевич поглядел на часы.
— Лиходумов давал три часа, значит, остается час двадцать.
— Еще можно что-то успеть. Думайте.